Глава 55

В густых зарослях дикого шиповника, окружавших источники, затаился бывший наиб, наблюдая за происходящим с хмурым интересом. Зачем вокруг бьющей из-под земли воды построили этот нелепый забор? Почему женщины из рода Таусултановых ходят сюда под охраной Хаджи и его воинов? Мурзабек бесшумно двинулся вперёд. Прижимаясь к холодным камням со стороны отвесной скалы, он пробрался к самой чаше источника и замер в узкой расщелине, едва дыша.

И тут глаза шпиона едва не полезли на лоб. Русская бийче вела старую княгиню под руку прямо к воде! Дахэ-нане, уважаемая мать великого рода, была в одной лишь полотняной сорочке.

- Валлахи! - беззвучно выдохнул Мурзабек. - Какой позор... Какое бесчестие!

Эта чужестранка принесла в горы свои порядки! Лишила женщин их священной закрытости, их тайны и достоинства! Русская околдовала Дахэ-нану! Превратила в беззащитную старуху, выставив её немощь! Проклятая! Она тянет весь род Таусултановых в бездну греха!

Ещё немного понаблюдав за этим «бесстыдством», наиб соскользнул с камней и скрылся в густой зелени. Добравшись до того места, где был привязан его конь, Мурзабек взлетел в седло и помчался к лагерю Арлана.

Ворвавшись в расположение отряда, он спрыгнул на землю и стремительно направился к костру, у которого сидел Аслан-бек.

- Я стал свидетелем позора, от которого небо должно было рухнуть на землю! - прошипел он. - Клянусь Аллахом, это конец нашего мира!

Аслан-бек поднял голову, удивлённо глядя на взволнованного Мурзабека.

- О чём ты говоришь? Какая муха тебя укусила?

Полог шатра откинулся, и из него вышел Арлан, с интересом прислушиваясь к разговору.

- У источников, что бьют из-под земли, бийче князя Таусултанова раздела старую княгиню под открытым небом! Я видел своими глазами, как эта ведьма заставляла старуху совершать нечестивое омовение прямо на глазах у стражи! Русская женщина сама стояла нагая в воде, смеясь и призывая своих бесов, а Хаджи и его нукеры смотрели на это, лишившись разума и чести! Они стояли так близко, что могли коснуться тел руками! Позор пал на весь род Измаила! Бийче выставляет потаённое напоказ! Она превратила целебный источник в место игр шайтана, где женщины и мужчины топчут законы отцов! Если мы позволим этой порче распространиться, скоро на этих землях не останется ни одной честной женщины, ибо эта русская научит их всех бесстыдству!

- Что ты такое говоришь? – Арлан недоверчиво нахмурился. - Русская бийче — нагая перед стражей? И старая княгиня на виду у всех? Разве можно в такое поверить? Измаил не безумец, чтобы позволить такое бесчестие.

- Клянусь Аллахом! - горячо воскликнул Мурзабек. - Они настроили там заборов, огородили источник! Вы можете сами поехать и посмотреть на это!

Аслан-бек вдруг прищурился и прервал его:

- Погоди-ка, ты говоришь, что бийче нагая плещется в источниках под взглядами мужчин, и тут же рассказываешь о каких-то заборах. Как же ты увидел это бесстыдство?

Мурзабек на мгновение замялся, его лицо пошло багровыми пятнами, а глаза забегали.

- Я смотрел со скалы!

Аслан-бек криво усмехнулся.

- Значит, благородный наиб, чья борода уже покрылась инеем лет, специально карабкался на скалы лишь для того, чтобы подсматривать за женщинами?

Тот молчал, не ожидая, что его «подвиг» будет истолкован именно так.

- Мне тяжело поверить в то, что бийче потеряла стыд, - вдруг произнёс Арлан. - Я видел эту женщину. Она не того характера, чтобы выставлять себя напоказ перед стражей. Скажи-ка мне, Мурзабек… Я ведь давно хотел спросить: почему на самом деле Измаил изгнал тебя? Почему ты, верный слуга рода Таусултановых, прибился к нашему костру?

- В этом тоже виновата русская уд! Она настроила людей против меня!

- Вот как? – протянул Арлан. - Ты хочешь сказать, что так легко настроить целый аул против хорошего и уважаемого наиба? Значит, в горы пришла русская женщина, которая едва успела истоптать здесь пару чувяков, и одним только словом отвернула от тебя людей, что знали тебя десятилетиями?

- Ты хоть представляешь, Мурзабек, что значат твои слова о бийче? – Аслан-бек медленно поднялся. – Ты обвиняешь в бесчестии жену князя. Такими словами в горах не разбрасываются. Если ты говоришь правду, это действительно позор. Но если это оговор, и ты решил свести личные счёты, используя нас как верных псов, то помни одно: за ложь, порочащую честь женщины княжеского дома расплачиваются кровью. Я сам вырву твой язык и скормлю его воронам.

Мурзабек почувствовал, как к горлу подступил ком. Он понимал, что переступил черту, но отступать было поздно.

- Я говорю правду! - выдавил он, заикаясь от страха. – Всё так и было!

- Хорошо. Раз так, мы должны увидеть всё собственными глазами. И если твои слова подтвердятся, будем решать, что делать дальше. Но горе тебе, наиб, если ты обманул нас, - процедил Арлан.

Мурзабек поклонился, скрывая дрожь в руках, и попятился к кустам. Его сердце колотилось о рёбра, точно пойманная птица. «Да, я немного приукрасил... - судорожно убеждал себя наиб. - Но разве само это омовение под открытым небом, пусть и за забором, не есть позор? Разве русская не попирает наши законы?». Однако страх не отступал.

Он подошёл к ручью, взял щётку и принялся чистить коня, то и дело бросая вороватые взгляды по сторонам. Улучив момент, когда воцарится сонная тишина, наиб запрыгнул в седло. Он не стал пришпоривать коня сразу, чтобы не привлечь внимания стуком копыт, но как только лагерь остался позади, впился пятками в бока скакуна. В голове лихорадочно крутилась мысль, что нужно было сразу искать людей Шамиля, чей приход в Кабарду ждали те, кто жаждал очистить горы от неверных.

- Ничего, - шептал Мурзабек, пригибаясь к шее коня, - его люди повсюду. В этих лесах, в этих ущельях... Я найду их…

* * *

Ольга сидела в кресле, застыв, как мраморная статуя, только рот был приоткрыт так широко, что я всерьёз испугалась, не свело ли сестре челюсть от потрясения. На мгновение мелькнула мысль сбегать за нюхательной солью. Но тут «статуя» ожила, издала неописуемой высоты свистящий звук и, наконец, разразилась речью.

- Вторая жена?! Саша, ты это сейчас серьёзно?! Это что же получается? В Петербурге дамы страдают оттого, что у мужей бывают любовницы, которых хотя бы стыдятся и прячут по меблированным комнатам, а тут всё официально?! – сестра вскочила с дивана и принялась возбуждённо расхаживать по комнате. Через минуту она резко остановилась. - Погоди… Значит, эта особа будет сидеть с нами за столом? И я должна буду передавать ей соусницу? «Будьте любезны, дорогая вторая жена моего зятя, не соизволите ли отведать рагу?». Нет, ты только вдумайся в масштаб катастрофы! И самое страшное… Сашенька, а если их будет не две? У горцев, я слышала, до четырёх можно! Мы запутаемся в именах! Я буду выходить в коридор и натыкаться на новых жён, как на мебель! «Здравствуйте, вы третья?» - «Нет, я четвёртая, третья пошла в сад за хурмой», - в лицах играла Ольга. - Да мы с ума сойдём!

- Вряд ли мы будем жить в одном доме, если это случится. Так что твои переживания беспочвенны, - успокоила я сестру.

- Да? - Ольга тут же сдвинула брови ещё сильнее. - Это ещё хуже... Так хоть враг был бы на виду, под контролем!

- Может, Измаил вообще откажется от мысли о второй жене, - я покачала головой, понимая всю абсурдность ситуации. - Господи, никогда бы не подумала, что буду обсуждать подобную тему в здравом уме.

- Ага, как же! Держи карман шире! Откажется он! - сестра выразительно хмыкнула. - Покажи мне мужчину, который откажется от второй жены, ещё и такой юной. Они же не дураки, чтобы от такого подарка судьбы нос воротить. Это только в романах влюблённые страдают по одной единственной, а на деле - дай им волю… Помнишь ту скандальную историю, как у старого барона Корфа пропала жена в Париже? Причём с бриллиантовым колье, которое стоило, как половина русского экспедиционного корпуса вместе с лошадьми и провиантом! Трагедия была на весь свет! Все рыдали, три года искали... В итоге признали её официально почившей, а барон через полгода обвенчался с молоденькой вдовушкой. Только медовый месяц закончился, как на пороге появилась первая супружница - наша милая Наденька! Похорошевшая, свеженькая, румяная, будто её в лучших отелях Ниццы сливками кормили. И ведь как пела! Всем рассказывала, что у неё отшибло память, что она, бедняжка, жила при монастыре и только и делала, что молилась. Ну как же! С такими лицами как раз из монастырей и возвращаются! Весь Петербург потом шептался, что эти её «молитвенные бдения» проходили под чутким руководством парочки гвардейских офицеров. Видимо, духовные наставники Надежды Александровны так усердно упражняли её в... смирении плоти, что бедняжка совершенно утратила связь с реальностью! Говорят, они преподали ей столько уроков «французского благочестия», что она вернулась не просто свежей, а прямо-таки... отполированной до блеска! Так вот, поговаривали, что барон Корф всерьёз спрашивал у судьи: а нельзя ли ему, ввиду исключительных обстоятельств, обеих жён оставить?

Я не выдержала и захохотала, завалившись на подушки.

- Как только князь вернётся, сразу скажи ему, что ты против! – тем временем гневно продолжала сестра. - И что русскому офицеру не пристало облепливаться жёнами, как какому-нибудь заморскому дикарю! А если он начнёт о горских традициях заливать и «так принято», ты ему напомни, что он присягал русскому императору, а не турецкому султану! Иначе будем жаловаться Его Величеству!