Глава 89

От источников мы с Измаилом вернулись, когда солнце уже начало прятаться за высокий хребет. Я еле переставляла ноги. Четвёртый месяц беременности начал преподносить свои «сюрпризы»: спина ныла так, будто я весь день таскала камни на стройке лечебницы, а лодыжки отекали, превращая туфли в настоящие орудия пыток. К вечеру ещё и неприятный привет от растущего внутри «пузожителя» подкатил – меня начала мучить изжога.

- Ты должна поберечь себя, - сказал муж, когда мы вошли во двор. В его глазах плескалась тревога напополам с недовольством. – Хорошо?

Я лишь молча кивнула. Измаил был прав. Нужно немного сбавить обороты.

Князь остался во дворе, отдавая распоряжения о предстоящей поездке. Мне же хотелось прилечь и как можно выше поднять гудящие ноги. Но, поднимаясь по лестнице, я услышала капризный голос Марии и остановилась, прислушиваясь.

- Почему всё досталось матери? Она же уже старая! Я хочу нормальную матушку! Заботливую, тихую, которая готова положить свою жизнь на алтарь счастья своего ребёнка! А она наслаждается неравным браком, ещё и рожать надумала! В её-то годы! От мужчины, который младше её... Мать должна внуков нянчить, а не в молодую жену играть! Она украла мою судьбу!

Мои губы изогнулись в горькой усмешке. Я вдруг вспомнила свои первые дни в этом теле и то, как была возмущена отношением Ольги к племяннице. А теперь поняла: сестра просто знала, кто перед ней. Она видела насквозь эту малолетнюю эгоистичную дурочку. Я-то думала, Мария — нежный цветок… Боже, какое счастье, что Дахэ-нана сейчас отдыхает под навесом во дворе и не видит этого позорища. Если бы старшая женщина рода услышала такие слова дочери о матери…

- Ой, матушки-светы, - раздался голос Фёклы, пропитанный притворной жалостью. - Матушка ваша «старая»? Внуков она должна нянчить? Так вы ж, егоза, внуков-то матушке обеспечить не догадались: только и делов, что с аферистом в бега подались! Матушка ей не такая… Да если б Александра Андреевна жизнь свою «на алтарь» не положила, где бы вы сейчас были, барышня, а? Про ребёночка и «молодого мужа» вообще роток-то прикройте! Это ж счастье Божье! Матушка в самом соку, любима, дитё под сердцем носит!

- Не смей со мной так разговаривать! Ты кто такая?! Твой удел молчать и выносить горшки, а не разевать свой рот на дворянку!

Этого я уже вынести не могла и, войдя в комнату, рявкнула:

- Замолчи!

Обе женщины вздрогнули. Мария тут же вздёрнула подбородок, с вызовом глядя на меня.

- Немедленно извинись перед Фёклой, - приказала я, подходя к ней почти вплотную.

- Ещё чего! Я перед слугами никогда не извинялась и начинать не собираюсь. Фёкла забыла своё место, матушка, и я просто напомнила...

Звонкая пощёчина прервала дочь на полуслове. Голова Марии дёрнулась в сторону.

- Послушай меня внимательно, барышня, - я сделала ещё полшага вперёд, заставляя дочь вжаться спиной в стену. - Эта женщина, которую ты только что смешала с грязью, за эти несколько месяцев принесла больше пользы, чем ты. Она была со мной, когда мне было тяжело. Ты не стоишь и мизинца Фёклы. Если я ещё раз услышу от тебя хоть одно оскорбление в адрес людей в этом доме, будешь сидеть на хлебе и воде в самой дальней комнате! Благородство - это не строчка в родословной и не умение кривить губы перед прислугой! Истинное благородство, когда ты относишься к тем, кто от тебя зависит, с бòльшим почтением, чем к равным! Если ты хочешь, чтобы тебя считали человеком, начни вести себя как человек, а не как взбесившаяся болонка!

Девушка стояла красная, как кумач.

- Фёкла, барышня сегодня ужинать не будет, - обратилась я к служанке. И когда та вышла, холодно добавила: - С этого дня, Мария, будешь проявлять уважение ко всем, кто окружает тебя. Ты поняла меня?

Прошла минута, прежде чем, не поднимая глаз, дочь процедила сквозь зубы:

- Поняла.

- Вот и отлично. А теперь ложись спать. Приведи свои мысли и чувства в порядок. Завтра мы рано утром едем на свадьбу Ольги. Надеюсь, ты найдёшь в себе остатки благоразумия, чтобы вести себя там подобающим образом.

Я развернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Только закрыв за собой дверь, позволила себе опереться на стену и прикрыть глаза.

* * *

В доме Аслан-бека готовились к торжеству. В большом казане томился гусь по-терски. Рядом поджаривался на сковороде лягур, золотились халивы с сыром, в огромных мисках остывала паста. А аромат барашка, наверное, достигал самых дальних аулов.

К обеду у ворот заскрипели повозки - прибыли драгоценные дочки Бибинур — Мадина и Адиюх со своими мужьями. Мадина была настолько худой, что казалось, её праздничное платье держится исключительно на острых плечах. Длинноносая, с узкими губами, она передвигалась короткими и осторожными шагами, постоянно поправляя болтающийся на талии серебряный пояс. Адиюх от сестры не отставала. Сутулая, с густыми чёрными бровями и усиками над верхней губой, женщина походила на жердь от плетня.

Завидев своих «тростинок», свекровь Ольги расцвела так, будто ей подарили мешок золота. Она приказала подать чай в дальний угол веранды, чтобы лишние уши не слышали «святых материнских слёз».

- Уэ-гущэ-уэ, кровиночки мои! - запричитала Бибинур, подвигая к ним блюдо со сладостями. - Гляньте, как ваша мать исстрадалась! Совсем Аслан-бек разум потерял! Околдовала его русская... точно говорю, в чай ему что-то подмешала! А если бы вы знали, сколько эта пропасть ест! Я смотрю на неё и думаю: «Аллах, Аллах, она же нас всех скоро объест, курам зерна не останется!».

Мадина и Адиюх синхронно вытянули шеи, став похожими на пару любопытных цапель на болоте.

- Уэй-уэй! Неужели совсем всё плохо? – Мадина взволнованно прижала руки к груди.

- Хуже, доченька! Старая она! В её-то годы порядочные женщины уже у печки греются и внуков в пеленки заворачивают, а эта так на сына моего смотрит, будто родить к Курбан-байраму наметила!

- Наглая? – Адиюх смотрела на мать во все глаза.

- Не то слово! - возмутилась Бибинур. – Язык, как у змеи, честное слово! Эта женщина меня в могилу сведёт раньше времени, клянусь памятью всех предков до седьмого колена! Я уже вижу, как меня кладут под холодный камень, а она хохочет своим грешным голосом! Тхьэ(Бог) свидетель, как я несчастна!

Мадина придвинулась к самому уху матери и зашептала:

- Не плачьте так горько, не тратьте свои драгоценные слёзы на бессовестную чужестранку. Давайте мы просто откроем Аслан-беку глаза! Опозорим русскую!

Бибинур мгновенно перестала всхлипывать.

- Как?

- Мы подольём ей сонного отвара из тех самых трав, что пастухи заваривают, когда хотят, чтобы беспокойные овцы в бурю не блеяли и со скал не прыгали! – хихикнула Мадина. – Русская не явится на праздник! Будет храпеть на весь дом, пуская слюни в подушку! Какой позор для неё и какая обида для нашего гордого брата!

- Уэй-уэй! - подхватила Адиюх. - Гости-то как зубы скалить будут! Скажут: «Посмотрите, наш орёл привёл в гнездо спящую медведицу!».

- Ай, Мадина, ай, умница… - довольно протянула «несчастная» свекровь. - Это будет лучший свадебный подарок!

А в это время за углом притаилась Дана. Слушая этот заговор, служанка осуждающе качала головой: «Это же надо такое удумать! Опозорить женщину в такой день!». Она осторожно отступила назад и, приподняв подол платья, припустила к покоям новой госпожи.

Ольга сидела на краю сундука, сложив руки на коленях, и смотрела на свое свадебное платье, разложенное на кровати. Её щёки горели румянцем, а глаза лучились восторгом. Счастье Оленьки было таким безграничным, что не хватало воздуха. А её ночи… о них можно было слагать легенды! Если раньше их заполняли французские романы, то теперь они превратились в захватывающее приключение с элементами акробатики и борцовского поединка.

В дверь постучали, и в покои заглянула Дана.

- Госпожа! Я должна вам кое-что рассказать!

- Что случилось? – Ольга поднялась, глядя на взволнованное лицо девушки. – Да заходи же!

Служанка проскользнула в комнату и зашептала:

- Нана Бибинур и её дочери хотят подлить вам сонного отвара для овец! Чтобы вы уснули и опозорились перед всеми!

Брови Оленьки медленно поползли вверх.

- Сонного отвара? - переспросила она, а потом возмущённо протянула: - Ах вы, гадины…

- Не волнуйтесь, госпожа! - принялась успокаивать её Дана. – Главное, ничего не принимайте из чужих рук! Если захотите пить или есть, скажите мне!

- Ну уж не-ет... – хищно усмехнулась Ольга. - Это скучно. Я должна не просто разрушить планы своих дорогих родственниц, а преподать им урок! Чтобы они этот сонный отвар до конца жизни помнили! Дана, скажи мне, а через сколько времени начинает действовать зелье?