Глава 82

В комнате повисла тишина. Софья не сводила с меня глаз. А потом взволнованно спросила:

- Как давно ты здесь? Где жила раньше?

- В Кисловодске, - ответила я, чувствуя, как внутри всё начинает звенеть от напряжения. - А попала сюда в мае… Была жуткая гроза…

- Стоп! – прервала меня Дахшакова, бледнея. - Господи… нет… этого не может быть… только не это…

- Что? - я подалась вперёд, впиваясь взглядом в побледневшее лицо собеседницы. - Что не так?

- БТР… - прошептала она едва слышно.

Я замерла. По позвоночнику пробежал холодок.

- Что ты сказала? Повтори.

- БТР, - уже чётче произнесла Софья. - Александра Дмитриевна…

Нет, я готова была поверить, что встретилась с ещё одной попаданкой. Но происходящее походило на фарс, на дешёвый водевиль…

- Метликина?! - выдохнула я, не веря своим глазам.

- Да, это я, - Дахшакова тут же вскинула руки вверх. - Но клянусь, Александра Дмитриевна, у меня ничего не было с вашим мужем!

Какая ирония: пролететь через столетия, оказаться на Кавказе девятнадцатого века, чтобы встретиться с той самой медсестрой, которую застала со своим «васильком»!

Софья схватила меня за руки и быстро заговорила:

- Александра Дмитриевна, послушайте меня! Это всё Эдик! Это он ко мне привязался, прохода не давал, шоколадки эти дурацкие таскал. А в тот день он прижал меня в третьем боксе, и я даже пикнуть не успела, когда вы дверь открыли! У нас с ним ничего не было, честное слово! Я же вас уважала всегда!

Я откинулась на спинку дивана и расхохоталась. Софья недоумённо замолчала, глядя, как княгиня Таусултанова буквально заходится от веселья.

- Господи... Какая же это всё сейчас нелепица… - наконец выдохнула я. - Какая, к чёрту, разница, кто там к кому прижимался в прошлой жизни... Это всё кажется сейчас такой ерундой… Признаться честно, я невероятно рада тебя видеть. Это подарок – знать, что в этом мире есть человек, который знает про интернет, телевидение и мобильный телефон. И прошу тебя, не надо вот этого «Елена Дмитриевна».

Софья облегченно выдохнула и вдруг порывисто обняла меня.

- Мир?

- Дружба, жвачка! - сквозь смех добавила я, обнимая её в ответ.

В этот момент в комнату вошла Дахэ-нана. Она остановилась, глядя на нас, и лицо женщины осветилось тёплой улыбкой.

- Как приятно видеть, что две прекрасные бийче нашли тропу к сердцам друг друга. В народе говорят: если в доме две женщины делят одну радость и один секрет, этот дом храним небесами.

* * *

Малх-гуащэ стояла в галерее, вцепившись в перила так, будто это была шея того самого вдовца с его двенадцатью сыновьями. На лице женщины застыло выражение такой вселенской скорби, будто её отправляли не замуж, а на съедение стае голодных волков. Хотя, если верить слухам о нраве будущих пасынков, разница была невелика. Рядом пристроилась Халима, преданно заглядывая в глаза старшей родственницы.

- Ох, посмотри на это! - тётушка трагично обвела рукой двор, где в предсвадебной суматохе сновали люди. - Режут баранов, привезли гору ковров, а на заднем дворе выгружают телеги... Кому всё это нужно? Мне?!

Во дворе действительно яблоку негде было упасть. Приехали дальние родственники из самых высокогорных аулов. А вместе с ними шумная толпа джигитов, погонщиков и каких-то «дальних кунаков троюродного племянника».

- Вай, Малх, душа моя, не трави себе сердце! - Халима сокрушённо всплеснула руками. - Такую женщину — и в глушь?! Да ты же рождена для шелков и поклонов!

Сплетница подобралась ближе и понизила голос:

-Ты - истинная госпожа этого дома. Княгиня Малх-гуащэ!

Тётушка расправила плечи, задрала подбородок и замерла, милостиво позволяя Халиме продолжать этот сеанс «душевного массажа».

- Ой, правду говоришь, Халима, правду! Судьба - злодейка. Видишь, как я страдаю?

А родственницу уже было не остановить. Она заливалась соловьём, с каждым словом возводя Малх на всё более высокий пьедестал.

- Ты посмотри на свои брови! Это же орлиные крылья! Твой взгляд, как кинжал! А походка? Да когда ты идёшь, камни под твоими ногами поют: «Княгиня! Княгиня идёт!». Ты - наша солнцеликая бийче, наша луноподобная владычица!

Малх-гуащэ от удовольствия даже глаза прикрыла, покачиваясь в такт комплиментам, как кобра под дудочку.

Тем временем у подножия галереи замер мужчина в глубоко надвинутой папахе. Он прислушался, ловя каждое слово, летевшее сверху. Казбич довольно оскалился в темноте. После чего резко развернулся и, стараясь не привлекать внимания, скользнул к коновязи, где в суматохе среди десятков чужих коней стояли их лошади. Там его ждали двое абреков.

- Бийче в галерее!

- Ты уверен, что это та самая русская? - засомневался один из них. - Мы её в лицо-то не видели.

- Какая-то сорока перед ней чуть не лезгинку пляшет, говорит, что она тут единственная госпожа, - злорадно ухмыльнулся Казбек и продолжил: - Сейчас, когда во дворе начнут палить из ружей в честь приезда гостей и поднимется шум, мы зайдём со стороны сада. Набросим на эту «солнцеликую» бурку и вынесем через заднюю калитку к запасным лошадям.

Когда во дворе грохнули первые залпы, Малх-гуащэ вздрогнула и заткнула уши пальцами. Каждый выстрел отдавался в её несчастном сердце похоронным звоном по спокойной, размеренной жизни. В этот момент из темноты выскочили три силуэта. На тётушку накинули тяжёлую бурку, и её окутал запах старой, пропахшей потом овчины. Через секунду Малх почувствовала, как крепкие руки бесцеремонно обхватили её за талию, пытаясь приподнять. Она возмущённо задёргалась и тут послышался вопль Халимы:

- Ой, вай! Поставь госпожу на место, шайтан!

- Хватайте и эту скрипучую телегу! - рыкнул один из злодеев. - Пока она весь дом не взбаламутила своим воем!

Малх-гуащэ подхватили и поволокли. Началась дикая тряска, а вскоре она услышала хриплый, прерывистый от натуги голос:

- Уф-ф... Ничего себе изящная бийче! Казбич, ты уверен, что это та самая «хрупкая княгиня»? Да это целая буйволица! У меня сейчас пупок развяжется!

От такого возмутительного сравнения тётушка даже забыла, что ей страшно. Буйволица?! Она, кавказская роза, солнцеликая госпожа, которая неделю сидела на одной пастиле, чтобы влезть в свадебное платье?! Малх яростно охнула и попыталась укусить похитителя прямо сквозь бурку, но твёрдая лука седла больно уперлась ей в живот, выбив остатки воздуха. Отплёвываясь от вонючей шерсти, тётушка гневно застонала.

- Скачи быстрее! – скомандовал кто-то. - Если эта гора начнёт орать, нас изрешетят!

Сквозь стук копыт до Малх-гуащэ донеслись приглушённые вопли Халимы.

- Б-б-б-б-б-б-без-з-з-збожники! Вас же пши-и-и на ш-ш-ш-шашлык п-п-пус-тит! М-м-м-мелко на-р-р-режет!

Абрек, везущий Халиму, кажется, уже начинал жалеть, что не придушил её на месте.

- Заткнись, женщина! Или я тебя из бурки прямо в реку вытряхну!

- П-п-п-попробуй! - не унималась та. - Т-т-т-только п-п-п-попробуй! Я тебе в гор-р-рло-о-о вц-ц-цеплюсь, ш-ш-шайтан! Ва-а-ай! У м-м-меня уж-ж-же п-п-печень к г-г-горлу п-п-подкатила!