Глава 94

Тот самый экипаж, что доставил сияющую от счастья Зарему, теперь ждал у ворот крепости, готовый увезти Марию. Она не плакала, не спорила и не просила прощения. Гордость дочери, к сожалению, превратилась в непробиваемую броню. Её подбородок был вздёрнут так высоко, будто она была королевой, отправляющейся в почётное изгнание, а не провинившейся девчонкой, которую отсылают под надзор родни.

Мария не проронила ни слова. Проходя мимо меня, она лишь едва заметно повела плечом. В её глазах застыло ледяное безразличие - поза «невинно оскорблённой», которую она выбрала своей главной защитой. Я смотрела на неё и не чувствовала ничего кроме пустоты. Где-то в глубине души еще саднило желание подойти, обнять, объяснить... Но я подавила этот порыв. Хватит. Я не собиралась больше «плясать на задних лапках», пытаясь вразумить дочь. Если Маша выбрала путь открытого противостояния и холодного презрения, что ж, это её выбор. Но и пожинать плоды своих поступков дочери придётся сполна.

Экипаж тронулся, унося её в имение Измаила. Там, под присмотром родственниц князя девушку ждала совсем другая жизнь. Оставалось надеяться, что под присмотром кавказских тётушек у Марии всё-таки прибавится хоть немного ума и появится уважение к окружающим.

Ворота закрылись, и я с лёгкой душой поднялась на второй этаж, где Зарема разбирала вещи. Вдова сразу бросилась ко мне, и я наконец-то крепко, по-сестрински обняла свою верную помощницу.

- Как же я рада, что ты снова здесь! И как я счастлива, что у вас с Карлом Ивановичем будет семья!

Щёки вдовы вспыхнули от смущения.

- Я уверена, что не обошлось без твоего доброго сердца и острого ума, бийче.

- Не приписывай все заслуги мне, - я перевела выразительный взгляд на Дахэ-нану.

Бабушка князя сидела у огня с той самой улыбкой, которая делала её похожей на мудрую хранительницу этих гор. Зарема опустилась на колени перед старушкой и, взяв её морщинистые ладони в свои, прижала их к лицу.

- Благодарю вас, Дахэ-нана! Аллах свидетель, я ваша вечная должница. Если бы не ваша милость...

Нана ласково погладила вдову по голове, и в её хитрых глазах блеснул весёлый огонек.

- Не трать слова на старуху, лучше копи их для своего профессора. Твоя задача сделать так, чтобы муж думал, будто он великий орёл, парящий над миром… Мужчина - это голова, спору нет. Но женщина - глаза этой головы. Куда ты посмотришь, туда голова и повернётся. Если профессор начнёт рассказывать тебе свои заумные истории, ты просто кивай и подкладывай ему в тарелку самый жирный кусок баранины. Сытый мужчина - это покорный мужчина.

- Нам пора переходить от слов к делу! И нужно начать готовиться к свадьбе, - я присела рядом с ними. Мне очень хотелось этой праздничной суеты. - У меня есть чудесный отрез бархата! Нужно позвать Марьям с дочерьми, чтобы они сняли мерки и начали шить свадебное платье!

- Пусть вышьют на нём «бараньи рога» на удачу и ветку кизила, чтобы дом был полон жизни. Но свадьба - это прежде всего богато накрытые столы, иначе злые языки будут ещё год носить ветер! - поучительно произнесла Дахэ-нана и принялась загибать узловатые пальцы, перечисляя блюда: - Сочная гедлибже в густом соусе, лакумы. Обязательно лягур и шипс, такой острый, чтобы у мужчин искры из глаз летели! И никакой скупости! Если гость не расстегнёт пояс после обеда, значит, мы плохие хозяйки! Бийче, запомни: старейшинам рода подаришь по отрезу тонкого сукна на черкески. Девушкам приготовишь шёлковые платки, а джигитам — кисеты. Подарок княгини - это не просто вещь, это честь, которую они унесут в свои аулы. И не забудь о сладостях для детей!

Слушая бабушку мужа, я понимала, что не просто выдаю родственницу замуж, а окончательно вхожу в этот мир, принимаю правила и становлюсь его частью.

* * *

Вершины гор уже припорошило первым снегом, и на фоне их ослепительной белизны рыжие склоны лесов выглядели как ковёр. Я стояла у источников, вдыхая холодный воздух, а передо мной возвышался новый корпус лечебницы. Павильон с бюветами выглядел как настоящее архитектурное чудо среди дикой природы. Трудно было поверить, что ещё недавно здесь были лишь голые скалы. Ко мне подошёл Крагин, и я протянула ему список:

- Вот, посмотрите, Вениамин Сергеевич. Нам нужны железные кровати для палат: они гигиеничнее деревянных. Набитые конским волосом матрасы, подушки, одеяла, обеденные столы из дуба и удобные стулья с высокими спинками. Для врачебного кабинета мне понадобятся застеклённые шкафы для склянок, ширмы. И не забудьте о фарфоровых кувшинах для воды, весах, термометрах и, конечно же, о текстиле: постельное бельё, полотенца, салфетки. Ну, а форму для персонала сошьют женщины из аула.

- Александра Андреевна, вы мыслите, как настоящий стратег! - раздался за моей спиной восторженный голос Карла Ивановича. Его щёки раскраснелись от быстрой ходьбы, а глаза за линзами очков сияли так ярко, что могли бы осветить ущелье в самую тёмную ночь. С приближением свадьбы профессор, казалось, помолодел лет на двадцать. - Ваша идея с раздельными ваннами и подогревом воды - это же прорыв! А террасы для прогулок на свежем воздухе? Гениально! Движение - это жизнь, так говорил еще Гиппократ, но вы придали этому форму и смысл! Ваше сиятельство, если нужно будет лично таскать эти кровати по этажам, вы только скажите! Моё сердце работает сейчас, как швейцарский хронометр, я чувствую в себе силы свернуть эти горы!

Я смотрела на него и не могла сдержать улыбку. Любовь и созидание - вот две силы, которые преображают человека. Профессор был так искренне восхищен моими «инженерными» внедрениями, что я и сама начинала верить: наша лечебница станет лучшей в империи.

- Карл Иванович, ваши гости, надеюсь, уже в пути? Свадьба ведь всего через несколько дней, а Кавказ — это не петербургская набережная, сюда ещё доехать нужно.

- О, да! - энергично закивал профессор. - Мои родители, несмотря на свой весьма почтенный возраст, уже в пути! Они выехали, как только получили моё письмо, приложив к нему благословение.

Я удивлённо приподняла брови:

- Родители? Но ведь им должно быть...

- Обоим по восемьдесят! - с гордостью перебил учёный. - Но не пугайтесь, Александра Андреевна, мой батюшка, Иоганн Ульрихович сделан из такого же камня, что и эти горы. Матушка же, Гертруда — и вовсе вечный двигатель! Отец прибыл в Россию еще в «золотой век» Екатерины Великой. Молодой минералог из Фрайберга откликнулся на призыв императрицы изучать богатства империи. Знаете, он ведь был одним из тех, кто составлял первые описи уральских рудников! Он так обрусел за годы, проведённые в империи, что теперь по утрам пьёт сбитень вместо кофе! Батюшка наверняка вылезает на каждой остановке, чтобы отстучать молотком каждый придорожный булыжник. А матушка в это время следит, чтобы он не забыл надеть кашне. Для них это путешествие — как вторая молодость!

Я не смогла сдержать доброго смеха. Перед глазами так и встала эта картина: двое бодрых старичков, которые сквозь вёрсты, пыль и заставы упорно движутся к нам, чтобы благословить своего «мальчика», решившего жениться на кавказской вдове.

- Это будет самая удивительная встреча, - на душе было тепло и радостно. – Вот только нужно подумать, где расположить ваших родителей.

- Аллах, женщина! – раздался возмущённый голос Измаила. – Неужели ты думаешь, что я не позаботился о доме для молодожёнов?

Я удивлённо обернулась.

- Дом? Где он?

Князь усмехнулся, глядя на моё замешательство.

- Неподалёку отсюда, если взять чуть правее от тропы к аулу, на южном склоне стоял старый охотничий дом моего дяди Беклана. Он пустовал почти десять лет, после того как дядя ушёл к праотцам. Я распорядился привести его в порядок. Там перекрыли крышу новой черепицей, укрепили каменную кладку и выстроили просторную веранду, с которой открывается вид на всю долину. В доме толстые стены, которые держат тепло зимой и прохладу летом. Есть свой колодец с чистейшей водой и небольшой сад, который ещё можно спасти.

- Это просто невероятно! - голос Карла Ивановича дрогнул. – Благодарю вас, ваше сиятельство!

- Оставь благодарности, учёный. В наших горах говорят: «Дом хорош не стенами, а людьми, которые в нем живут.». Считать тебя гостем — значит обидеть, ведь ты уже почти стал частью нашей семьи. Это мой свадебный подарок вам с Заремой. Пусть в вашем доме всегда будет полон котёл и никогда не гаснет огонь.