Глава 11

Следующим утром Катя проснулась ещё до будильника. И вовсе не потому, что ей приснился кошмар или разбудил какой-то звук. На удивление, ночь прошла абсолютно спокойно, девушка выспалась и выглядела намного бодрее, чем вчера. Она с удовольствием выпила вкусный кофе, сделала лёгкую зарядку и ровно в 7:00 спустилась к завтраку в столовую. Сегодня она попытается узнать, от Михаила Ивановича ли была вчера та записка. Виолетты ещё не было в столовой. «Вот отличный момент», — подумала девушка и улыбнулась пожилому повару:

— Доброе утро, Михаил Иванович.

— Доброе, Катюша, коли не шутишь, — усмехнулся мужчина. — Ты сегодня рано спустилась к завтраку, проголодалась? Хочешь, сделаю тебе бутерброд?

— Нет, спасибо. Дождусь завтрака. Да вот, пораньше проснулась. Сама от себя не ожидала. Вчера три будильника поставила, боялась проспать. Ещё и допоздна читала. — Катя забросила «наживку» и внимательно смотрела за реакцией Михаила Ивановича. Поймёт ли он, что она «читала» или нет. Но пожилой мужчина никак не прореагировал на эти Катины слова, даже бровью не повёл.

Катя удивилась: то ли не понял намёк (маловероятно), то ли хороший актёр (мог бы и знак подать какой-то), то ли записка не от него (а от кого тогда?).

Катя в замешательстве стояла около стола, когда дверь в столовую распахнулась, и зашли Елена и Дамир. С ними Катя ещё толком и не познакомилась. Она видела их только один раз, вчера, на планёрке у Натальи и Владимира.

Вошедшие молча кивнули девушке.

— Михаил Иванович, чем нас сегодня вкусным будете кормить? — спросила весело Елена.

— А вчера не вкусно было, что ли? — пробасил откуда-то с кухни повар.

Елена рассмеялась:

— Всегда вкусно, Михаил Иванович. Пальчики оближешь!

— Особенно брокколи на обед, да, Катюш? — рассмеялся пожилой мужчина, вынося тарелки с пышным дымящимся омлетом и поднос со свежими булочками.

Катя покраснела от смущения:

— Михаил Иванович, я не хотела вас обидеть, ни в коем случае. Ну не ем я капусту, хоть как её ни приготовь!

— Так я же вчера спрашивал тебя, Катюша, за завтраком: «Что ты любишь»…

— Да, правильно. Ну так «любишь» же, а не «терпеть не можешь». А люблю я всё, кроме капусты, тмина и кинзы. Вот теперь точно рассказала всё о своих вкусовых предпочтениях, — девушка открыто улыбалась пожилому повару.

Елена и Дамир рассмеялись, что-то сказав друг другу. Катя на минуту почувствовала, что так тепло стало на кухне, просто и уютно. Но тут дверь снова распахнулась, и на пороге появилась Виолетта:

— Доброе утро! Почему такой шум в столовой? Хотите хозяйку разозлить? — процедила она. Обратилась вроде бы ко всем, но смотрела прямо на Катю.

Атмосфера в столовой мгновенно изменилась, казалось, даже еда инеем подёрнулась.

— Виолетта Сергеевна, я вас буду отдельно кормить от всех людей, — со смехом и улыбкой сказал Михаил Иванович. — Хорошо так было без вас, честное слово.

Экономка никак не прореагировала на укол от повара.

— Вы прекрасно знаете, что нельзя громко говорить и смеяться в доме. Это может напугать Арину или расстроить Наталью.

— Ой, Виолетта, хозяйка в другом крыле. Ей туда ничего не слышно, хоть петарду мы тут взорвём! — Михаил Иванович снова вызывал огонь на себя. — А Ариночка смеха не боится. Здесь вообще никто не боится радости и смеха, кроме тебя.

Катя сама не поняла, почему это произошло, но она прыснула. Да-да. Не упала в обморок от грозной экономки, а чуть не расхохоталась. «Нервное, наверное», — подумала Катя и еле проглотила смешок вместе с омлетом. Глаза поднять на экономку она так и не решилась.

Завтрак продолжился под лёгкий стук приборов и негромкий обмен новостями. Елена делилась, что в оранжерее наконец-то зацвёл какой-то редкий кактус, который все считали «тихоней». Дамир рассказывал, что в городе перекрывают центральную улицу на выходные — ремонт дороги.

Катя слушала, изображая интерес, и в то же время изучала их. Елена казалась самой открытой, но её лёгкость могла быть формой отстранённости. Дамир — тихоня, но в его спокойствии чувствовалась внутренняя сила. Виолетта, как всегда, была цитаделью сдержанности. А Михаил Иванович… Он шутил, подливал всем чай, но его глаза, встретившись с Катиным взглядом, ничего лишнего не выражали. Лишь обычную, слегка усталую доброжелательность.

«Или не он, — думала Катя, отламывая кусочек булочки. — Или он настолько осторожен, что не подаст вида даже наедине».

— Екатерина, вы сегодня с Ариной после завтрака? — спросила Виолетта, заканчивая свою порцию.

— Да, по плану у нас прогулка в зимнем саду, если, конечно, Наталья Владимировна не передумает. План на ближайшие два дня девушка получила вчера на планёрке.

— Не передумает. Она сегодня утром уже звонила, просила приготовить для Арины тёплый какао после прогулки, — сказала Виолетта, и в её голосе на секунду прозвучала… нежность? Нет, скорее, удовлетворение от того, что график идёт как надо. — Так что после завтрака можете идти к ребёнку.

Катя понимала, что сегодняшняя попытка провалилась. Но она не расстроилась. Наоборот. Теперь она знала, что действовать в лоб бесполезно. Нужно искать другие пути.

— Тогда я пойду, приготовлюсь, — сказала Катя, вставая.

— Удачи, — кивнула Елена. Дамир молча поднял руку в знак прощания.

И пока Катя выходила из столовой, ей в спину, казалось, смотрели четыре пары глаз.

Спустя полчаса Катя открыла дверь в комнату своей подопечной. Девочка уже не спала. Она быстро что-то спрятала под подушку. Малышка была шустрой, но недостаточно. Катя заметила это её движение. Конечно, девушке было интересно, что там, но она решила сделать вид, что не видела ничего.

— Доброе утро, Арина. Как спалось? Тебе что-то снилось?

— Доброе, Екатерина. Я хорошо спала. — Девочка выбралась из постели и пошла в сторону ванной комнаты. — А что у нас сегодня на завтрак?

— Арина, а я не спросила у повара, если честно. Надо было, да?

— Ну, если будете спрашивать иногда — я буду признательна.

Катя с улыбкой кивнула, глядя, как девочка скрывается за дверью ванной.

— Обязательно буду. Договорились.

Пока Арина умывалась, Катя незаметно скользнула взглядом по кровати. Под подушкой угадывался небольшой, прямоугольный бугорок. Слишком плоский для игрушки, слишком правильной формы для случайного скомканного одеяла. Похоже на блокнот? Или книгу?

Мысль порадовала её: значит, у Арины есть свои маленькие секреты, свой укромный уголок в этом прозрачном мире правил. Это делало девочку живее, реальнее.

Когда Арина вернулась, уже одетая в домашний сарафанчик, её взгляд сам потянулся к подушке, будто проверяя, на месте ли сокровище.

— Знаешь, Арина, — осторожно начала Катя, помогая ей причесаться, — у меня в детстве тоже была тайная шкатулка. Я прятала в неё самые важные вещи: красивую пуговицу, засушенный цветок, записки от подруги. Иногда так приятно, когда есть что-то только твоё, да?

Девочка внимательно посмотрела на неё в зеркало, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на доверие, смешанное с осторожностью.

— Мама раньше говорила, что секреты должны быть лёгкими, чтобы они не давили. А тяжёлые секреты надо рассказывать взрослым.

«Мама раньше говорила…» Катя поймала это прошедшее время. Значит, Наталья когда-то учила дочь мудрости, которая теперь, казалось, заперта вместе с ней самой.

— Твоя мама была абсолютно права, — мягко согласилась Катя. — Лёгкие секреты — они как конфетка. Приятно, что она есть. А вот тяжёлые… — Она сделала вид, что с трудом поднимает невидимую гирю. — С ними одному не справиться.

Арина улыбнулась, кивнула, но о своём секрете под подушкой не заикнулась. Это и не требовалось. Главное — между ними протянулась тонкая ниточка понимания.

— Так что же, идём узнавать про завтрак? — перешла к делу Катя.

— Идём! — Арина бодро направилась к двери, на ходу накидывая на плечи лёгкую кофточку. Она не побежала вперёд, как иногда делают дети, а взяла Катю за руку. Её ладонь была маленькой, тёплой и удивительно крепко сжимала Катины пальцы.

После завтрака они вернулись в комнату Арины, чтобы та переоделась на прогулку в зимнем саду. Катя увидела, что полотенце в ванной упало на пол, и пошла туда, чтобы повесить его обратно. Внезапно на крючке, около душевой кабины, девушка увидела кулон. Это был ромбовидный кусочек то ли металла, то ли камня. На нем была изображена восьмиконечная звезда, внутри которой, в окружении волнистых линий, был изображен бутон какого-то растения.

«Обнаружив снятый кулон, ни при каких обстоятельствах не берите его в руки. Не прикасайтесь к нему даже через ткань. Немедленно известите о местонахождении кулона Наталью», — вспомнила Катя.

Девушка вышла из ванной и отрывисто сказала:

— Арина, пожалуйста, ты сможешь одеться сама? Мне необходимо отойти на несколько минут.

— Конечно, Екатерина, — пробормотала девочка, выбирая себе что-то в шкафу.

Катя вылетела из комнаты. Хозяйка вызывала у нее панику и дрожь, но не сообщить — значит нарушить инструкцию. Конечно, можно было бы позвонить ей по внутреннему телефону, но Катя — растяпа, забыла его в своей комнате.

Подбежав к комнате Натальи, девушка остановилась на секунду, чтобы отдышаться, и постучала в дверь.

— Войдите, — немедленно прозвучал голос хозяйки.

Катя потянула дверь и увидела её. Наталья сидела за туалетным столиком. Воздух был густой, пропитанный ароматом дорогих духов и чего-то ещё — лекарственного, горького, похожего на полынь. Женщина сидела к ней почти спиной, глядя в зеркало туалетного столика, но в отражении её взгляд был прикован к девушке в дверном проеме.

Она была воплощением ледяного, отточенного порядка. Волосы убраны в идеальную, гладкую причёску, на лице — безупречный, но странно маскоподобный макияж, подчёркивающий скулы и бледность кожи. Она не обернулась. Просто ждала.

— Наталья Владимировна, простите за вторжение, — выпалила Катя, стараясь говорить чётко, но голос чуть дрогнул. — С Ариной всё в порядке. Но в её комнате произошёл инцидент. Кулон. Она его сняла и не надела после утренних процедур. Я не прикасалась, как предписано правилами.

В зеркале лицо Натальи не дрогнуло. Ни единой мышцей. Только глаза, холодные и проницательные, как у хищной птицы, сузились на долю секунды.

— Где именно он находится сейчас? — её голос был тихим, металлическим, лишённым интонации.

— В ванной. На крючке около душевой кабины.

Наталья медленно, с достоинством королевы, поднялась со стула и, наконец, повернулась к Кате. Её движение было плавным, почти неестественно бесшумным.

— Вы поступили… адекватно, — произнесла она, растягивая слова, будто взвешивая их. — Возвращайтесь в комнату к ребёнку. Не прикасайтесь к кулону, я сейчас подойду.

Катя кивнула, не в силах вымолвить ни слова под этим ледяным взглядом. Она отступила, позволив Наталье выйти первой, и лишь когда хозяйка бесшумно скрылась в глубине коридора, сделала глубокий, неровный вдох.

Арина, встретив взгляд матери, не выдержала и громко всхлипнула.

— Я нечаянно! — вырвалось у неё сквозь слёзы. — Он мешал застегнуть платье, я сняла и положила на полочку…А потом я не смогла его обратно надеть… и повесила на тот крючок, чтобы не потерялся! Хотела сразу тебе рассказать или папе, чтобы вы помогли, но забыла. Я правда не хотела!

Наталья выслушала, не перебивая. Её лицо оставалось непроницаемой маской, но в глубине глаз, казалось, на мгновение дрогнула усталая трещинка. Не гнев, а глубокая, знакомая досада.

— Правила пишутся не для того, чтобы их боялись, Арина. Они пишутся для того, чтобы ты была в безопасности, — её голос стал чуть тише, но не мягче. — Если сняла — значит, тут же, через ткань, надеваешь обратно. Не откладывая. Понятно?

— Понятно, — прошептала девочка, утирая лицо рукавом.

— И не стоит рассказывать об этом инциденте папе. Он сильно расстроится.

— Хорошо, мамочка. Прости меня! — малышка порывисто обняла мать, и Катя увидела, что лицо этой красивой и холодной женщины на секунду исказилось мукой. Что это было? Брезгливость? Жалость? Катя не разобрала.

Хозяйка медленно встала:

— Инцидент исчерпан. Екатерина, прошу и вас ничего не говорить о нём Владимиру. Это семейное дело, но я надеюсь, вы поймёте меня как женщина.

Катя медленно кивнула.

— Мы сейчас собираемся на прогулку в зимний сад. Наталья, не хотите к нам присоединиться? — внезапно спросила девушка.

— Нет, но спасибо за предложение. Как-нибудь в другой раз, — ответила Наталья и вышла из комнаты. Катя с Ариной продолжили собираться.