Глава 68

Утро застало меня в глубоком раздумье. Я лежала в кровати, наблюдая, как первые лучи солнца золотят верхушки гор, и чувствовала, что внутри нарастает протест. Меня коробило это властное распоряжение чужими судьбами, эта непоколебимая уверенность в том, что женщину можно передвигать, как фигуру на шахматной доске.

Но, глядя на профиль мужа, спящего рядом, я понимала и ещё нечто важное. Измаил не был тираном по своей природе. Он не наслаждался страданиями Заремы и не желал зла Ольге. Он просто был плотью от плоти этих гор. Его суровость была не прихотью. Князь был рождён в этой системе координат, и требовать от него иного взгляда было всё равно, что просить орла плавать под водой.

Однако я не была бы собой, если бы смирилась. Мне нужно было помочь Зареме.

Но если случай вдовы был для меня вопросом женской судьбы и счастья, то ситуация с Ольгой вызывала раздражение и тревогу. Сестра просто наслаждалась тем, что в этом суровом мужском крае она стала центром притяжения. Для неё флирт с господином Солнцевым был лишь способом разогнать скуку. В Петербурге Ольга, перешагнув определённый возраст, быстро получила клеймо «старой девы». В столичных гостиных на неё перестали смотреть, как на завидную невесту. Сестра жила в вечном дефиците внимания, в тени более удачливых подруг и младших дебютанток. Капитан, с его столичным лоском и готовностью поддерживать игру, стал для неё тем самым зеркалом, в которое она не могла наглядеться.

Измаил после завтрака уехал в имение, и, воспользовавшись отсутствием мужа, я предложила Ольге прогуляться до аула. Предлог был благовидным - навестить жителей, узнать: всего ли им хватило из того, что мы распределили.

За ворота вышли в сопровождении охраны, которая следовала за нами на почтительном расстоянии. Солнце уже начало припекать, высушивая росу на цветочных коврах, и воздух был напоён ароматом диких трав. В лагере у крепости бурлила жизнь: над палатками поднимались сизые струйки дыма, слышались громкие мужские голоса и чей-то заливистый смех.

- Княгиня! Ольга Андреевна! Доброе утро!

Я обернулась и невольно прикрыла рукой глаза от яркого солнца. К нам направлялся капитан Солнцев. Белоснежная сорочка была расстёгнута у ворота, на плече небрежно висело полотенце, а светлые волосы, ещё влажные после утреннего омовения, задорно топорщились в разные стороны.

- Какая приятная и, признаться, совершенно неожиданная встреча в столь ранний час! - офицер подошёл ближе, сияя обезоруживающей улыбкой. Он почтительно склонил голову передо мной, а Ольгину руку поймал и прикоснулся губами в долгом, явно выходящем за рамки простой вежливости поцелуе.

Ресницы сестры затрепетали.

- Вы сегодня затмеваете само горное солнце, Ольга Андреевна, - проговорил капитан, не торопясь отпускать её руку. - Проснуться и увидеть вас на этой пыльной дороге - дар, которого я, грешный, никак не заслужил.

- Ах, капитан, вы всё так же неисправимы в своих преувеличениях! - Ольга кокетливо склонила голову. - Я всего лишь сопровождаю сестру в её благородных делах.

Капитан, кажется, прекрасно понимал производимый им эффект. Он стоял, поигрывая краем полотенца, и во всём его облике - от мокрой пряди на лбу до открытого взгляда - было столько вольности, что я невольно оглянулась на охрану. Горцы стояли поодаль, неподвижные, как скалы, но их глаза, холодные и внимательные, смотрели в нашу сторону. Особенно хмурился Хаджи.

Впереди, на дороге, там, где ущелье делало крутой поворот, внезапно взвились густые столбы рыжей пыли. И вскоре из этого марева показались два всадника. Аслан-бек и Арлан.

- Прошу прощения, Виктор Михайлович, но нам нужно идти, - вежливо произнесла я. – Становится жарко.

Всадники осадили коней буквально в нескольких шагах от нас.

- Конечно, Александра Андреевна, - с какой-то особенной дерзкой тягучестью в голосе ответил Солнцев, бросив быстрый взгляд на подъехавших горцев.

Предельно галантно, почти вызывающе, капитан снова склонился к руке Ольги и запечатлел на ней ещё один поцелуй.

- До встречи, - он небрежно перекинул полотенце на другое плечо, развернулся и направился в сторону лагеря лёгкой пружинистой походкой.

Я подняла глаза и заметила, что Аслан-бек провожает удаляющуюся спину капитана таким взглядом, что казалось, будто он готов прямо сейчас выхватить шашку и снести эту светлую голову. А вот Арлан как-то странно, подозрительно прищурился. Мне в голову пришла странная мысль: «Они знакомы?».

- Здравствуй, бийче. Храни тебя Аллах, - произнёс Аслан-бек и, не дожидаясь ответа, перевёл взор на Хаджи.

- Где князь?

- Уехал в имение. Вернётся через несколько дней, - ответил горец. - Что-то случилось?

- Нет, нам просто нужно поговорить, - в ту же секунду взгляд отца Арлана метнулся к Ольге. Но он тут же отвёл глаза.

Сестра вдруг вспыхнула как маков цвет и быстро пошла вперёд.

* * *

Аслан-бек склонил голову перед бийче и, развернув коня, поехал прочь. Перед его глазами, как наваждение, стояла одна и та же картина: русский офицер, склоняющийся к руке Ольги. Но стоило горцу зажмуриться, пытаясь изгнать этот образ, как его сменило другое сладкое видение: обнажённая сестра княгини под тусклым светом масляных светильников. В груди Аслан-бека вспыхнул настоящий пожар. Сердце колотилось в рёбра, как пойманный зверь, разрываясь между жаждой задушить этого выскочку-капитана его же полотенцем и желанием самому коснуться этой запретной женщины.

- Отец! - резкий голос Арлана, ехавшего чуть позади, ворвался в его мысли, как порыв ледяного ветра. Сын поравнялся с ним. - Нам нужно сказать Измаилу, кто в лагере. И чем быстрее он узнает правду, тем лучше. Этот человек опасен. Или пойти к российскому командованию, пока нет князя. Пусть Солнцева вздёрнут на первом же дереве за шпионаж!

- И что мы скажем? Что этот человек был у нас, и мы не выдали его властям сразу? Ты хочешь, чтобы нас заковали в кандалы вместе с ним? Чем мы докажем, что отказались от оружия и от того, чтобы утопить наши земли в бессмысленной крови? – процедил Аслан-бек. - Нет... Мы будем ждать Измаила.

- Увидев нас, Солнцев может сбежать, - предположил Арлан, на что отец ответил:

- Он не сбежит, потому что слишком самоуверен. Капитан думает, что мы боимся его разоблачения так же сильно, как он нашего.

Мужчины какое-то время ехали в полном молчании. Но мысли Аслан-бека были далеки от политики и шпионских заговоров. Перед глазами всё ещё стоял образ яркой, дерзкой, такой непохожей на смиренных женщин его края Ольги.

- Скажи, сын, как бы ты отнёсся к тому, если бы я захотел снова жениться?

Арлан от неожиданности едва не выронил поводья. Он резко повернул голову, изумлённо вглядываясь в суровый профиль отца.

- Ты? Хочешь жениться? На ком?! Кто эта женщина, что смогла тронуть твоё сердце?

- Это я так... просто подумал, - проворчал Аслан-бек, стараясь придать голосу обычное безразличие. - Да и годы мои ещё позволяют…

- Разве я могу быть против? Ты глава рода, и только тебе решать, как строить свою жизнь. Если это принесёт тебе счастье, я приму твой выбор с почтением, - но вдруг Арлан не выдержал и рассмеялся. - Аллах! Нана Бибинур не поверит своим ушам! Почтенная бабушка требует, чтобы я немедленно привёл в дом жену и начал «делать джигитов». Она спит и видит, как нянчит правнуков. А тут ты её так удивишь! Но ты же понимаешь, отец, что тебе нужна не просто женщина, а совершенство... Нана Бибинур проверит её род до седьмого колена, узнает, сколько мешков муки съела её прабабушка и не была ли её тётка чересчур говорливой. Если она хоть в чём-то разочарует нану, бабушка закатит такой скандал, что горы задрожат! Надеюсь, твоя избранница из достойной семьи?

- Достойнее некуда… - хмуро проворчал Аслан-бек и мысленно застонал. Если нана узнает, что он засматривается на русскую, да ещё и на такую... особенную. Это будет не просто скандал… Начнётся стихийное бедствие. Война покажется ему лёгкой увеселительной прогулкой…