Глава 93

Всю оставшуюся дорогу до крепости я не находила себе места, бросая пристальные взгляды на Марию, которая сидела напротив с абсолютно непроницаемым лицом. Но на красиво очерченных губках всё ещё блуждала едва уловимая торжествующая полуулыбка.

«Что у неё в голове? – размышляла я, глядя, как за окном экипажа мелькают скалы и перелески. - Неужели Маша способна всё испортить назло мне? Настолько ли эта девушка испорчена или всё же это обычный юношеский максимализм?

Реальность, как это часто бывает, оказалась куда коварнее. Наступило следующее утро. Солнце уже поднялось над крепостью, когда я решила прогуляться к источникам. Хотя бы на полчаса, чтобы посмотреть на стройку. Остаться на дольше всё равно не получится: не хотелось утомлять свой и без того ставший капризным организм.

К моему огромному удивлению, Мария выразила желание пойти со мной.

- Матушка, ты к источникам? – поинтересовалась она за чаем. - Я составлю тебе компанию. Воздух сегодня удивительно свеж. Ты не против?

Я удивлённо взглянула на дочь, но всё же кивнула, в глубине души надеясь, что этот жест - попытка к примирению.

- Почему я должна быть против? Ты ведь там ещё не была.

Вскоре мы вышли из ворот крепости, но не успели пройти и десятка шагов, как со стороны лагеря показалась знакомая округлая фигура. Карл Иванович семенил нам навстречу, размахивая рукой. Вид у него был настолько взбудораженный, что я сразу поняла: у профессора есть новости, и они явно не терпят отлагательств.

- Александра Андреевна! Сударыня! - донёсся его запыхавшийся голос. – Погодите!

Учёный подбежал к нам, отдуваясь и вытирая пот со лба клетчатым платком. Его лицо буквально сияло. Глаза за стёклами пенсне искрились таким неподдельным восторгом, какой бывает только у детей, получивших желаемое на Рождество.

- Доброе утро, дражайшие дамы! - воскликнул профессор. - О, какой чудесный день! Какое благословенное утро! У меня есть весть, которая переполняет моё сердце радостью! Ваше сиятельство, ваш супруг дал своё согласие на наше с госпожой Заремой воссоединение! Всё свершилось! У нас всё получилось!

Восторженный жених в своём простодушии готов был выложить подробности нашего вчерашнего «подвига». А ведь рядом, впитывая каждое слово, стояла Мария.

- Это просто замечательно! - я поспешно перебила его. - Я от всей души поздравляю вас, Карл Иванович. Скажите же скорее, когда нам ждать Зарему в крепости?

Не заметив резкости, с которой его прервали, учёный радостно закивал, сминая шляпу в руках.

- О, князь проявил истинное великодушие! Он пообещал, что отправит за ней людей сегодня же! Представляете, Александра Андреевна, уже скоро Зарема Муратовна будет здесь! Боже мой, я чувствую себя так, будто мне снова двадцать лет, и я собираюсь в свою первую экспедицию!

- Я очень за вас рада, Карл Иванович, - искреннее произнесла я. Несмотря на страх разоблачения, видеть этого доброго человека таким счастливым было настоящей наградой. - Мы как раз направлялись к источникам. Не составите ли нам компанию?

- С превеликим удовольствием! - воскликнул профессор. - Воздух сегодня пахнет самой надеждой!

Мы неспешно пошли по дороге. И я не удержалась от вопроса:

- Карл Иванович, я всё не могу взять в толк... как именно случится ваша свадьба? Зарема ведь мусульманка. В нашем случае с Измаилом всё было иначе: я дворянка, и наш союз был фактически санкционирован самим императором. К тому же, здесь, в горах, мужчина всегда имеет больше прав при выборе...

Профессор весело закивал. Его округлое лицо расплылось в довольной улыбке.

- Вы это верно подметили, ваше сиятельство! Князь - человек прямой и решительный. Сразу поставил все точки над «i». А потом сказал, что мой поступок смыл многие преграды, но закон веры он переступить не может. Если я хочу назвать Зарему женой и не спровоцировать возмущение в джамаате, я должен принять ислам.

От неожиданности я даже остановилась и с нескрываемым любопытством повернулась к нему:

- И что же вы? Неужели это не стало для вас препятствием?

- Я согласился! - торжественно провозгласил Карл Иванович, победоносно взглянув на меня. - Ах, моя дорогая Александра Андреевна! Я ведь атеист до мозга костей! Для меня, как для человека естественных наук, любая религия — лишь интереснейший этнографический пласт, совокупность ритуалов, помогающих людям ладить друг с другом. Я верю в законы физики, в движение небесных тел и в целебную силу трав. Но в остальном...

Он понизил голос до заговорщицкого шёпота:

- Для моей души, которая верит лишь в прогресс и неоспоримую мощь человеческого чувства, нет разницы в названиях Высшей Силы, если эта сила ведет нас к милосердию и созиданию! И ради любимой женщины я с величайшим удовольствием соглашусь на любой ритуал, который позволит мне легально оберегать её покой!

В словах профессора было столько простодушной честности и одновременно глубокой мудрости, что я невольно улыбнулась.

- Как удобно быть человеком без убеждений, - хмыкнула Мария. - Сегодня вы меняете веру ради женщины, а завтра, вероятно, смените родину ради комфорта?

Карл Иванович на мгновение смутился, его щёки порозовели, но он быстро взял себя в руки и внимательно, почти по-отечески посмотрел на нахалку поверх своих круглых очков.

- Дитя моё, хороший человек не может сменить родину, как изношенный сюртук, потому что он носит её внутри себя: под кожей, в сердце... И где бы ни был, я остаюсь сыном своей земли. Но любовь к женщине и уважение к её традициям не делают меня предателем.

К моему горлу подступил гнев. Мне на мгновение захотелось дать дочери оплеуху, чтобы выбить из неё эту спесь.

- Карл Иванович делится с нами своими глубочайшими знаниями. Прояви уважение к гостю и к человеку, который вдвое старше. Иначе я буду вынуждена просить тебя вернуться в крепость немедленно.

Профессор неловко кашлянул, пытаясь разрядить обстановку:

- Ну что вы, Александра Андреевна, молодости свойственно судить строго... Это ли не признак пылкого ума? Пойдёмте же быстрее к водам.

Дорога свернула вниз к ущелью, и Карл Иванович прибавил шагу. Его круглая фигурка скрылась за густыми зарослями, а я резко остановилась и схватила Марию за локоть, заставляя её повернуться ко мне.

- Завтра ты уезжаешь в родовое имение князя. И пробудешь там под строгим присмотром до тех пор, пока не научишься вести себя так, как подобает женщине нашего круга. Я больше не намерена терпеть твои выходки.

Дочь резко вырвала руку.

- Я не поеду туда! - её красивое лицо исказилось в гримасе презрения. - И ты меня не заставишь. Я не собираюсь гнить в этих диких горах среди пастухов. Я хочу в Петербург, в наш дом! Мне плевать на твои желания и на то, какую «ссылку» ты для меня приготовила! И знаешь что? Ты прислушаешься ко мне. Ты сделаешь так, как я хочу. Иначе я прямо сейчас пойду к князю и расскажу ему, что на самом деле произошло вчера у обрыва. Думаю, твой супруг посмотрит на тебя совсем другими глазами!

- Не посмотрю...

Мы с Марией резко обернулись. Неподалёку от спуска к источникам, прислонившись спиной к корявому дубу, стоял Измаил. Он медленно оттолкнулся от ствола и подошёл к нам. Между его густых бровей залегла гневная складка. Муж не смотрел на меня. Его ледяной пронзительный взор был прикован к побледневшей Марии.

- Глупая девчонка. Ты действительно считаешь меня настолько слепым? Неужели ты думала, что я не замечу неуклюжую игру? Но важно то, что видели люди. Весь мой отряд теперь верит, что русский учёный рискнул жизнью ради бабушки князя. Твоя мать и Дахэ-нана проявили ту мудрость, которой тебе ещё учиться и учиться. Они дали мне законный повод, развязали руки и позволили наградить человека, которого я уважаю, не оскорбив при этом обычаев моих предков. Если даже моя бабка сочла нужным участвовать в этом спектакле, значит, мне остается только подчиниться этой мудрости. А теперь слушай меня внимательно. Ты посмела угрожать матери, захотела разрушить мир в моём доме. Если ты откроешь свой рот и посеешь сомнение в том, что вчера произошло у обрыва, то ударишь по моей чести. Отправишься в имение завтра же. И будешь благодарить небо за то, что в твоей жизни есть люди, готовые вовремя наставить тебя на путь истинный. И за то, что сейчас есть кому вложить в твою гордую голову крупицу мудрости и смирения, порой железной рукой, раз материнской нежности тебе оказалось мало.

Князь на мгновение смягчил тон, но в голосе всё ещё чувствовалась суровость:

- Мы делаем это не ради наказания, а чтобы потом, когда ты выйдешь в большой мир и станешь хозяйкой собственного дома, тебе было легче. Чтобы ты не разбила свою жизнь и чужие судьбы об острые углы своего же нрава. Жизнь не будет прощать тебе ошибок так, как прощаем мы.

Бледная, как полотно, Мария бросила на меня полный слёз взгляд и почти бегом бросилась вверх по тропе.

Я подняла глаза на Измаила. Он больше не выглядел гневным, а скорее бесконечно уставшим. И в этот момент я поняла, что мой муж не просто суровый кавказский князь. Пши видел всё насквозь, но выбрал остаться на нашей стороне, потому что семья для него была не просто словом, а крепостью, которую он готов защищать до конца.