Глава 63

Рассвет выдался серым, лишённым солнца и ярких красок живописных гор. Небо, затянутое свинцовыми тучами, нависло так низко, что казалось, вершины вот-вот проткнут это плотное клубящееся полотно. Воздух был неподвижен и густ, пропитан сыростью близкого дождя. Грома ещё не было слышно, но природа замерла в тревожном ожидании, затаив дыхание перед первым ударом стихии.

Но, несмотря на это, настроение у меня было хорошим. Мы с Ольгой и Заремой ехали на первой телеге и оживлённо обсуждали предстоящую встречу с жителями аула. Хаджи ехал впереди, расслабленно сидя в седле. Остальные горцы замыкали обоз. Но у меня не было беспокойства, ведь кроме наших джигитов теперь у крепости было столько военных, что вряд ли у кого-то хватит смелости напасть на эти земли.

Вскоре из предрассветного тумана начали выступать первые сакли. Я с искренним интересом рассматривала вновь возведённые дома. Аул выглядел живым: дымок, робко поднимающийся из труб, редкие крики проснувшейся домашней птицы и блеяние овец.

Обоз остановился в центре посёлка у мечети. Хаджи придержал коня и подал знак одному из горцев, следовавших за нами. Тот, приставив ладонь ко рту, закричал:

- Эй! Просыпайтесь! Выходите к мечети!

Его призыв подхватило эхо, отразившись от ближайших скал. А потом к обозу потянулись люди. Они рассматривали накрытые телеги и тихо переговаривались, гадая, что скрывается под грубыми холстинами.

- Почтенный джамаат*! – крикнул Хаджи. - Вы проявили стойкость, достойную наших предков! Пши и его бийче видят ваш труд и ценят ваше мужество! Дом – это не только стены! Наша госпожа приехала не с пустыми руками! Она сама выбирала каждый кувшин и каждый отрез ткани, чтобы в ваших новых саклях поселился уют! Это её дар вашим семьям!

По толпе пронёсся вздох восхищения и удивления.

Сопровождающие нас горцы сняли холсты с телег. И перед глазами замершего аула засияли бока медных казанов и кувшинов для воды, запестрели рулоны добротного сукна…

Я спрыгнула на землю и обратилась к жителям аула:

- Пусть каждая семья подойдёт по очереди. Здесь хватит на всех. Кому-то нужнее сукно, чтобы сшить одежду, кому-то новый казан для очага. Подходите, мы будем вместе решать, что нужнее каждому дому.

Первой подошла пожилая женщина. Она поклонилась мне, коснувшись рукой лба и сердца.

- Ты добра, бийче. Глаза у тебя светлые, как родниковая вода. Пусть ваш с пши дом тоже всегда будет полон.

Тут же к обозу выстроилась очередь. И началась кипучая работа. Вооружившись списками, я руководила процессом. Помощницы едва успевали разворачивать рулоны ткани и передавать медную утварь. Мужчины аула, быстро сообразив, что к чему, подхватывали казаны и тюки, помогая разносить их к воротам дворов.

Зарема и Марьям отнесли дары и старушке Аслангаш, которой тяжело было прийти самой. Когда они вернулись, я позвала Марьям и спросила:

- А где живёт знахарка? Я слышала, что её дом у Чёрной скалы, прямо в пещере.

- Да… - подтвердила женщина, указывая рукой на склон горы. - Вон там. Тхацыху живёт там уже много зим, почти не спускаясь в аул. Люди обходят это место стороной. Но неужели ты действительно хочешь пойти туда, бийче?

- Конечно, - твёрдо ответила я, не отрывая взгляда от тёмных зевов пещер на склоне. - Она тоже часть этого народа и, возможно, нуждается в помощи больше других.

Именно там, если верить картам хакима, и находилось мумиё.

Площадь постепенно пустела. Почти все жители аула, радостно переговариваясь, разошлись, унося по домам такие необходимые вещи. Телеги опустели.

Я подошла к Хаджи, который стоял у своего коня, и попросила:

- Помогите донести то, что я отложила, к Чёрной скале. Женщина, живущая там, наверняка тоже нуждается в помощи. Она стара и одинока, а зимы здесь суровые.

Хаджи нахмурился.

- Ты бы не связывалась с ней, бийче… - угрюмо ответил он. - О тхацыху говорят разное. Люди верят, что она знается с ветрами и слышит шёпот камней. Старуха не любит гостей и может накликать беду на весь род. Я со своими джигитами могу сам отнести ей всё это и оставить у входа. Тебе там не место.

- Нет, Хаджи, - покачала я головой. - Я не суеверна и не боюсь. Не переживай обо мне, мой добрый защитник. Предрассудки лишают людей сострадания. А я не хочу быть среди тех, кто отворачивается от одинокой души. Тем более, когда идёшь с добром, никакое зло не сможет коснуться твоего сердца.

Горец тяжело вздохнул, понимая, что переубедить меня невозможно.

Тропа, ведущая к Чёрной скале, оказалась на удивление пологой. Она вилась плавной змейкой по склону, обходя острые выступы и глубокие расщелины, словно кто-то мудрый давным-давно проложил её так, чтобы даже человек с тяжёлой ношей не выбился из сил. Идти по ней было легко, ноги сами находили опору на утоптанном каменистом грунте.

Мы двигались не спеша. Небо над головами продолжало наливаться свинцом, становясь всё более низким и давящим. Периодически мы останавливались, чтобы перевести дух, и вскоре достигли подножия Чёрной скалы. Я сразу поняла, в какой именно пещере живёт таинственная тхацыху. У самого её зева покачивались странные амулеты: выбеленные солнцем черепа мелких зверьков, пучки сушёной горной полыни и «куриные боги».

- Мир этому месту, почтенная! Прими гостей с добрыми намерениями! – громко сказала я.

Через несколько минут послышались шаркающие шаги, а потом из полумрака показалась невысокая фигура, закутанная в тёмные одежды. Тхацыху вышла на свет и окинула нас пристальным взглядом.

- Не гневайся на наш нежданный приход. Мы пришли с миром и дарами для твоего дома.

- Зачем тебе это, светлая бийче? Добро - тяжёлая ноша, не каждый её снесёт, - хрипло произнесла старуха.

- Если добро - это ноша, то я буду нести её с гордостью, - ответила я, и знахарка криво усмехнулась.

- Что ж, заноси свои дары, раз пришла. Я редко вижу гостей, которые приносят что-то, кроме своих бед.

Мужчины остались на улице, а со мной в жилище тхацыху вошли Ольга и Зарема.

В центре пещеры, в небольшом углублении, обложенном плоскими речными камнями, тлел небольшой очаг. Дым тонкой, почти прозрачной струйкой уходил куда-то вверх, в незаметную глазу расщелину в своде. Рядом с очагом стоял закопчённый медный котелок и пара глиняных кувшинов, горлышки которых были заткнуты пучками сухой травы. На плоском валуне, заменявшем стол, стояла небольшая ступка, в которой старуха, судя по всему, растирала свои снадобья. С потолка свисали пучки кореньев, связки сушёного мяса и какие-то полотняные мешочки. На невысоком каменном выступе, служившем кроватью, лежало несколько слоёв войлока. Сверху на них была наброшена потёртая овчинная бурка.

Тхацыху указала нам на грубо отёсанные деревянные чурбаки, покрытые шкурами. И когда мы присели, начала медленно обходить нас по кругу. Старуха остановилась за спиной Заремы, и та, побледнев, замерла.

- Ветер будет рвать твои крылья, горы будут стоять на твоём пути, и долго, очень долго ты будешь идти по острым камням... Но послушай меня: если однажды усталость станет сильнее тебя, если ты сложишь крылья и позволишь огню в сердце остыть - солнце для тебя погаснет навсегда. Ты будешь бродить по этой земле, как живая тень, пока не превратишься в дряхлую старуху, чьи глаза затянет молочная пелена… Не позволяй сломать себя, горянка. Тогда ты родишь красивых и сильных сыновей…

Старуха медленно двинулась дальше и замерла возле Ольги, которая сидела ни жива ни мертва, вцепившись в свои колени.

- Не ищи счастья с «белым человеком». От него будут только горькие слёзы да пустые надежды. Обернёшься на бледный лик - потеряешь своё солнце. Появился у тебя защитник - сильный, как скала, и верный, как кинжал. С ним не пропадёшь… Но помни, синица: к этому сладкому горному мёду тебе в придачу достанется колючий куст у самого порога. Будет в твоём доме ещё одна «хозяйка», чей глаз острее орлиного, а язык — как игла. Не поклонишься - огнём заплюёт.

Сестра непонимающе моргнула, переваривая услышанное, а тхацыху уже подошла ко мне.

- А теперь ты, бийче… Помнишь мои слова? «Ты отдала чужую смерть, но взамен взяла на себя долг, который короче жизни, но длиннее вечности… Твоё сердце теперь - мост над пропастью. Но помни: по такому мосту всегда идёт или великая любовь, или великая гибель. И сегодня ты сделала первый шаг…».

- Помню, - ответила я, чувствуя, как в душу пробирается холодок.

- Ты думала, этот мост для твоих ног? Нет… он не для тебя. Ты построила его для той, в чьих венах течёт твоя кровь… - старуха вдруг резко наклонилась и прижала ладонь к моему животу. - Твой сын будет великим человеком, бийче. Он будет смел и твёрд, как отец, и светел и проницателен умом, как ты… Твой сын принесёт на эту землю большой свет, какого раньше здесь не знали. Как утреннее солнце разгоняет туман в ущелье, так и он разгонит темноту в головах людей…

______________

*Джамаат - община, собрание людей, чаще всего с оттенком уважения: так называют группу соплеменников, односельчан, прихожан мечети или просто сообщество верующих.

*Тхацыху - знающая душу, хозяйка трав.