Глава 33

Машина Дениса припарковалась у чёрного входа в его тату-салон. Городской воздух после болотной мглы и лесного «очищения» у Велеславы казался пресным и ненастоящим. Внутри, среди немых свидетелей-эскизов, наконец можно было перевести дух.

Денис бросил рюкзак с гребнем на рабочий стол, сам опустился в кресло. Александр остался стоять, его взгляд был прикован к сумке.

— Итак, — начал Денис, голос был хриплый от усталости. — План бабки ясен. Первое: завтра быть на мельничном пороге на Чёрной реке. Второе: перенаправить гребень с кровью Кати. Третье: доставить крест Наталье в дом прямо в вечер обряда и в нужный момент отдать его. К Черной реке мы должны поехать с Катей: как вытащить ее завтра утром из особняка? Радогор не дурак, почует подвох… И Владимир тоже не отпустит уже к стоматологу…

— Позвонить нельзя, — констатировал Александр. — Связь там и раньше была мёртвая, а теперь… Владимир на взводе после нашей вылазки. Ждёт атаки.

— Михаил Иванович? — предположил Денис. — Он уже передавал записку.

— Слишком рискованно, — покачал головой Александр. — Михаил и Виолетта — внутри системы. За ними теперь двойной присмотр. Да и мне появиться у дома… Радогор наверняка знает мой «запах», раньше он позволял мне проникать в дом. Играл со мной, чувствуя свое всевластие… Как кошка, которая хочет вдоволь наиграться с добычей, прежде чем съест ее… Я как сигнальная ракета для их охраны. Подойду — и Катю просто запрут до самого солнцестояния. Найдут повод…

Тишина в салоне стала густой, когда лицо Александра озарилось мыслью.

— Есть человек. Он приходит извне. У него законный повод быть в доме. И он имеет право выходить оттуда в сопровождении персонала.

— Кто? — насторожился Денис.

— Учитель музыки Арины. Аркадий Юрьевич.

Денис его знал, но не лично, а по рассказам Кати.

— Он свой? Из… вашего круга?

— Да, — твёрдо сказал Александр. — Такой же, как Михаил Иванович. Друг моего дяди. Лет тридцать дружили, если не больше. Он учил меня на пианино играть, когда я был сопливым. — На мгновение в голосе Александра промелькнула тень старой теплоты. — Когда я узнал, что для Арины ищут учителя музыки — попросил его сходить на собеседование. Во-первых, он действительно профессионал своего дела, а во-вторых, еще один «свой» человек в доме никогда не помешает. Видишь, как знал — пригодилось…

— Он тоже все знает? — спросил Денис прямо, без обиняков.

— Знает, что в доме творится что-то тёмное, — вздохнул Александр. — Он не слепой. Видел, как менялась Наталья. Чувствовал тяжесть в стенах. Он даже подходил ко мне, спрашивал: «Сашка, что за наваждение в том доме? От него холодом веет». — Александр потёр переносицу. — Я… не стал втягивать ещё одного старика в эту историю. Сказал, что нервы у всех, работа, новые стены давят. Он посмотрел на меня так, будто видел ложь насквозь, но отступил. Больше не спрашивал. Но догадывается. Он музыкант. Для него фальшь — как нож по слуху.

— И ты думаешь, он согласится помочь? Рискнуть?

— Для него это не будет «риском», — поправил Александр. — Для Аркадия Юрьевича это будет долгом. Если я скажу ему, что дело касается спасения Натальи и ребёнка — он даже не станет раздумывать и задавать лишних вопросов. Только… Как это сделать, чтобы не подставить его под прямой удар?

Александр замолчал, его взгляд потерялся в пространстве, но не в раздумьях, а в решимости.

— Давай не будем строить план здесь, в четырёх стенах, — сказал он, резко выпрямляясь. — Мы поедем к нему. Только Аркадий Юрьевич, зная все подводные течения в том доме, зная расписание, характеры и «правила», сможет придумать безупречный предлог. Его мозг работает иначе — он видит не пролом в стене, и не шанс сделать этот пролом, а нужную паузу в партитуре, куда можно вставить наш такт. Он — оружие мудрости и хитрости, а не метод грубой силы, как некоторые. — Александр покосился на Дениса.

Денис дружелюбно хмыкнул, поняв намёк, и, не колеблясь, поднялся с кресла.

— Едем. Только гребень с собой не берём. Оставим его здесь, под замком и… — он огляделся, взял с полки банку с солью, — под защитой.

Быстро спрятав артефакт в сейф и обсыпав его по периметру солью, они снова вышли на мороз. Машина Дениса, была уставшая от странствий, но завелась с пол-оборота.

Аркадий Юрьевич жил в старом районе города, в кирпичной пятиэтажке, которую время и сырость покрыли благородной патиной. Его квартира находилась на первом этаже. Даже сквозь закрытую дверь слышались звуки виолончели — не гаммы, а что-то сложное, печальное и бесконечно глубокое. Бах, предположил про себя Александр.

Он постучал особым ритмом — три коротких, два длинных. Музыка оборвалась. Через мгновение дверь открылась.

В проёме стоял Аркадий Юрьевич. Высокий, сухопарый, с седыми, тщательно уложенными волосами и живыми, пронзительными глазами за очками в тонкой золотой оправе. На нём был тёмный домашний пиджак поверх рубашки-«водолазки». Он не удивился, увидев Александра. Его взгляд скользнул к Денису, оценивающе, и вернулся к бывшему ученику.

— Саша, — голос у него был низким, бархатистым, идеально поставленным. — В такой час. И не один. Дело, видимо, не терпит отлагательств. Проходите.

Он отступил, пропуская их в прихожую, пахнущую старыми книгами, лаком для дерева и кофе. В гостиной, заставленной книжными шкафами и нотами, на пюпитре стояла виолончель. Аркадий Юрьевич не предложил сесть.

— Говори, — сказал он просто, скрестив руки на груди. — Дом на горе? Наталья? Девочка?

— Всё вместе и хуже, — выдохнул Александр. — Аркадий Юрьевич, это Денис. Он… друг. Долго объяснять, просто поверьте, пожалуйста. Наталье и Арине кое-что угрожает. Не из этого мира. — Глаза учителя стали больше, а брови приподнялись, но он молчал, не задавал лишних вопросов.

«Он считает нас идиотами, которые что-то приняли или выпили» — подумал Денис, отводя взгляд. А Александр тем временем продолжал:

— Мы вскрыли источник зла. У нас есть способ его остановить. Но для этого завтра утром мы должны вывести из дома няню Арины, Катю. Без шума, без подозрений. На пару часов. Потом вернём.

Старик не моргнул.

— Почему она? Что от неё нужно?

— Её кровь, — честно сказал Денис. — Для обряда, чтобы перешить древний артефакт, который держит ту тварь во Владимире.

Аркадий Юрьевич закрыл глаза на секунду. Когда открыл, в них не было ни страха, ни недоверия. Была лишь сосредоточенность дирижёра, разбирающего сложное место в партитуре.

— Саша… Я очень хочу услышать историю полностью, но сейчас, видимо, вы мне ее не расскажете?

Александр кивнул.

— Предположим, я верю вам на слово. — Учитель сделал шаг в сторону, чтобы видеть обоих мужчин, что пожаловали к нему домой. — Какой план у вас? Как вытащить её?

— У нас нет плана, — признался Денис. — Вернее, нет правильного плана. Мы не знаем всех нюансов распорядка, всех новых «правил» дома. Вы — знаете. Вы там бываете. Вы видите. Мы приехали, чтобы вы придумали, как это сделать. Безупречный предлог. Такой, чтобы никто не нашёл изъяна.

Аркадий Юрьевич медленно кивнул. Он повернулся, прошёл к окну, задумчиво глядя на тёмный двор.

— Завтра у Арины урок в одиннадцать. Владимир обычно в это время в своём кабинете на совещаниях по видеосвязи. Он минимизирует присутствие. Но наблюдает. Всегда наблюдает. — Он обернулся. — Прямой просьбой вывести няню мы его только насторожим. Нужно создать ситуацию, где это будет естественным и неизбежным следствием, причём в его интересах.

— Как? — спросил Денис.

— Арина, — сказал старик. — Всё через Арину. У неё в последнее время… проблемы с концентрацией. Я жаловался Наталье, говорил, что нужны особые методические материалы — цветные карточки с нотами, специальный метроном. Сложно найти. — В его глазах блеснул огонёк. — Завтра, в середине урока, у Арины случится небольшая, но искренняя истерика от усталости и невозможности сыграть сложный пассаж. Я, как строгий, но заботливый педагог, сделаю вывод: ребёнок перегружен, но проблема — в неподходящих вспомогательных средствах. Мне срочно понадобится помощь для их поиска. И я обращусь к Наталье.

— К Наталье? — переспросил Александр.

— Именно. Я скажу: «Наталья Николаевна, я понимаю ваше состояние, но дело касается развития вашей дочери. Мне нужен человек, который сможет съездить со мной в город, в специализированный магазин, чтобы на месте, с моих слов, выбрать нужное. Я сам, к сожалению, плохо ориентируюсь в новинках. Няня, Екатерина, которая присутствует на уроках и видит процесс, — идеальный кандидат». — Аркадий Юрьевич сделал театральную паузу. — Я буду настаивать, но вежливо. Буду апеллировать к пользе для Арины. Владимир, если вмешается, окажется в положении того, кто мешает образованию собственной дочери. А Наталья… если она вменяема в тот момент… она поддержит. Женщина она, конечно, странная, но дочку любит…

Денис и Александр переглянулись. План был изящным и жестоким в своей психологической точности.

Он говорил так, будто разучивал новую, виртуозную пьесу, разбирая её на составляющие.

— Вы согласны? — тихо спросил Александр. — Это может быть… неприятно. Он может заподозрить вас.

— Саша, — старик положил руку ему на плечо. — Я давно подозреваю, что в том доме творится нечто, что калечит души. Если я могу одним днём небольшого дискомфорта помочь это остановить — это не риск. Это долг. Перед твоим дядей, которого я уважал. Перед Натальей, которую мне очень жаль. И перед той девочкой, у которой в глазах всё чаще бывает не детский испуг.

Денис почувствовал, как камень с души свалился, сменившись другим — ответственностью перед этим хрупким на вид, но стальным внутри человеком.

— Мы будем ждать на развилке, за поворотом от главной дороги, в полукилометре от ворот, — сказал он. — Старый внедорожник.

— Договорились, — кивнул Аркадий Юрьевич. Он проводил их до двери, и его последние слова были такими же чёткими, как ноты на листе: — Завтра, в одиннадцать тридцать, будьте на месте. И приготовьтесь. После этого урока… тишина в том доме долго не продержится.

Утро следующего дня было холодным, стеклянно-ясным. Солнце, низкое и беспомощное, цеплялось за вершины гор, но не могло растопить иней, серебрившим каждый сучок, каждую травинку у дороги.

Денис и Александр ждали на указанной развилке уже двадцать минут. Денис глушил двигатель, чтобы не привлекать внимания, но от холода внутри машины быстро стало зябко. Оба напряжённо вглядывались в дальний поворот, за которым скрывалась дорога к особняку.

— Опаздывает, — пробормотал Александр, беспокойно глядя на часы. Было без пяти двенадцать.

— Давай дадим ему время, — сказал Денис, но и сам сжимал руль. — Возможно, истерика Арины затянулась. Или Владимир задавал вопросы.

В этот момент из-за поворота показалась старая, аккуратная «Тойота» песочного цвета — машина Аркадия Юрьевича. Она ехала не спеша, будто совершая обычную прогулку. На пассажирском сиденье виднелась фигура Кати — она сидела, скрестив руки на груди, и смотрела в окно.

— Едут, — выдохнул Александр.

Машина учителя поравнялась с их внедорожником, проехала метров пятьдесят и плавно притормозила на обочине. Задние стоп-сигналы зажглись.

— Погнали, — Денис завёл двигатель и медленно подъехал, пристроившись сзади.

Они вышли. Аркадий Юрьевич уже вышел из своей машины, делая вид, что поправляет воротник пальто. Катя открыла свою дверь, её лицо было бледным и настороженным. Увидев Александра, а затем Дениса, её глаза расширились от шока, а потом в них вспыхнула такая яркая, безудержная радость, что Денис почувствовал, как у него ёкнуло сердце.

— Вы… что вы здесь… — начала она, ошеломлённо глядя с одного на другого.

— Быстро, Катя, пересаживайся к нам, — Александр был деловит, но в его голосе тоже слышалось облегчение.

Катя кивнула, сделав шаг к ним, но тут же обернулась к учителю:

— Аркадий Юрьевич, а вы?

— Я сделал все, что нужно было. Оставляю вас в надежных руках, — спокойно сказал старик.

Он подошёл к Александру и положил руку ему на плечо. Его взгляд был твёрдым и очень серьёзным.

— Саша. Я сделал свою часть. Довёл её до вас. Дальше — ваша работа. Я не буду спрашивать подробностей. Но когда всё это… — он сделал паузу, подбирая слово, — … завершится, ты придёшь ко мне. И расскажешь всё. От начала до конца. За чашкой чая. Без недомолвок. Это мое условие.

Александр встретил его взгляд и кивнул, коротко и ясно:

— Приду. Расскажу. Честно.

— И позаботьтесь о ней, — добавил Аркадий Юрьевич, кивнув в сторону Кати. — И о тех, кто остался в стенах. Удачи.

Он развернулся и медленно пошёл обратно к своей машине, прямой и невозмутимый.

Катя, Александр и Денис молча наблюдали, как его «Тойота» разворачивается и исчезает в морозной дымке. Только когда она скрылась из виду, они двинулись к своему внедорожнику.

— Всё, поехали, — сказал Денис, открывая заднюю дверь для Кати. — Объяснять будем в дороге. Времени в обрез.

Катя забралась на заднее сиденье, Александр сел рядом с ней, Денис — за руль. Машина тронулась, набирая скорость. Когда особняк окончательно скрылся за холмами, в салоне повисло напряжённое молчание.

— Объясните, — первая нарушила его Катя. — Что происходит? Почему вы здесь? И куда мы едем?

Денис встретился с ней взглядом в зеркале заднего вида.

— Всё по порядку, героиня. Мы везём тебя к Чёрной реке, на мельничный порог. Только сначала заедем за Велеславой. Мы были в Каменистом.

Пока внедорожник нырял в лесную чащу, они начали свой рассказ. Лаконично, по делу: визит к Федосею и новые откровения о двух артефактах, вылазка на могилу, тени-стражи, соляной круг. Как нашли в торфе не тело, а его тень. Как вынули костяной гребень — якорь Радогора. И как рядом с ним лежал серебряный крестик на кожаном шнурке.

— Его крестик, — тихо, но чётко произнёс Александр. — Тот, что Наталья подарила. Он отдал его как залог. Самую светлую часть себя в обмен на силу. Когда мы его забрали… он почувствовал. И Радогор почувствовал. Сейчас там война и ярость.

— Велеслава сказала, гребень можно перенаправить, — продолжил Денис. — Сделать оружием против него. Для этого нужна кровь, которая уже воюет с ним. Твоя кровь, Катя. Смешанная с особыми травами на границе вод. Потом мы вернёмся в дом. Крест нужно будет отдать Наталье в решающий момент.

Катя слушала, не перебивая, кивая. Страх в её глазах сменялся пониманием, а потом — той самой стальной решимостью, которую Денис в ней ценил.

— Я готова, — сказала она просто. — Сделаю всё, что нужно.

Потом она вздохнула, и её взгляд стал отстранённым, будто она смотрела сквозь стены машины обратно в комнату особняка.

— Теперь моя очередь. У меня тоже есть новости. Нехорошие.

— После нашей встречи в оранжерее с Натальей, когда я ей передала мак… той ночью ко мне в дверь, стучались.

Денис резко повернул голову, встревоженно глянув в зеркало.

— Кто?

— Не «кто». Что. Оно… говорило голосом Арины. Звало поиграть, открыть дверь. Было так похоже… но в то же время ледяное, чуждое. — Катя сглотнула, вспоминая. — Я вспомнила про золу и заговор, что дала Велеслава. Но соли не было… и я использовала мак, у меня немного его осталось… Провела черту, прошептала слова… Оно зашипело, завопило не своим голосом и стало биться в дверь. Но черта… черта держала. Утром я собрала остатки. Это сработало.

— Молодец, — с искренним уважением сказал Денис. — Ты действовала точно, как надо. Инстинктивно.

— Но это было только начало, — продолжила Катя, и её голос стал ещё тише. — На следующее утро в дом… приехала Алла.

— Алла? Это…? — переспросил Александр, нахмурившись.

— Моя подруга. Она… она просто появилась в столовой за завтраком. Сказала, что соскучилась, решила навестить. Владимир был невероятно галантен. Пригласил её остаться на три дня. До… до солнцестояния.

В салоне воцарилась ледяная тишина. Александр и Денис переглянулись — в их взгляде читалась одна и та же мысль: ловушка.

— Это не случайность, — глухо сказал Александр. — Он её или приманил, или сам позвал. Ещё одна заложница. Чтобы у тебя было за кого бояться. Чтобы твоя воля дрогнула.

— Я пыталась её уговорить уехать, — прошептала Катя. — Но она не слушает. Она думает, что это всё романтика и я просто переутомилась.

— А вчера, — продолжила она, — Владимир вызвал меня и Наталью в кабинет. Говорил о… «семейном вечере». Что в день солнцестояния мы все соберёмся в гостиной — я, Арина, Наталья, он… и Алла. Будем камин жечь, сказки читать, альбомы смотреть. Создавать… «атмосферу тепла, как раньше».

На этот раз выругался Денис, коротко и зло. Его пальцы побелели на руле.

— Он не просто ждёт ритуала. Он устраивает для него сцену. Декорации. Публику. Это… это извращение.

— Наталья, — сказала Катя, — она была… другой. Не спящей. Она держалась. Смотрела на него так, будто видела этот кошмар наяву. И от неё пахло маком. Ваш мак работает. Она борется.

Александр кивнул, в его глазах мелькнула слабая надежда.

— Значит, крест… он может попасть в нужные руки.

— Значит, — подытожил Денис, глядя прямо на дорогу, но его голос звучал как клятва, — у нас нет права на ошибку. Сегодня мы перешиваем гребень. Вечером возвращаемся в дом. И завтра, на их «семейном вечере», мы устроим своё представление. С другим финалом.

Катя посмотрела на его напряженный затылок, перехватила взгляд в зеркале заднего вида и улыбнулась. Впервые за много дней почувствовала не беспомощность плывущей по течению щепки, а твёрдую почву под ногами. Она была частью команды. У них был враг, план и причина биться до конца. За себя, за Арину, за Наталью. И теперь — за ничего не подозревающую Аллу.

Внедорожник мчался по зимней дороге, увозя их к месту, где река Чёрная веками точила камень, готовясь стать свидетелем ещё одного древнего обряда, который должен был переломить ход войны между мирами.