Глава 58

Утро началось с уже знакомого предательского жжения где-то под ложечкой. Я проснулась от резкого приступа тошноты, который бесцеремонно вытолкнул меня из мира снов. Последние недели токсикоз стал самым пунктуальным гостем, посещающим меня на рассвете.

Стараясь дышать через раз, я, согнувшись, пробралась во внутренний дворик. Свежий утренний воздух, ещё не прогретый солнцем, на мгновение привёл в чувство, но природа взяла своё. Опорожнив желудок, я с улыбкой погладила ещё незаметный живот.

- Ну, малыш, у тебя явно суровый горский характер…

Пройдя в баню и набрав в таз прохладной воды, я ополоснула лицо и плечи. Мысли прояснились, а дурнота окончательно отступила. Уже в комнате не спеша надела платье и принялась за волосы. От местной воды они превратились в жёсткую непослушную копну. Кое-как усмирив пряди, я свернула их узлом на затылке. Вдруг тишину утра разорвали приглушённые вопли, доносящийся со двора. Высокие, визгливые и абсолютно разъярённые женские голоса… Я недоумённо нахмурилась и, накинув на плечи шаль, торопливо спустилась вниз.

Во дворе крепости разворачивалась схватка титанов, битва гладиаторов, столкновение двух миров... В общем, апокалипсис. Сцепившись в мёртвом клинче, кружили две фигуры: Ольга и Малх-гуащэ…

Вокруг них, словно заворожённые, замерли джигиты. Могучие воины, не раз смотревшие в лицо смерти, сейчас стояли с выражением абсолютного первобытного ужаса на лицах. Они явно не понимали, как реагировать: устав горца запрещал касаться чужой женщины, поэтому разнять дерущихся они не могли. Поскольку час был слишком ранний, ни Дахэ-наны, ни служанок во дворе еще не было. Зато служанки Малх-гуащэ испуганно взвизгивали и приседали каждый раз, когда Ольга разворачивалась в боевом запале. Лицо сестры раскраснелось, и она, словно ветряная мельница, вращала пухлыми кулачками с такой скоростью, что вокруг свистел воздух.

- Ты посмотри на неё! Раскомандовалась! - вопила сестрица. - Ты думала, если нацепила на себя серебра на три рубля с полтиной, так тебе тут в ножки кланяться станут?! Приблуда!

Малх-гуащэ, маленькая, круглая и плотная, как хорошо скатанный колобок, в своём расшитом серебром платье выглядела угрожающе. Тётушка князя виртуозно применяла тактику «коварного щипка». Каждый раз, когда рука Ольги оказывалась в опасной близости, она впивалась в неё ногтями и издавала пронзительный визг:

- Ори-да-да! Уай-уай! Шайтан в юбке! Посмотрите на эту бесстыдницу! Подол растрепала, глаза бесстыжие выкатила!

В какой-то момент Ольга прижала Малх-гуащэ к стене. И обе женщины, будучи дамами весьма весомых достоинств, притёрлись друг к другу так плотно, что я всерьёз испугалась за сохранность их ребер.

- Я тебе покажу! - пыхтела сестра, пытаясь оторвать роскошный длинный рукав гостьи. - Я из тебя гонор-то повытрясу, будешь у меня по струнке ходить, шляпа кабардинская!

- Гяурская корова! Сгинь! На колени, безумная! - не оставалась в долгу тётушка Измаила. - Не сметь трогать княжескую кровь!

Я, наконец, вышла из оцепенения и прикрикнула на служанок Малх-гуащэ.

- Чего вы стоите?! А ну, помогите мне!

С трудом, но нам удалось растянуть этих двух «гладиаторш» в разные стороны. Ольга всё же умудрилась напоследок пнуть тётушку. Та, в свою очередь, укусила её за плечо и теперь гневно раздувала ноздри, издавая звуки, средние между шипением кобры и свистом проколотой шины.

Когда во дворе наступила тишина, нарушаемая их пыхтением, я грозно поинтересовалась:

- А теперь объясните мне, что здесь произошло?!

Малх-гуащэ окинула меня с ног до головы взглядом, полным ледяного высокомерия, и процедила сквозь зубы:

- Я так и знала! Ты не можешь держать дом в своих руках, а служанок в узде! - она брезгливо кивнула в сторону Ольги, даже не удостоив её взгляда. – Ц-ц-ц! Эту ждёт суровое наказание. Я лично за этим прослежу!

- Что?! - рявкнула сестра, воинственно сжимая кулаки. - Меня наказать?!

- Погоди, Ольга! – прервала я её и снова повернулась к тётушке. - Спешу вас расстроить, почтенная Малх-гуащэ. «Эта», как вы изволили выразиться, — не служанка. А моя родная сестра!

Я перевела взгляд на Ольгу.

- А теперь ты рассказывай.

- Я, Сашенька, изволила дышать свежим утренним воздухом! Наслаждалась, так сказать, горными эмпиреями! - прошипела сестра, меча молнии в сторону гостьи. - А эта тумба раззолочённая, как только въехала во двор, велела немедленно почистить её туфли от дорожной пыли! Мало того, она ещё и цыкнула на меня! Сашенька, она приняла меня за служанку! Меня, которая в Петербурге на балах бывала и самого полицмейстера взглядом тушевала!

Малх-гуащэ выслушала тираду Ольги с таким видом, будто перед ней жужжала назойливая муха. Ни один мускул не дрогнул на её высокомерном лице. Вместо этого она бросила мне:

- Приготовь мне верхние покои. Я утомилась в пути и желаю отдыхать в тишине и прохладе.

- Верхние покои принадлежат нам с князем и… - начала было я, пытаясь сохранить остатки дипломатии.

Но тётушка возмущённо надула щёки и бесцеремонно перебила меня, взмахнув пухлым пальчиком:

- Князя сейчас нет! А я старшая женщина в роду!

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и всё ещё спокойно продолжила:

- Это мой дом. И именно я буду решать, где селить гостей.

- Это дом Измаила! - взвизгнула Малх-гуащэ, задыхаясь от такой неслыханной дерзости. - А не какой-то пришлой…

- Во-первых, моя дорогая, - вдруг раздался грозный голос Дахэ-наны. Старая княгиня приблизилась к нам и окинула тётушку тяжёлым взглядом. - Старшая женщина в этом роду - я. А во-вторых, хозяйка здесь - бийче.

Малх-гуащэ проглотила нанесённое оскорбление, но её подбородок взметнулся ещё выше. На губах гостьи заиграла ядовитая улыбка.

- Аллах! Не будем портить это прекрасное утро! - голос тётушки внезапно стал приторным. - Зачем нам ругаться, когда само небо улыбается нашему дому? Злой язык, как колючка под седлом, а я привезла вам весть сладкую, словно инжир! Род Гамбиевых счастлив породниться с нами! Не благословение ли это для нашего очага?! Пши достоин лучшего украшения для своего дома!

- Чему ты радуешься, женщина? – процедила Дахэ-нана. - Разве князь дал своё согласие на этот союз? Я отправила тебе письмо, в котором ясно изложила свою волю.

- Пши дал своё согласие, - всё тем же приторным, невыносимым голосом ответила Малх-гуащэ. - Он заезжал перед тем, как отправиться в Петербург. Мы долго беседовали, и Измаил понял, что интересы рода превыше всего.

Я почувствовала, как невидимая игла вонзилась прямо в сердце, но лишь крепче сжала пальцы за спиной, сохраняя невозмутимость. В этот момент во дворе появилась Зарема. Она испуганно посмотрела на собравшихся, после чего поклонилась тётушке.

- С приездом, гуащэ.

- Зарема... - проворковала та, рассматривая вдову. - Как твоё здоровье?

- Всё хорошо, - улыбнулась моя помощница.

- У меня и для тебя есть добрая весть! – Малх-гуащэ медленно подошла к ней. - Я позаботилась о твоём будущем. Почтенный мулла из дальнего аула, человек великой мудрости и ещё большего достатка, согласен взять тебя четвертой женой! Да, он в летах, и глаза его уже не так зорки, а нрав суров. Но зато — какая честь! Тебе больше не придётся быть гостьей у чужого очага. Разве это не дар судьбы? Ты должна благодарить меня в каждой молитве.

Зарема побледнела так, что мне показалось, она сейчас потеряет сознание.