Глава 56

А на следующий день случилось то, что я бы назвала «камнем, брошенным в тихую воду». Разошедшиеся от него круги впоследствии круто изменили наше будущее…

Мы, как всегда, направились к источникам. И, спустившись по каменистой тропе, увидели сидящих на камнях мужчин, в одном из которых я узнала Арлана. Рядом с ним, скрестив руки на груди, расположился грозный мужчина лет пятидесяти. Чуть поодаль, у скалы молча стояли ещё шестеро горцев из их отряда. Хаджи знаком приказал нам остановиться и подошёл к незваным гостям.

Я взглянула на Ольгу. Щёки сестры вспыхнули пунцовым румянцем. Она демонстративно отвернулась, но тут же её взгляд снова метнулся к абрекам.

- Что им нужно? - недовольно прошептала Зарема. - Не нравится мне всё это...

Тем временем Хаджи, поговорив с пришельцами, вернулся к нам.

- Арлан и Аслан-бек говорят, что до них дошли скверные слухи, - с неловкостью произнёс горец. - Будто здесь, у источников, творятся бесстыдства. Будто женщины полностью снимают одежду под открытым небом, забыв о законах чести…

Хаджи не успел договорить. Дахэ-нана гневно воскликнула:

- Что?! Кто посмел?! Кто этот пёс, решивший осквернить имя дома Таусултановых?!

- Мурзабек... - ответил Хаджи. - Наиб, которого изгнал князь.

- А ну, дай мне поговорить с ними! - властно скомандовала старая княгиня, решительно отодвинув воина в сторону, и направилась прямиком к Арлану и Аслан-беку. Отец и сын поднялись и низко склонили головы в знак глубочайшего почтения.

Дахэ-нана остановилась перед ними, а потом ударила тростью о камень.

- Валлахи! Я дожила до седых волос, чтобы увидеть этот позор! Аслан-бек! Посмотри на меня! Я помню тебя еще несмышлёным мальчишкой, бегавшим в одной рубахе! Я помню, как ты стал статным юношей! Я помню твою свадьбу! Я помню день, когда родился Арлан, и как мы все радовались прибавлению в твоем достойном роду! Где ваш намыс*? Вы поверили в мерзкие слухи, распространяемые изгнанным псом? И пришли сюда, чтобы проверить, не потеряли ли стыд женщины дома Таусултановых?! Астагфируллах! - княгиня вскинула руку к небу. - Это ли теперь доблесть в Кабарде - верить сплетням лжеца и караулить женщин у источника, словно голодные шакалы у овчарни? Стыд и позор на ваши головы!

Под кожей Аслан-бека задвигались желваки.

- Прости нас ради Аллаха, почтенная, - произнёс он, прижимая руку к сердцу. - Мы не поверили россказням Мурзабека, видит Аллах… Но что вы здесь строите? Зачем нагородили этих заборов? С каких пор источники стали местом, которое нужно прятать от глаз правоверных?

Я поняла, что пришло время вмешаться, и, приблизившись, мягко сказала, обращаясь к старой княгине:

- Дахэ-нана, позвольте мне объяснить. Мы здесь не для того, чтобы нарушать обычаи, а для того, чтобы вернуть здоровье тем, кто нам дорог, - я посмотрела сначала на Аслан-бека, а потом на Арлана. - Эти воды лечебные. Они способны облегчить боли в костях, которые мучают стариков, затянуть старые раны воинов, что не дают им спать по ночам, излечить недуги крови и дыхания. Но для этого человеку нужно погрузиться в воду целиком. И если женщина, ища исцеления для своего тела, скрывается от посторонних глаз за оградой, разве за это её нужно называть грешницей?

Отец с сыном в замешательстве переглянулись, а я тем временем позвала профессора:

- Карл Иванович! Будьте добры. Подойдите к нам!

Учёный, который всё это время скромно стоял в тени скалы, с опаской поглядывая на абреков, засеменил в нашу сторону.

- Расскажите нашим гостям, кто вы и зачем приехали.

Он поправил очки и, отвесив церемонный поклон, торжественно начал:

- Разрешите представиться! Карл Иванович фон Шток, профессор Медико-хирургической академии, доктор естественных наук! Итак, почтенные господа! Позвольте провести краткую лекцию о неоспоримой пользе минеральных источников этого края! - Карл Иванович начал расхаживать перед горцами, заложив руки за спину. - Мы имеем здесь не просто воду, нет! Это сложный химический состав! Вы видите этот пар? Это дыхание самой земли, её живительная сила!

Арлан и Аслан-бек, словно заворожённые, провожали его глазами, синхронно поворачивая головы то влево, то вправо, следя за перемещениями профессора.

- Вы, доблестные рыцари гор, знаете, как ноют кости после долгих переходов в тумане? - Шток резко остановился перед Аслан-беком и ткнул в него пальцем. - Это ревматизм! А раны, которые не затягиваются годами? Это нарушение обмена веществ в тканях! Сия вода, господа, проникает сквозь поры кожи, вымывая скверну болезни и возвращая телу крепость булатного клинка!

Чем больше профессор входил в раж, размахивая руками, тем сильнее менялись лица абреков. Подозрительность таяла, сменяясь живым любопытством. Карл Иванович окончательно превратил суровое судилище в лекторий под открытым небом.

Я отвела Дахэ-нану в сторонку, чтобы освободить для разбушевавшегося профессора пространство, и усадила в тени. Внезапно старая княгиня легонько толкнула меня локтем в бок и прошептала:

- Уой-аллай, бийче! Ты только посмотри, что у нас тут творится...

Я проследила за взглядом наны, и мои брови медленно поползли вверх. Ольга так томно и призывно наблюдала за Аслан-беком, что казалось, ещё секунда, и она растечётся маслянистой лужицей. Бывалый воин был настолько поглощён рассказом учёного, что совершенно не замечал, как русская барышня бросает на него взгляды, от которых могла вспыхнуть папаха. Но от сестры такого, по крайней мере, можно было ожидать! А вот Зарема… Вдова замерла с приоткрытым ртом, не сводя восхищённого, почти влюблённого взгляда с… Карла Ивановича! Профессор, размахивающий руками и выкрикивающий какие-то медицинские термины, в глазах вдовы явно выглядел не меньше, чем верховным жрецом тайного культа. Когда Карл Иванович, окончательно войдя в раж, сорвал с головы шляпу и прижал её к груди, Зарема издала благоговейный вздох.

Но, несмотря на комичность происходящего, всё это могло обернуться настоящей бедой. Зарему приютили в доме князя из милости и уважения к родству, и она исправно платила за это бесконечными заботами по хозяйству. Но какова была судьба вдовы? Быть вечной тенью в чужом доме, храня верность памяти погибшему мужу. Разве горское общество позволит Зареме хоть посмотреть в сторону русского профессора, даже если бы сам Карл Иванович был не против?

- Нана, а если бы этот учёный, человек достойный и добрый, по-настоящему привязался к Зареме и попросил её руки? Неужели у них нет ни единого шанса на счастье? – спросила я, и Дахэ-нана горько усмехнулась.

- У нас говорят: «Волк и овечка могут смотреть друг на друга через реку, но если овечка прыгнет в воду - она утонет.». Я поговорю с ней.

В этот момент к нам подошёл профессор и радостно объявил, азартно потирая руки:

- Чудесные новости, дамы! Представьте себе, благородные господа проявили истинно научный интерес! Они предлагают сделать женские и мужские дни! Оказывается, суровые сердца этих воинов не меньше нашего жаждут исцеления! И хотят лечить свои старые боевые раны в этих целебных парах!

Мы с Дахэ-наной переглянулись, и старая княгиня вдруг рассмеялась:

- Ой, аллай... Ну, если уж сам Аслан-бек решил вымачивать свои кости в этой воде, то скоро придут и другие. Всему свое время.

-----------

*Слово «намыс» (адыгское понятие, само слово восходит к черкесскому/адыгскому корню) занимает важное место в культуре адыгов (черкесов). Буквально его можно перевести как «честь», «достоинство», «репутация».