Глава 52

На следующий день, когда полуденное солнце щедро заливало склоны золотом, наша маленькая процессия двинулась в путь. Спуск к источникам был непростым: Дахэ-нана, опираясь на мою руку, шла медленно, периодически останавливалась, чтобы отдохнуть. Зарема и Ольга следовали за нами, прихватив с собой корзины с чистыми простынями, одеялом и водой. А позади шла охрана, рядом с которой семенил неугомонный Карл Иванович.

Измаил уехал ещё вчера, сразу после ужина. Но я была рада этому. Пусть перебесится, подумает и вернётся уже более рассудительным. Гнев – плохой советчик. И, похоже, муж это понимал, что вселяло надежду.

Наконец мы вышли к небольшой каменистой террасе, где из расщелины в скале, окутанный лёгким паром, вытекал горячий ключ. Горцы потрудились на славу. Ещё на рассвете, когда туман только начинал сползать с вершин, они пришли сюда, чтобы подготовить место для лечебных процедур. Всего за несколько часов они возвели высокий забор из крепких стволов, надёжно скрывающий купель от посторонних глаз. За ним находился небольшой навес с лежанкой, накрытый еловыми лапами.

За забор заглянул профессор, деликатно кашлянув перед этим.

- Я всего лишь на минутку, дамы! Не извольте беспокоиться! Мне нужно переговорить с Александрой Андреевной.

Я отошла с ним в сторону, и учёный тут же извлек из кармана сюртука пухлый блокнот и карандаш.

- Ваше сиятельство, - начал он, сгорая от любопытства, - прошу вас, просветите мой жаждущий ум! Что именно вы намерены предпринять? Какие манипуляции запланировали? Мне критически важно зафиксировать ваш метод!

- У бабушки князя ревма… - я запнулась, вовремя сообразив, названия «ревматоидный артрит» ещё не существовало. - Э-э-э… сильное воспаление суставов. Воды сероводородного источника расширяют сосуды и «вымывают» те самые вредные соли и продукты воспаления, что сковывают движения княгини. Это своего рода природное лекарство, которое снимает отёк и возвращает суставам их эластичность.

Профессор замер, прижав карандаш к губам. Его глаза за стеклами очков лихорадочно блестели.

- План, Александра Андреевна! Мне нужен ваш план! Как врач, я понимаю пользу тепла, но вы говорите о системе. С чего мы начнём? Каков режим?

- Курс составит двенадцать процедур. Первый раз - не более восьми минут. Вода здесь достигает сорока градусов, это серьёзная нагрузка на сердце, особенно в таком почтенном возрасте. Но я внимательно наблюдала за Дахэ-наной некоторое время. К счастью, у неё не замечено признаков грудной жабы или тяжёлых нарушений в работе сердца. Также я уверена, что у княгини нет застарелого поражения почек.

Профессор вскинул брови:

- «Грудная жаба»? Вы так уверенно судите о состоянии её внутренних органов, Александра Андреевна! Без аускультации и осмотра?

- Карл Иванович, если бы у Дахэ-наны была «грудная жаба», она бы не смогла преодолеть такой путь из-за резкой сжимающей боли за грудиной, отдающей в левое плечо. Но, как вы могли заметить, её дыхание оставалось ровным. Более того, посмотрите на лицо и руки княгини. При серьёзных пороках сердца или поражении почек мы бы увидели одутловатость, синюшный оттенок губ или отёки на лодыжках, которые не проходят к утру…. А отёчность суставов имеет совсем другую природу - она локальная, «узловатая», характерная именно для этой болезни. К тому же, Карл Иванович, не забывайте, где мы находимся. Местные жители не зря славятся своим долголетием и крепостью духа. Чистый разреженный воздух заставляет их лёгкие и сердце работать как часы, а простая пища и отсутствие излишеств не забивает сосуды. Дахэ-нана - дитя этой природы.

Профессор поправил очки, рассматривая меня с возрастающим благоговением.

- Это поразительно, ваше сиятельство!

- Так вот, - продолжила я. – Мы постепенно будем увеличивать время пребывания в воде до пятнадцати минут, при этом я буду постоянно следить за пульсом княгини. Так что можем приступать без опасений, - подытожила я. - А теперь, господин профессор, оставьте нас. Дамам нужна приватность.

- Да-да, конечно… Не смею более препятствовать! Я пойду исследовать соседние ключи!

Учёный поспешно скрылся за забором, а я вернулась к женщинам.

- Ну что, Дахэ-нана, вы готовы?

- Ещё бы… - проворчала старая княгиня, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк. - А вдруг я и правда запрыгаю, как горная коза, после этих твоих купаний!

- Шутите - это хорошо! – с улыбкой произнесла я. - Настрой - это половина исцеления.

У меня на поясе на тонкой золотой цепочке висели изящные дамские часы-луковица с эмалевой крышечкой. Я открыла их: стрелки показывали ровно два часа пополудни.

- У нас есть восемь минут. Ольга, засекай время!

Я передала сестре часы и стянула платье. Оставшись в одних лишь длинных сорочках, мы с Дахэ-наной начали погружаться в источник. Я осторожно поддерживала её под локоть, чувствуя, как мелко дрожат пальцы пожилой женщины.

Камни под ногами были скользкими, но заботливые руки горцев соорудили спуск максимально удобным. Когда вода коснулась лодыжек княгини, та шумно выдохнула:

- Ох, кусается водица!

- Так и должно быть, - подбодрила я её, помогая опуститься глубже, пока вода не достигла груди.

Княгиня уселась на камень в центре купели. Постепенно её лицо начало расслабляться, морщинки разглаживаться, а на щеках проступил румянец.

- Следите за своими ощущениями, - предупредила я. - Если станет тяжело дышать, сразу скажите мне.

Но Дахэ-нана лишь прикрыла глаза и довольно прошептала:

- Хорошо...

Вскоре раздался голос Ольги:

- Время!

Я помогла княгине выйти из источника и повела под навес. Мы с Заремой сняли с неё мокрую сорочку и сразу же растёрли тело женщины жёсткими полотенцами. После чего облачили в сухую одежду.

- Пейте, - я поднесла к губам Дахэ-наны кружку с водой.

Когда кружка опустела, мы помогли ей устроиться на топчане. Гора душистой соломы на нём была уже прикрыта простыней. Укрыв княгиню одеялом, я с улыбкой сказала:

- Спите, если захочется, это лучшее завершение нашего лечения.

Я быстро привела себя в порядок и со своими спутницами покинула импровизированную купальню, оставив Дахэ-нану во власти целебного сна. Мы отошли чуть поодаль, туда, где горный склон расстилался ковром из сочной травы и дикого чабреца. Охрана держалась на почтительном расстоянии, устроившись у камней. Карл Иванович всё еще мелькал неподалеку: он то приседал у очередной лужицы, то что-то усердно ковырял ножиком.

Ольга же, вопреки своей обычной живости, сидела молча, подперев подбородок рукой. Она задумчиво накручивала на палец локон, выбившийся из-под платка. Наконец сестра повернулась ко мне и вкрадчиво поинтересовалась:

- Сашенька, я не стану больше спрашивать, в каких таких секретных библиотеках ты нашла все эти свои знания. Бог с ними... Но скажи мне честно… - Ольга понизила голос до заговорщицкого шёпота. - Можно ли с помощью этих вод... омолодиться? Ну, знаешь, чтобы кожа сделалась как атлас, а взгляд - как у невинной кокотки, которой едва исполнилось шестнадцать?

- Ты и так чудо как хороша, - улыбнулась я.

- Ах, не смейся! - Ольга расплылась в мечтательной улыбке. - Ты только представь: возвращаюсь я в Петербург, значит… Кожа сияет, румянец… Вхожу в зал, и все столичные львицы просто зеленеют от злости! Особенно эта вяленая селёдка Капитолина… Представь, как она будет щуриться, разглядывая меня в лорнет, и шипеть: «Милочка, это всё горный воздух или вы заключили сделку с дьяволом?». А я ей просто мило улыбнусь и скажу: «О, милая Капа, вам-то этот рецепт уже ни к чему! Вы ведь страшны, как смертный грех, и никакая вода не исправит того, что природа сотворила в дурном настроении!».

Сестра так вошла в роль, что даже привстала с травы, изображая величественную даму.

- И добавлю шёпотом, но чтобы все слышали: «Знаете, дорогуша, я намедни видела на кухне вяленую селёдку... Клянусь, сходство было поразительным! Только та была чуть упитаннее вас и без лорнета!».

В этот момент Ольга напоминала кошку, съевшую плошку сметаны.

- А кавалеры станут непременно рвать на голове волосы, оттого что не смогут мною обладать. А я даже не взгляну в их сторону. Максимум - лёгкий кивок, мол, «поздравляю, господа, вы безнадежно опоздали, моё сердце теперь недоступно для таких паркетных шаркунов!».

Сестра вдруг резко замолчала и медленно повернулась к вдове, которая всё это время пыталась сдержать смех, слушая её.

- Послушай, Зарема… А скажи-ка мне, как у вас здесь, в горах мужчины проявляют внимание к женщине? Вот если джигиту очень, ну просто очень понравилась девушка, как он даст ей об этом знать?

Вдова на мгновение растерялась, а потом начала объяснять:

- У нас всё не так, как у вас. Горцу не положено подходить к девушке на улице и заводить разговор. Это позор. Если джигит заприметил красавицу, он будет искать случая, увидеть её на свадьбе или на большом празднике – джэгу*. Если мужчина хочет выделить свою избранницу, он может попросить распорядителя танцев пригласить именно её. Но во время танца нельзя касаться даже края платья! Это оскорбление. Всё говорят глаза… А ещё, если джигит хочет показать свою доблесть, он будет скакать мимо дома девушки на коне, показывая чудеса джигитовки. Когда представится случай на гулянье, он может подарить какой-нибудь пустячок через посредника - красивое кольцо или платок…

- И что, никаких записок? Никаких букетов? Фруктов… кхм? – сестра снова бросила на Зарему любопытный взгляд.

Вдова рассмеялась.

- У нас не рвут цветы, чтобы они вяли в вазах. Это считается пустым жестом. А вот фрукты — особенный знак. Если джигит через верного человека передает девушке плод, например, яблоко или гранат, это означает тайную просьбу. Особенно гранат... Мужчина просит о самом сокровенном. Он надеется, что его избранница позволит вкусить сладость своих дум… Это просьба о том, чтобы пламя его сердца нашло приют в её руках. И если девушка принимает дар, то даёт джигиту право на решительные действия. И готова пойти за ним до самого конца.

Я заметила, что сестра побледнела и с подозрением поинтересовалась:

- Оля, что такое?

- Ничего! - раздражённо выпалила она, усаживаясь на траву. - Я просто интересуюсь местными обычаями! Ну, право слово, Саша, и сразу «Оля, что такое?!». Почему я не могу просто расширить свой кругозор, не подвергаясь допросу с пристрастием?

Она сердито отвернулась, делая вид, что её чрезвычайно заинтересовал какой-то невзрачный цветок под ногами. Однако было ясно как день: что-то нечисто…

_____________

* Традиция проведения джэгу уходит вглубь веков. Игрища устраивались по разным поводам: по случаю свадьбы, рождения ребёнка, завершения сельхозработ, по инициативе признанных красавиц и т. д.