Глава 76

Когда в покои вошла молоденькая служанка с кувшином тёплой воды и медным тазом, Ольга встретила её так, будто та принесла не воду, а ящик с динамитом.

- Я помогу... - робко начала девушка, но старая дева отпрянула.

- Ещё чего! Сама справлюсь! Ступай-ступай!

Она буквально выставила служанку. Знаем мы эти ваши «помогу»! Отвернусь, а она мне под лопатку кинжал или в воду какой-нибудь яд подсыплет! Эта мегера Бибинур за мной точно следит своими злобными бельмами!

Оставшись в одиночестве, Ольга тяжело вздохнула. Медь тускло поблёскивала, вода пахла травами, но это не смягчило её сердца. Раздевшись, пленница забралась в таз.

- И это жизнь? В Петербурге я бы сейчас нежилась в ванне с мылом, которое пахнет Парижем, а не козьим пастбищем! - Оленька полила себя из кувшина и раздражённо прошептала: - У Сашеньки хоть банька есть! А я, как цапля на болоте, стою в медном корыте!

Кое-как завершив «заплыв» ворчунья натянула сорочку, принесённую служанкой.

- Ну, хотя бы не мешковина, - смилостивилась она, направляясь к кровати. Ольга рухнула на перину с таким видом, будто совершила переход через Альпы, и, сложив руки на животе, уставилась в потолок. В голове тут же закружился рой мыслей. И главной из них была, конечно, о Бибинур.

- Как физически возможно существовать под одной крышей с этой фурией? Она же станет вставлять мне палки в колёса. Ну ничего, - Оленька воинственно нахмурилась, выпятив нижнюю губу, - я тоже не дворовая девка! Если Бибинур думает, что меня можно строить, как солдата на плацу, то её ждет грандиозный сюрприз! Пусть только попробует командовать мной!

Ольга уже представляла, как она эффектно ставит мегеру на место. Но тут мысли плавно и коварно, как туман в ущелье, переползли на другого обитателя этих мест. Щёки тут же вспыхнули ярче, чем угли в камине. До сих пор в голове не укладывалось: её украли! По-настоящему! Чтобы жениться! Перед закрытыми глазами поплыли сладкие, как халва, картины. Вот они с Аслан-беком - статным, в черкеске с серебряным шитьём, с этим его обжигающим взглядом - торжественно въезжают в Петербург. У всех завистниц из высшего света вытянутся напудренные лица! Аслан-Бек будет стоять за плечом, сурово сжимая рукоять кинжала, а Оленька станет небрежно обмахиваться веером, ловя на себе изумлённые взгляды.

С этой восхитительной мыслью она погрузилась в блаженное забытьё, победоносно улыбаясь.

Проснулась Ольга оттого, что за стеной истошно орал петух. Причём делал он это с таким задором, будто пытался докричаться до самого Петербурга. Оленька вздрогнула и сердито прижала подушку к уху.

- Боже мой! Кто-нибудь, подайте этому несчастному существу зерна или отрубите голову!

В этот момент в дверь постучали, и в комнату заглянула вчерашняя служанка.

- Госпожа, я принесла воду для умывания.

- Входи… - вздохнула Ольга, села и опустила ноги на пушистый ковёр.

Девушка поставила таз, быстро оглянулась на дверь и, понизив голос, произнесла:

- Госпожа, будьте аккуратнее... К нане Бибинур прибыли родственницы. Они готовят вам проверку!

Ольга, которая в этот момент сладко потягивалась, замерла, медленно повернула голову, и её бровь надменно взмыла вверх.

- Какую ещё проверку?

- Я не знаю, - ответила девушка. - Но Аслан-бека сейчас нет, и нана Бибинур — главная в доме. Она созвала всех почтенных женщин рода.

- Как тебя зовут? – спросила Оленька, и служанка улыбнулась:

- Дана.

- Спасибо тебе большое, Дана. Ты, кажется, единственное разумное существо в этом доме, - проворчала невеста. - Ступай. Я справлюсь сама.

Ольга привела себя в порядок и едва успела повязать платок, сидя на кровати, как дверь без стука распахнулась. Бибинур вплыла в комнату, сверкая глазами. Она окинула гостью таким взглядом, каким обычно смотрят на сорняк, посмевший вырасти посреди ухоженной грядки.

- Пойдём, - коротко бросила она, не утруждая себя приветствиями.

- Куда? - осведомилась Оленька, не делая ни малейшей попытки подняться.

Нана Бибинур всплеснула руками.

- Вай, посмотри на неё! - воззвала она к потолку. - Старшие говорят, а она вопросы задаёт! В столицах не учат, что когда почтенная женщина говорит «иди», ты должна бежать быстрее, чем лань от волка? Никакого адаба, никакого уважения! Аллах-Аллах, мой сын привёл в дом русскую с характером старого мула!

«Ладно... Пойдём, раз тебе так приспичило. Посмотрим, что за потеху ты подготовила», - медленно закипая, решила строптивица.

Она встала, величественно расправила плечи и последовала за матерью Аслан-бека.

Пока они проходили по широким коридорам и через просторные комнаты, цепкий взгляд русской дворянки проводил мгновенную инвентаризацию. После чего Оленька пришла к выводу, что Аслан-бек — весьма завидная партия. Дом был крепким, богатым…

Наконец Бибинур остановилась перед дверями и с торжественным лицом распахнула их. Ольга вошла в комнату и сразу почувствовала себя экспонатом в кунсткамере. Она стояла в больших покоях, залитых солнечным светом. Вдоль стен на низких диванах расположилась целая комиссия в составе семи почтенных дам. Все взгляды - от молодых до старческих – уставились на гостью. По комнате пронёсся дружный звук: «Ц-ц-ц-ц...».

- Посмотрите, посмотрите на это сокровище! - Бибинур обвела руками застывшую Ольгу, словно та была сомнительной покупкой, принесённой с базара. - Аслан-бек привёз!

Родственницы зашептались, прикрывая рты краями платков. Одна старушка усмехнулась, демонстрируя отсутствие передних зубов:

- Аллах-Аллах, Аслан-бек, наверное, совсем ослеп от любви…

А женщина необъятных размеров хлопнула ладонью по колену и заявила:

- Пусть приготовит нам что-нибудь! Красивое лицо мужа радует только до первого голодного вечера. У нас даже дочери князей знают, с какой стороны подходить к котлу. Это впитывается с молоком матери!

Ольга почувствовала, как по спине пробежал холодок. В Петербурге её кулинарный опыт ограничивался тем, что она могла изящно указать слуге, какое именно варенье подать к чаю.

Нана Бибинур повернулась к ней и пропела приторным голосом:

- Слышишь, моя «алмазная»? Раз уж ты претендуешь на сердце Аслан-бека, покажи нам своё искусство. Приготовь-ка нам халву! Пойдем, я покажу тебе кухню. Или ты думаешь, что еда сама в тарелки падает прямо с неба?

Оленька открыла было рот, чтобы выдать тираду о том, что она дворянка, что её руки не созданы для работы. Возмущение клокотало внутри, как кипящий самовар. Но тут Ольга поймала на себе семь насмешливых, выжидающих взглядов. Эти женщины только и ждали, когда «пленница» начнёт капризничать.

«Ну, уж нет. Не доставлю я вам такого удовольствия, прохиндейки».

Она молча с видом королевы, идущей на казнь, последовала за Бибинур. «Так… Халва. Это что-то сладкое. Кажется, там есть мёд…».