Глава 96

В день свадьбы профессора и Заремы во дворе крепости установили шатры, в которых были в три слоя расстелены войлочные ковры и расставлены жаровни с весело потрескивающими углями. Гости прибывали, и первыми из них в ворота въехали родители Карла Ивановича. Перед тем как выдвинуться в крепость, они немного отдохнули от долгого путешествия в имении Измаила.

Иоганн Ульрихович поражал своей мужественной осанкой в столь преклонные годы. Его лицо обрамляли седые пушистые бакенбарды, а глаза светились умом и лукавством. За ним из экипажа вышла Гертруда Альбертовна. Маленькая, круглая, как свежеиспечённая сдобная булочка, она, казалось, не ходила, а перекатывалась с удивительной скоростью. Но, несмотря на уютную внешность, старушка имела довольно строгий характер. Матушка профессора свято верила, что без её надзора мир немедленно развалится на части, а Иоганн Ульрихович - как главный элемент этого мира - обязательно простудится или потеряется в горах.

Следом за этой удивительной парой появилась не менее колоритная чета – тётушка Измаила со своим верным (и очень плодовитым) супругом Курбаном Баловым. Малх-гуащэ сияла ярче своих украшений. Она ступила на землю с поистине царственным достоинством, с нежностью поглядывая на мужа. С ними приехали сыновья Курбан-бек - юноши разного возраста: у одних уже пробивались усы, а другие ещё оставались бойкими мальчишками. Но все они так уверенно сидели в сёдлах, будто родились в них. Было видно, что парни с уважением относятся к своей мачехе.

Я поспешила навстречу тётушке Измаила. Но не успела произнести приветствие, как Малх-гуащэ вцепилась мне в локоть и зашептала на ухо:

- Бийче, душа моя, не жизнь, а чистый мёд! Вай! Ты представляешь, какие слухи ходили! Курбан-бек же суровый! Курбан-бек считает, что женщина должна быть тише мыши под веником! Один обман, невестка! Мой дорогой супруг без моего совета даже коня не оседлает. А уж как он меня слушает… ц-ц-ц-ц! Я ему говорю: «Курбан, мне скучно!»! А он мне в ответ: «Свет моих глаз, хочешь в Пятигорск за шелками поедем?».

Затем тётушка огляделась по сторонам и, придав лицу заговорщическое выражение, склонилась ко мне ещё ниже:

- Но я ведь не только о себе думаю. Даже Халиме счастье нашла! Скучно мне без женских разговоров. Ох, как скучно! А этот человек очень хороший! Зовут его Мурат-бек. Правда, ростом он невелик, да и ноги, как обод от телеги! Между ними средний баран может пробежать и даже рогами не зацепиться! Зато на лошади как удобно! А о доблести своей поёт - заслушаешься! Вот и станут Мурат-бек и Халима друг другу халвой уши кормить! Повезло ей, что и говорить… И всё благодаря мне!

Я проводила тётушку к шатру и облегчённо выдохнула. Сегодня у меня будет очень насыщенный вечер!

Также нас почтили своим визитом князь Дахшаков с Софьей. С ними приехала и сестра бийче – Капитолина. Я обратила внимание, что княгиня едва заметно округлилась. Наши взгляды встретились, и мы обменялись тёплыми понимающими улыбками.

Самым радостным был, конечно, приезд Ольги с Аслан-беком и Арланом. Сестра выглядела очень счастливой рядом с мужем. Но меня удивила её свекровь. Нана Бибинур, которая ещё недавно готова была испепелить невестку взглядом, теперь семенила рядом, то и дело поправляя на Ольге шаль и заглядывая ей в глаза с таким трепетом, будто нысэ (невестка) была не человеком, а хрустальной вазой с бесценным нектаром.

- Осторожнее, голубка! Не торопись! Нам теперь суета ни к чему!

Всё стало понятно, когда мы с Ольгой обнялись. Сестра прильнула ко мне и шепнула на ухо:

- Ты не поверишь... Я жду ребёнка!

- Что?! – я в изумлении отшатнулась. - Олечка, это же чудо! Господи, как я рада!

- Если бы мне в Петербурге сказали, чем закончится для меня твой вынужденный брак на Кавказ, я бы велела вызвать доктора этому сумасшедшему! А теперь посмотри на меня!

Мы снова обнялись, и я повела сестру к остальным женщинам. Стоило нам войти в шатёр, как взгляды «балтийской сельди» и «кабаницы» скрестились, как шпаги мушкетёров. Мне показалось, что я даже услышала лязг.

- Какая встреча! - сахарным голосом защебетала Капитолина, поднимаясь. – Ольга Андреевна! Дорогая! Вас не узнать... горы, я смотрю, пошли вам на пользу. Вы ещё больше округлились.

Женщины сошлись в центре шатра и обменялись поцелуями в щёки. Каждая при этом изо всех сил старалась не вдохнуть парфюм соперницы.

- А вы, Капитолина Алексеевна, всё та же, - Ольга окинула соперницу взглядом, в котором читалось явное сочувствие к её худосочности. - Всё такая же прозрачная. Если подует ветер с перевалов, нам придётся ловить вас по всему ущелью сачками…

Капитолина зло сверкнула глазами, стараясь сохранить безразличие.

- Говорят, вы всё-таки вышли замуж за местного? - она чуть отодвинула край шатра, высматривая мужчин во дворе. - И кто же из этих суровых джигитов ваш муж?

- Второй слева от князя Таусултанова, - надменно произнесла Ольга. - Вон тот высокий широкоплечий горец.

Капитолина посмотрела на Аслан-бека, и в её глазах на секунду мелькнула искра чистейшей зависти. Но она тут же скривила губы:

- Ох... Он выглядит таким крупным. Наверняка, он ужасно груб с вами, бедняжка? Эти горцы ведь не знают нежных манер.

- Уверяю вас, что нет. Он само внимание. А ночью... - Оленька сделала паузу, наслаждаясь тем, как вытянулось лицо «балтийской сельди». - Он так неистово доказывает мне свою любовь, что я, право, порой забываю, что являюсь благовоспитанной дамой. Впрочем, результат этой... хм... неистовости уже дал о себе знать. Я в положении. Мы ждём наследника.

Капитолина тихо ахнула и через силу растянула губы в некое подобие улыбки.

- Ах... Вот оно что... Поздравляю, Ольга Андреевна. Но, Боже мой, какая отчаянная храбрость с вашей стороны! Решиться на такое, находясь, прямо скажем, в «пору зрелого увядания»? В ваши лета, дорогая, это - истинное безрассудство.

Мы с Софьей обменялись выразительными взглядами, пряча улыбки.

Ольга лишь выше подняла подбородок, победно глядя на соперницу.

- Ах, Капитолина Алексеевна, когда в доме такой мужчина, как Аслан-бек, «пора зрелого увядания» просто боится переступить порог...

Нана Бибинур, которая всё это время стояла чуть поодаль и, хоть и не понимала тонкостей петербургской светской грызни, отлично улавливала интонации, вдруг поинтересовалась:

- Что они там шипят, как змеи в траве? Бийче, скажи этой кошке облезлой, у которой мясо на щеках не наросло, пусть не смотрит так на живот моей невестки!

И тут Фёкла, дежурившая у входа в шатёр и жадно ловившая каждое событие во дворе, вдруг всплеснула руками:

- Батюшки! Глядите-ка! Жених! Вы только посмотрите, что деется!

Через секунду из-за полога шатра, как горошины из стручка, высунулись все женские головы. Мы замерли, глядя на профессора.

А посмотреть было на что! Карл Иванович появился в белоснежной черкеске, туго перетянутой ремнём с серебряным набором. Кинжал на его поясе был такой длины, что профессору приходилось слегка отставлять ногу при ходьбе. На голове учёного красовалась огромная пушистая папаха, из-за которой видны были только поблёскивающие стёкла очков и кончик носа. Он вышагивал перед горцами, старался идти «козырем», а мужчины подбадривали его, хлопая в ладоши:

- Хорош жених! Настоящий волк!

Кто-то из молодых джигитов выстрелил в воздух, и Карл Иванович от неожиданности подпрыгнул на месте. Но, тут же вернув своему облику достоинство, поклонился публике так низко, что его кинжал едва не воткнулся в землю.

- Ой, матушки святы! - прошептала Фёкла, вытирая слезы смеха. - Учёному бы ещё коня под цвет черкески и хоть сейчас на аул нападай!

Свадьба удалась на славу. Столы ломились от яств. Огромные блюда с дымящимся лыбжэ (рагу из баранины), золотистые хычины, истекающие маслом, целые горы нежного адыгейского сыра. И, конечно, сладости: мёд, орехи, халва…

К утру, когда последние джигиты, наконец, заснули на своих бурках прямо там, где сидели, гулянье затихло. Молодожёны, светящиеся от счастья, отправились в свой новый дом. С ними уехали и родители Карла Ивановича. Малх-гуащэ со своей большой семьёй решили завернуть в имение князя, чтобы обрадовать Халиму предстоящим сватовством. У нас с Измаилом остались Дахшаковы и Ольга с семьёй. Мужчины хотели поохотиться, а мне не терпелось похвастаться своей будущей лечебницей…