Глава 9

Я не успела не то что отойти, даже ухо от двери оторвать, как она открылась. И передо мной вырос мой новоприобретённый муж. Он смотрел на меня сверху вниз, и я физически ощущала, как от него исходит волна холодного бешенства.

- Вы подслушивали? - процедил он, в глазах вспыхнули недобрые искорки. - Отличные манеры для столичной графини, ничего не скажешь.

- Ваши манеры недалеко ушли! - огрызнулась я. - Вы говорили так громко, что вас, наверное, на улице было слышно! Прекрасно зная, что я за стеной, вы намеренно оскорбляли меня!

Глаза князя прищурились, он окинул меня взглядом с головы до ног.

- И чем же я оскорбил вас? Тем, что сказал правду? Я мог бы жениться на местной молодой красавице. Но мне навязали женщину, которая старше... на сколько? Десять? Пятнадцать лет?

Меня бросило в жар. Ну, зараза… Этот наглец намеренно набивает себе цену! Тело Александры Андреевны было в самом соку! Тонкая талия, ни одной морщинки, сияющие глаза! У нас с ним разница восемь лет, а он меня в старухи записал?!

- Почти на двадцать пять! - ледяным тоном выдала я, сложив руки на груди. - Как вам такое? Я вообще была вашей кормилицей, просто хорошо сохранилась благодаря специальным притираниям!

Князь склонился ко мне так низко, что я невольно затаила дыхание. От него пахло дорогой, дымом костра и чистой мужской кожей. На секунду мои мысли спутались, но я тут же взяла себя в руки.

- У вас ядовитый язык. Как у рассерженной гадюки, - прошептал Измаил, и его тёплое дыхание коснулось моей щеки. - Но в моих краях знают, как обращаться с непокорными. Я усмирю ваш характер.

- Попробуйте, - ответила я, не отводя глаз от пронзительного взгляда мужа. - Только учтите: я вам не лошадь, чтобы меня объезжать.

- Вы очень самонадеянны, Александра Андреевна, - медленно произнёс князь, выпрямляясь. - На Кавказе быстро учат смирению. Завтра на рассвете мы отправляемся в моё имение. Однако не забывайте, графиня, что император заключил этот союз не для того, чтобы мы обменивались колкостями. А значит, ваш дерзкий язык сегодня помехой не станет. Ночью я приду к вам. Мне нужен наследник. И чем скорее вы понесёте, тем лучше для вас.

Князь развернулся и пошёл прочь. А затаившаяся Фёкла снова осмелела и начала свои причитания:

- Это ж как же это, барынечка? Глазами-то, глазами как сверкает! Ровно филин на мышь! Как же вы супротив такого басурмана? А ну как он решит, что вы старая для наследника-то? В мешок зашьёт и в реку горную!

А меня вдруг разобрал смех. Напугал, блин... Ну вот что за детский сад, штаны на лямках? Мне, Саше-БТР, грозить сексом? Заходит, значит, он такой - брутальный до невозможности, ноздри раздуваются, глаза мечут молнии... И что? Я, по его мнению, должна упасть на подушки и забиться в истерике?

- Ага, сейчас - только кокошник поправлю, - прошептала я, продолжая смеяться. - Достал главный козырь из шаровар муженёк…

- Барыня, вы чего это? - Фёкла с ужасом наблюдала за мной. - Вам о душе пора думать, а вы заливаетесь! Давайте убежим, пока не поздно!

- Куда же мы побежим, Фёкла? В горах заблудимся, нас быстро поймают или медведь задерёт. Давай-ка, готовь моё лучшее неглиже и найди кого-нибудь, кто сделает мне горячую ванну.

Служанка даже рот открыла от такого заявления.

- Вы серьёзно, барынька? Да что же это в мире деется-то? Я ведь как сейчас помню: когда покойный граф к вам в опочивальню заглянуть изволит, так вы после его визита неделю с мигренью в кровати лежали, уксус к вискам прикладывали! А тут неглиже лучшее! Барчук, что ли, этот горный вам, никак, разум помутил одним лешим взглядом?

- Просто делай, что сказано, - раздражённо произнесла я и Фёкла, охая, вышла из комнаты.

Спустя пару часов из-за ширмы уже валил густой пар. Я с наслаждением погрузилась в дубовую бадью и принялась намыливаться душистым мылом. Когда я вышла, распаренная и розовая, как майская роза, Фёкла насухо вытерла меня и кивнула на пеньюар, лежащий на кровати.

- Самое лучшее достала. Из фрахцузских кружев.

Я окинула взглядом этот мешок с оборками и тяжело вздохнула. Ворот под самое горло, рукава наглухо закрывают запястья, рюши везде, где только можно...

- Швейные принадлежности неси.

- Зачем они, барынька? Неужто дырку нашли?

- Неси, говорю!

Под её испуганные причитания «ой, грех-то! ой, срамота!» я взялась за ножницы. Рукава полетели на пол. Глухой ворот превратился в декольте, которое я тут же на живую нитку оторочила вспоротым кружевом. Ну а на подоле я безжалостно отхватила добрых сорок сантиметров, превратив сорочку в откровенное мини.

- Другое дело! – отражение в зеркале мне очень понравилось. – Совершенно иной коленкор!

Наследник и мне не помешает. Чтобы закрепить своё положение в роли княгини Таусултановой. Будем, так сказать, вносить посильный вклад в генофонд Империи. Ведь если почва подготовлена, «сеятель» на месте, то грех не организовать качественную посевную прямо здесь и сейчас…

Накинув сверху халат, я подошла к зарешёченному окну. На небе уже светились первые звезды. Хлопнула входная дверь.

- Иди, Фёкла, - распорядилась я.

И как только служанка вышла, скинула всё лишнее. Распустила волосы, чтобы они волной легли на плечи, прилегла на кровать, приняв самую соблазнительную позу, какую только могла вспомнить: на боку, колено чуть согнуто, взгляд с лёгким прищуром. Случись такое - Клеопатра, Нефертити, Мерлин Монро и Анджелина Джоли увидели бы меня, глотали бы горячие слёзы зависти.

Дверь распахнулась. Князь вошёл решительным шагом, готовый к штурму непокорной крепости. Он был в одной рубахе, расстёгнутой у ворота, волосы мокрые, брови нахмурены. И тут его взгляд упал на меня, возлежащую на шелках под светом свечей.

Грозный горец замер на месте и поперхнулся. Его нахмуренные брови взлетели под кромку роста волос, лицо вытянулось. Взгляд Измаила опустился от декольте к моим голым ногам. Он несколько раз моргнул, словно проверяя, не мерещится ли ему это.

- Ну что, зайдёте, ваше сиятельство, или так и будете в дверях сквозняк создавать? – проворковала я, подперев голову и обворожительно улыбаясь.

- Это что? – хрипло поинтересовался муж, не сводя глаз с моих коленей. После чего откашлялся и добавил: - Петербургские моды?

- А вам не нравится? - я грациозно села на постели. - Вы ведь мой муж, я должна вас радовать, ублажать...

- Вы издеваетесь надо мной, бесстыдница?! - прорычал он, делая шаг к кровати. - Выставили себя напоказ, как!.. Где ваше благонравие? Где ваша скромность?

Я вскочила на ноги, и мы оказались впритык друг к другу. Под тонкой тканью его рубахи бешено колотилось сердце, а на скулах ходили желваки. В комнате стало так жарко, что шёлк моей сорочки взмок на спине.

В этот момент на улице раздались громкие крики, и, бросив на меня ещё один гневный взгляд, князь быстро покинул комнату. Через минуту в спальню ворвалась Фёкла.

- Что он с вами сделал, барыня?!

- Ничего он со мной не сделал, - ответила я, пряча улыбку. - Иди лучше узнай, что там за шум.

Запыхавшаяся служанка вскоре вернулась и, отдышавшись, затараторила:

- Ой, барынька, ой, страсти-то какие! Я у конюшего спросила, у того, что с бородой до пупа, так он говорит, на каком-то там... Прости Господи, не выговорю... перевале беда случилась! Говорит, бареки на пост наш напали! Пост казачий, а земли-то все княжеские, отсюда и до самого Пятигорска! И вот эти бареки решили, стало быть, баранов наших угнать, а казаков в реку покидать!

- Абреки, – поправила я её.

- А?.. Ага! Так вот, князь-то наш как услыхал, так зарычал, пулей в седло прыгнул, аж искры из-под копыт полетели! Ускакали они, матушка! Все ускакали... Остались мы с вами одни. А вокруг горы, и в каждой, поди, по арбреку сидит!

- Не переживай, здесь целый гарнизон остался, - успокоила я служанку. – Никто нас не обидит.

- И чего ж муж ваш на это сказал? – Фёкла кивнула на мой переделанный пеньюар. - Коленки наружу, плечи голы, взгляд, как у кошки, что сметану в чулане доедает! Воспылает князь всеми фитилями сразу, что делать станете? Уксусов не хватит к вискам прикладывать!