Глава 12

Прогулка в зимнем саду прошла в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и тихими шагами по каменным дорожкам. Арина была необычно задумчива, то и дело прикасаясь пальцами к тому месту под курточкой, где был надёжно спрятан кулон. Катя не расспрашивала ребёнка ни о чем, давая девочке время прийти в себя, но её собственный ум лихорадочно работал.

Просьба Натальи не говорить Владимиру была странной. Что это — материнское желание оградить мужа от мелких тревог? Или что-то другое? И почему она подчеркнула «как женщина»? Это был необычный, почти интимный жест в доверии, который никак не вязался с её ледяным образом.

Катя не знала, как ей поступить. С одной стороны — прямое указание хозяйки дома. С другой — смутное чувство, что умолчание может быть ошибкой. Всё в этом доме было связано, и сокрытие даже такого, казалось бы, пустякового инцидента могло нарушить хрупкий баланс, о котором она лишь догадывалась.

Ещё один вопрос, который заботил девушку: как узнать, кто автор той записки, что и сейчас была при ней? И что ей дальше делать? Катя мысленно вспоминала текст: «Вам помогут только книги…». Вот оно! Конечно, ей нужно найти книги по этнографии или какие-то исследовательские работы на эту тему. А где их искать? Вряд ли местная библиотека в городе располагает чем-то подобным. Уж очень это узкоспециализированная тема. И тут Катю осенило: наверняка, такие есть в домашней библиотеке хозяев. Если Владимир привёз картины и тетради Натальи, то и книги её не оставил в старом доме. Вдруг Наталья захочет вернуться к своему хобби. Надо вечером спросить разрешение взять себе в комнату какую-нибудь книгу под предлогом, что она любит читать перед сном. Катя чувствовала, что она на верном пути, но даже не представляла, куда этот путь её заведёт в дальнейшем.

Вечером, когда она привела Арину к ужину, её уже ожидал Владимир.

— Здравствуйте, Екатерина. Как прошёл день? Было что-нибудь интересное?

Катя внимательно смотрела на него, в голове было только: «Знает ли он про инцидент с кулоном? Говорить или нет?»

— Отлично всё! Мы сегодня долго гуляли по парку. А потом у Арины были занятия по расписанию.

Она решила промолчать. В конце концов, хоть Наталья ей и не нравилась, но Арину она не обидела. Катя сделала всё по инструкции, а дальше пусть сами разбираются, они же семья. Катя должна следить за Ариной, а не лезть туда, куда её не просят. Да и, как ни крути, женская солидарность должна же быть. Она решила перевести скользкую тему:

— Владимир, я не взяла с собой из дома ни книг, ни кроссвордов. А перед сном привыкла нагружать мозги… Наверняка у вас есть библиотека. Можно я возьму себе что-нибудь почитать?

— Конечно, Катя, можно. Чем вы увлекаетесь?

— Ммм… Я люблю поэзию. Ну и женские романы, — Катя скромно опустила глаза.

— С романами не помогу — их нет. По крайней мере, современных. Но есть классическая мировая и отечественная литература. А вот поэзии у нас большой выбор — от Гомера до современных авторов. Можете выбрать себе всё, что понравится.

— Спасибо большое. Не переживайте, я с книгами бережно обращаюсь. Не порву и не испачкаю, — девушка лучезарно улыбнулась.

— Екатерина, я вам доверил своего ребёнка. Так что… полагаю, и книгу тоже можно доверить. — Владимир вернул ей улыбку. — Можете сейчас сходить в библиотеку и выбрать себе что-нибудь. Я побуду с Ариной.

— Спасибо, я быстро сбегаю и вернусь.

Катя вошла в библиотеку. Дверь закрылась за ней с тихим, но чётким щелчком, отсекая шум дома. Здесь пахло иначе — не лекарствами и не духами, а пылью, деревом и временем. Воздух был неподвижным, густым от тишины.

Девушка бегло начала осматривать полки. Ни романы, ни поэзия её не интересовали. Ей нужна была специальная литература, которая поможет разобраться с этими рисунками и символами, которые везде её окружали. Вот они, нужные ей книги. Но… они были под стеклом, надёжно закрытые на ключ. Интересно, это ценные и редкие книги? Или их закрыли от непрошенных гостей, вроде неё? Катя осмотрелась: может, ключ где-то лежит? Но это была глупая и напрасная затея. «Конечно, книги спрятали, а ключ от шкафа оставили», — подумала Катя. Она собиралась уже взять первую попавшуюся под руки книгу со стихами и уйти из библиотеки, как вдруг увидела на одной полке что-то странное. Она подошла ближе. Здесь стояли толстые тома Майн Рида и Джека Лондона. Естественно, книги располагались по высоте, как под линеечку. Но между «Всадником без головы» и «Морским волком» был небольшой просвет. Катя протянула руку и вытащила тоненькую, непримечательную книгу, не больше обычной тетради: «Образы и символика Восточноевропейских славян».

— То что надо! — пробормотала девушка и обернулась. Показалось, что кто-то вошёл в библиотеку, но никого не было. Она аккуратно вложила книгу обратно между двух романов и взяла с полки сразу три книги. По пути обратно прихватила ещё с собой томик с поэзией Серебряного века.

Кто-то оставил для неё эту книгу. Она лежала не там, где было её место, это очевидно. Кто это был? Таинственный «друг по переписке»? Катя вышла из библиотеки, чувствуя прижатую к боку небольшую книгу. Остальные тома она несла в руках — прикрытие. Сердце стучало где-то в горле, но на лице сохранялось спокойное, слегка умиротворённое выражение человека, довольного удачным выбором чтения.

Владимир и Арина всё ещё сидели за столом, доедая десерт.

— Нашлась что-нибудь по душе? — спросил Владимир, с интересом глядя на стопку в её руках.

— Да, спасибо. Решила взять разное — и стихи, и приключения. На разный настрой, — Катя показала верхнюю книгу — томик Гумилёва.

— Отличный выбор, — одобрительно кивнул он. — Что ж, не буду вас больше задерживать. Доча, вставай. Няне пора укладывать тебя спать.

— Уже? — чуть надулась девочка, но, получив твёрдый взгляд отца, послушно слезла со стула.

Идя по коридору, Катя чувствовала, как пульсирует тайна под её рукой. Она почти физически ощущала шероховатую обложку той спрятанной книги, её тихий зов. Всё остальное — ужин, вечерний ритуал с Ариной, тихий разговор с Владимиром о планах на завтра — проходило как в тумане. Её мысли были там, между страницами.

Наконец, все дела по работе были сделаны, и девушка вошла в свою комнату, закрыв за собой дверь на ключ. Она аккуратно положила на стол сборник стихов и два приключенческих романа. А затем, осторожно, как бомбу, извлекла из-под свитера тонкую книгу в простом тёмно-зелёном переплёте. Без каких-либо украшений. Только название, вытесненное потускневшим золотом: «Образы и символика Восточноевропейских славян». Автор — некий А. Н. Волынский. Год издания — 2013.

Катя присела на кровать, открыла книгу на первой же странице. Пахло старым клеем и пылью, но не библиотечной, а какой-то домашней, затхлой. На титульном листе, в правом верхнем углу, стоял аккуратный штамп экслибриса. Не печать библиотеки, а личный. Катя присмотрелась. Это был не просто вензель. Это был тот самый узор — восьмилучевая звезда, окружённая волнистыми линиями и стилизованными ростками. И под ним, каллиграфическим почерком, выведено: «Наталья В.»

У Кати перехватило дыхание. Она держала в руках не просто справочник, а личную книгу Натальи, ту, что хозяйка, вероятно, использовала в своих исследованиях. Ту, на основе рисунков из которой Владимир, возможно, заказывал покрывала и украшения.

Она лихорадочно начала листать. Книга была не алфавитным справочником, а скорее исследовательским очерком. Автор рассуждал о мифологическом мировоззрении, о том, как через орнамент предки кодировали представления о защите, плодородии, границах между мирами. И здесь, на страницах, она стала находить знакомые мотивы. Те самые «шипы» и «цветы» с бархатных покрывал объяснялись как «переплетение защиты (острый шип) и жизни (цветок), где одно невозможно без другого, но баланс крайне хрупок». Волнистые линии трактовались не просто как вода, а как «поток иного, сила Нави, которую можно оседлать для защиты, но которую опасно выпускать на волю». Восьмиконечная звезда, которую Катя видела на кулоне, оказалась древним славянским символом — Алатырем. «По преданиям наших предков, Алатырь или „Крест Сварога“ означает центр мира, являлся мощным защитным символом у наших предков…» — прочитала девушка и задумалась: от кого или от чего Наталья пытается защитить дочь? И почему она так не хотела, чтобы о ситуации с кулоном узнал отец ребенка? Не от него ли нужна защита Арине?

Следующий раздел заставил её кровь похолодеть: «Персональные обереги и „привязка“».

Автор писал, что самые сильные обереги не просто носят — их активируют и привязывают к конкретному человеку, часто через кровь или долгий телесный контакт. Такой оберег становится не просто щитом, а якорем. Он удерживает душу владельца в мире Яви, не давая ей «уплыть» в мир Нави (болезнь, безумие, смерть). Но и обратно — он не даёт силам из Нави проникнуть в носителя. «Разрыв связи (снятие оберега) чреват немедленной уязвимостью. Длительный разрыв может привести к необратимым изменениям в духовной и психической целостности личности, особенно если она изначально предрасположена к тонкому восприятию».

«Предрасположена к тонкому восприятию»… Катины руки задрожали. Она читала инструкцию к тому, что, возможно, уже произошло в этом доме. Кулон Арины был не просто защитой. Он был якорем. А что, если такой же, но гораздо более мощный оберег должен был быть у Натальи? Где он? Почему его нет на ней? Или… он есть, но не работает? Или он работает иначе — не защищая её, а удерживая что-то внутри неё ?

Катя закрыла книгу, не в силах читать дальше. Она смотрела на потолок, а в ушах у неё гудело от осознания. Она нашла не просто ключ к символам. Она нашла диагноз. И, возможно, инструкцию по применению к той самой «болезни», которая свела с ума Наталью и теперь нависла угрозой над её дочерью. И она, Катя, единственная, кроме, возможно, Владимира и самой Натальи, кто это теперь понимал.

Тишина в комнате стала звенящей. За дверью послышались чьи-то тихие шаги, замершие неподалёку. Катя резко обернулась, прижимая книгу к груди. Шаги медленно удалились.

Она спрятала книгу под матрас, хотя и понимала, что в случае обыска её комнаты книгу найдут. Она постарается её вынести из дома, как только представится такая возможность. Это была улика. И, возможно, её единственный шанс что-то изменить.