Глава 81

Незнакомка бросила на меня взгляд и присела в реверансе. При этом её лицо скривилось в такой гримасе, будто ей под нос подсунули тарелку с протухшими яйцами.

- Приветствую, княгиня. Как ваше драгоценное здоровье? Как ваша сестрица Ольга Андреевна? Жива-здорова? Слышала я, она тоже отправилась за вами в этот край диких скал и не менее диких нравов, как и я за Софьей.

«Ага! – пронеслось у меня в голове. - Она меня знает! И знает Ольгу! Господи... как же легко засыпаться! Странно, но почему по Дахшаковой не было заметно, что мы знакомы?».

- Добрый вечер, - я улыбнулась как можно приветливее. - Всё хорошо, слава Богу. И с Ольгой тоже. Похоже, её одинокая жизнь подошла к своему завершению...

- Ах! Неужто преставилась?! - ахнула женщина, округлив глаза. - Убил её Кавказ! Не сдюжила кабани… бедняжка! Ох, Ольга Андреевна, бедный ангел в самом расцвете сил...

- Капа! – одёрнула её Софья. - Это в высшей степени неприлично!

Капа… Капитолина что ли? А не та ли это дама, с которой Ольга в контрах? Сестра графини Раевской… Пазл понемногу начинал складываться. Значит, княгиня Дахшакова до замужества тоже была графиней, и, возможно, мы встречались с ней в Петербурге… Вернее, настоящая Александра Андреевна.

- Нет- нет, с Ольгой всё в полном порядке, - успокоила я Капу. - Я имела в виду совсем другое. Моя сестра не «преставилась», а капитулировала перед обаянием местного джигита. Она выходит замуж.

На мгновение дама замерла, и на её лице одна за другой промелькнули целая гамма эмоций: неверие, досада, жгучая обида. А потом она взяла себя в руки и выдала фальшивый восторг.

- Замуж?! Позвольте... Но как же? Наша милая, почти отцветающая Ольга? И кто же этот безумец... простите, этот счастливец, решивший разделить её... хм... закатные годы? Неужто какой-нибудь почтенный вдовец с кучей детей и отарой овец? Или, Боже упаси, разорившийся князь, который ищет, на ком бы выместить свою печаль по утраченному состоянию? Скажите же, милочка, не томите!

В голосе заклятой подруги моей сестры было столько яда, что им можно было бы отравить целый полк.

- Ну что вы… Её избранник богат и хорош собой, - я не могла отказать себе немного поиздеваться над Капитолиной. – Открою вам тайну: Ольгу похитили. Да-да, прямо как в авантюрном романе! Такая бешеная страсть…

- Похитили? – прошептала Капитолина, и её глаза наполнились такой густой завистью, что ту можно было намазывать на хлеб. - Какое варварство! И Ольга согласилась после этого на замужество?

- О, вы же знаете её натуру, - я пожала плечами с самым беззаботным видом. - Перед таким амуром в черкеске не устояла бы и сама императрица.

- Ах, какая восхитительная нелепица... то есть новость! - скривилась сестра Софьи. - Я так рада за Ольгу Андреевну! Просто экзальтация какая-то! Надо же, в её-то возрасте и в таких... специфических обстоятельствах. Видно, кавказское солнце творит чудеса с женским естеством…

Дахшакова только вздохнула, понимая, что остановить этот поток ядовитого красноречия сможет только прямое попадание из пушки.

- Капа, душенька, сделай одолжение — сходи и посмотри, как там устроились наши служанки.

Капитолина недовольно фыркнула, но спорить не посмела. Как только сестра вышла, Софья усмехнулась:

- Порой она бывает совершенно невозможной.

А я вдруг вспомнила, что именно резануло слух всего несколько минут назад. Это казалось бредом... но…

- Э-э-э... Софья, скажи, а ты помнишь тот день, когда я разлила тебе на платье горячий шоколад? Это было так ужасно! По-моему, это случилось на балу в честь Её Величества?

Я замолчала, впившись взглядом в лицо Дахшаковой. Софья на секунду растерялась, а потом натянула на лицо светскую улыбку и легкомысленно махнула рукой:

- О, помню, конечно! Как же такое забыть? Ты тогда совершенно безнадежно испортила мне парижский атлас! Я потом целый месяц не могла смотреть на сладости без содрогания...

- Ага! - воскликнула я, перебивая её на полуслове. - Попалась! Никакого шоколада не было. Я это придумала только что, от первого до последнего слова! А теперь самый главный вопрос. Откуда ты, «княгиня девятнадцатого века», знаешь слово «стресс»?! В 1837 году его даже в медицинских справочниках не существовало!

Софья замерла. Мы таращились друг на друга, и в воздухе между ними повис немой вопрос: «Ты тоже?!».

***

Высоко в горах, в глубине пещеры, освещённой лишь неровными всполохами огня, сидел Шамиль, одетый в простую черкеску без украшений. Его лицо обрамляла густая с проседью борода. Влажные после купания волосы, зачесанные назад, открывали хмурый лоб. Серые пронзительные глаза смотрели на стоявших перед ним абреков. Чуть впереди замер Мурзабек.

- Значит, говоришь, Аслан-бек и Арлан под русскими? Отказались защищать свободу гор?

- Так и есть, - заговорил Мурзабек. - А князь Таусултанов и вовсе продал свою душу царю. Он не просто перешёл на их сторону, но и привёл чужаков на наши земли!

- Из-за предательства Таусултанова наши братья полегли у пещеры, - угрюмо произнёс Шамиль. - А английские ружья, которые мы так ждали, теперь лежат в его подвалах. Измаил думает, что под защитой русских штыков он стал хозяином Кавказа? Что ж, тогда мы заберём его белокурую бийче. Ты говоришь, она красавица?

На лице Мурзабека заиграла ядовитая ухмылка.

- Красавица… Но это красота Иблиса! В её глазах холод северных льдов. А характер, как у самой чёрной ведьмы! Она поклоняется Шайтану! Околдовывает мужчин своим бесстыжим взглядом!

- Ведьма, говоришь? Посмотрим, как бийче попробует околдовать меня, когда окажется здесь… - процедил Шамиль, а потом громко произнёс: - Скоро в поместье князя будет свадьба. Это лучший момент. Мы проникнем на праздник и выкрадем русскую. Покажем Таусултанову, какова цена его измены… Готовьтесь, эта свадьба станет для пши поминками по его чести…

Мурзабек прищурил глаза в предвкушении кровавой расправы и прошипел, облизывая губы:

- А разве ты не убьешь эту неверную? Она змея и отравит твой лагерь своим колдовством!

Холодный взгляд пригвоздил бывшего наиба к месту, заставив того умолкнуть на полуслове.

- Ты забываешься. Я не воюю с женщинами. Мой кинжал знает вкус крови достойных противников, а не беззащитных бийче. Смерть - это слишком лёгкий исход для той, кто стала символом союза князя с русскими. Убить её - значит сделать мученицей во многих глазах. Нет. Княгиня останется жива. Ей уготована иная участь. Ты думаешь, «доблестный» князь — настоящий мужчина? Он взял в жёны русскую, но побоялся настоять на своём. Таусултанов совершил никях, но оставил её в иноверстве, потому что дрожит перед законами своего белого царя. В Империи дворянка не может сменить веру, не потеряв титула, земель и расположения двора. Измаил поставил наследство и связи в Петербурге выше чистоты своего дома. Он держит белокурую бийче при себе, как трофей, как дорогую безделушку, которой его одарили русские чиновники. Но для меня она оружие, которое я оберну против князя. Я заставлю русскую отречься от креста и принять Ислам. А когда она примет нашу веру и очистится от скверны... я возьму её себе. Это будет позор, который не смыть кровью всех Таусултановых…