Глава 84

В кустах снова послышался шорох, и на поляну, ломая кусты, вышли Казбич и Аскер. Тяжело дыша от бега, горцы застыли при виде эпической картины, открывшейся во всём великолепии. Их лица начали изумлённо вытягиваться

Тем временем Халима, которая всё ещё мёртвой хваткой цеплялась за ветку сосны, затянула свой плач:

- Вай-вай-вай! Ой, горе нашему роду! Съел этот лохматый шайтан нашу солнцеликую! Проглотил целиком! Ох, Аллах, благодарю Тебя, что зверь начал с неё! Малх, как курдючная овца, жирная да справная! Может, медведь насытится и решит меня не есть?!

Испуганно глядя на абреков, Малх-гуащэ прошипела:

- Замолчи, Халима! Жива я!

Воцарилась тишина. После чего родственница опасливо поинтересовалась:

- Малх? Ты что вещаешь из чрева зверя?

Вместо тётушки ответил Казбич:

- По-моему, медведь не выдержал веса солнцеликой! Аллах, Аллах... Клянусь своим лучшим жеребцом, такого я ещё не видел!

- Кто здесь?! - взвизгнула Халима, едва не сорвавшись с ветки.

- Спускайся вниз! - рявкнул Аскер, теряя остатки терпения. - Спускайся, говорю, да побыстрее!

Сплетница жалобно застонала, понимая, что выбора нет. Адреналин, который загнал их с Малх на сосну, испарился. Она завертелась на ветке, пытаясь нащупать опору.

- Я не могу-у-у! - запричитала Халима на всё ущелье. - У меня сердце выскакивает! Печень танцует лезгинку! Вай, Аллах!

- Тхьэм ищӀэ! (Ей-богу!) – гневно воскликнул Аскер, направляясь к сосне. – От тебя шума больше, чем от торговца в базарный день!

Горец ловко взобрался на дерево, упёрся ногами в надёжную развилку чуть ниже Халимы и, подняв голову, сказал:

- Видишь моё плечо? Сейчас я возьму твою ногу и поставлю её на себя.

Как только пальцы Аскера коснулись женской щиколотки, Халима взвизгнула так, будто её прижгли раскалённым кинжалом.

- Вай-вай-вай! Что ты делаешь, бесстыжий джигит?!

- Ну, как хочешь, - горец равнодушно пожал плечами. - Оставайся здесь.

- Нет! - взвизгнула она, представляя, как вокруг дерева кружат медведи, волки и ястребы. От ужаса Халима резко опустила ногу вниз и попала Аскеру прямо в челюсть. У бедного абрека из глаз полетели искры.

- Давай! - выдохнула Халима, зажмурившись. - Лишай меня чести!

Горец раздражённо застонал, глядя, как нога опасно замаячила перед его носом. Он перехватил конечность Халимы и водрузил себе на плечо.

- Держись и ставь вторую ногу на ветку, что ниже!

Продолжая прощаться с жизнью и с трудом сдерживаясь, чтобы не подать «сигнал бедствия» разволновавшимся организмом, Халима начала сползать вниз. Подол её платья накрыл Аскера. Пахнуло розовой водой и лавандой, которой родственница Малх-гуащэ перекладывала вещи от моли. А следом поплыл «аромат» паники. Джигит отчаянно забарахтался, пытаясь выбраться из бархатного плена. Ветка под ним жалобно хрустнула, и они рухнули вниз.

- Чтоб тебя, женщина! – рявкнул Аскер, потирая поясницу. А Халима на четвереньках поползла к растрёпанной Малх-гуащэ, которая всё ещё величественно восседала на туше косолапого.

- Это точно не белокурая Бийче. Шамиль будет в ярости! – зло процедил Казбич и подошёл ближе. - Эй, почтенная… Ты вообще кто такая?

Малх-гуащэ молча дождалась, пока Халима подползет к её ногам, и стащила с её головы платок.

- Я - тётушка князя Таусултанова! - гордо заявила она, набрасывая платок на голову. – Гордость рода!

- Йа, Аллах, за какие прегрешения мне это? – прошептал Казбич, глядя в звёздное небо. - Я уверен, что князь уже приказал зарезать лучшего барана и созвал всех зурначей в округе! И танцует лезгинку, подбрасывая папаху!

* * *

Мурзабек, надежно скрытый темнотой, сидел на коне, прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за высоких стен.

- Ну что, пши? - злорадно прошептал он, поглаживая бороду. - Потерял свою белокурую бийче? Дальше будет ещё хуже… Сколько же позора падёт на твою голову из-за этой уд (ведьмы)…

В этот момент ворота поместья распахнулись, и из них выехала группа всадников. Впереди на вороном жеребце ехал князь. Он остановил коня и громко сказал:

- Слушайте меня, мои верные воины! Эти подлые трусы, не зная страха перед Аллахом и чести перед людьми, украли почтенную Малх-гуащэ! Пока она не вернётся под мой кров, ни один из нас не имеет права на сон или еду! Тот, кто поднял руку на женщину нашего рода, лишил себя права называться мужчиной!

Всадники с грозными криками сорвались с места, а Мурзабек замер и гневно прошептал:

- Малх-гуащэ?.. Клянусь горами, он сказал: Малх-гуащэ! Казбич украл тётушку князя, а не проклятую русскую ведьму…

Бывший наиб соскочил с коня, привязал поводья к дереву. И, прижимаясь к камням, обогнул усадьбу, после чего вскарабкался на стену. Затаив дыхание, он прижался к самому её верху, сливаясь с темнотой. Во дворе у костра сидели мужчины, которые не отправились с остальными в погоню. Из дома слышался плач и причитания служанок. Мурзабек бесшумно скользнул со стены на плоскую крышу конюшни. Оттуда, перепрыгивая через узкие промежутки между строениями, он направился к женской половине дома.

Наиб свесился с карниза и заглянул в первое окно. Там при слабом свете свечи суетилась служанка. Мурзабек двинулся дальше. Второе окно было тёмным, а вот у самого края женской половины дома он нашёл то, что искал. Белокурая бийче задумчиво сидела на краю кровати. Бесшумно спрыгнув на землю, Мурзабек осмотрелся. Перед ним раскинулась длинная открытая галерея, за которой темнели коридоры. Он сделал несколько шагов, и тут вдруг из темноты показалась чья-то фигура. Наиб среагировал мгновенно. Под светом луны блеснуло лезвие кинжала.

Но перед ним стоял не воин, а юноша. Совсем мальчишка, не старше пятнадцати лет, высокий и по-подростковому стройный. Его густые брови были сурово сдвинуты к переносице, а в глазах не было и тени страха. В руке парень тоже крепко сжимал кинжал.

Чтобы напугать мальчишку, наиб сделал резкий выпад. Сталь просвистела в дюйме от груди юноши. Тот отшатнулся, его дыхание сбилось, но он не побежал. Напротив, парень перехватил кинжал поудобнее.

- Щенок… - криво усмехнулся Мурзабек и бросился на него.

Но подросток оказался неожиданно ловок. Он с лёгкостью уклонялся от смертельных ударов, что ужасно раздражало наиба. Выбрав момент, Мурзабек сделал ложный замах и с силой полоснул парня по плечу. Тот пошатнулся, издав глухой стон боли.

- Вот и всё, - наиб рванулся вперёд и сбил юношу с ног. Навалившись сверху всем телом, он придавил раненое плечо парня коленом, после чего прижал лезвие к его шее.

- Шакалёныш твоё имя…

И в этот момент мальчишка изогнулся и сильным ударом снизу всадил клинок прямо под рёбра Мурзабека, под самое сердце.

- Меня зовут Тембот! Тембот!

Наиб замер. Его глаза остекленели, а рот приоткрылся. Собрав последние силы, юноша рванул рукоять и оттолкнул от себя тело. Мурзабек с хрипом завалился на бок, и его кровь начала медленно заполнять щели между камнями.

Юноша же с трудом сел, прижимая руку к раненому плечу. Его тело сотрясала дрожь.

Ночь снова стала тихой. Безразличная луна продолжала лить свой холодный свет на дорожки сада, словно ничего не произошло…