Глава 6

Арина сидела на полу в окружении своих кукол. Она аккуратно рассаживала их в кукольном домике. Рядом, за всем внимательно наблюдая коричневыми глазками-пуговками, сидел плюшевый медведь. Катя внимательно следила за своей подопечной, о которой так много слышала, но ещё ни разу не видела. У девочки были волнистые длинные волосы темно-русого цвета, собранные на затылке красивым красным бантом. Девушка знала, что ей 9 лет, но выглядела подопечная старше своего возраста. Её движения были чёткими и уверенными:

— Так, Рози, ты сегодня поедешь на бал, — говорила девочка кукле с тёмными длинными волосами, — а значит, нам нужно выбрать самое красивое платье. Ты же у меня настоящая принцесса!

Девочка перенесла по воздуху куклу из одной комнаты домика в другую, изображая походку. Катя откашлялась и спросила:

— А она у тебя волшебная принцесса? Смотри, как она двигается по воздуху…

Девочка повернулась и серьёзно посмотрела на стоящую около двери Катю:

— Волшебства не бывает, а принцессы только в сказках, — вздохнула Арина, — и вы знаете об этом. Вы моя новая няня?

— Да, Арина, именно так. Меня зовут Екатерина. Теперь мы будем вместе проводить время и играть с твоими куклами. Познакомишь меня с ними?

Девочка снова внимательно посмотрела на Катю:

— Вам, правда, интересно играть в детские игры?

Кате показалось, что девочка не особенно расположена с ней откровенничать, было заметно, что она даже раздражена вторжением незнакомой няни на её территорию. Девушка понимала, что наладить контакт — её прямая обязанность. А для этого придётся быть честной и откровенной, ведь дети за версту чуют ложь, даже не отдавая себе в этом отчёта:

— Я не знаю, Арина, люблю ли я играть в куклы. У меня не было личных игрушек.

— Как это? — спросила девочка.

— Я росла без мамы и папы, жила в детском доме. Игрушки, конечно, у меня были, но мне приходилось делиться ими с другими детьми. Однажды мне подарили на Новый год большую и красивую куклу (бабушка привезла в один из своих визитов). Но другие дети тоже хотели в неё поиграть, они тянули её в разные стороны, платье порвали, а кукла сломалась. Я даже имя не успела ей тогда придумать. И уж тем более, у меня никогда не было такого красивого кукольного домика, как у твоей Рози.

В глазах у Арины промелькнуло какое-то выражение. То ли сочувствие, то ли понимание — Катя не разобралась.

— Хорошо, тогда давай играть вместе, — девочка похлопала ладошкой около себя на полу, предлагая Кате присесть. — Это кукла Рози, это Эмма — её сестра. А это Тереза, — она достала из комнаты в башне куклу со светлыми волосами, — она злая, это их мама. По приказу Короля её заточили в башне в их собственном доме.

Катя на мгновение оторопела. Тереза была похожа на Наталью, хозяйку дома и мать Арины. Почему семилетняя девочка посадила в башню «кукольную маму»? Это элемент какой-то игры? Или желание избавиться от своей матери?

— Арина, а что такого сделала Тереза, что оказалась в башне? — спросила Катя.

— А она не любит ни Короля, ни своих дочек. Не обнимает их, не гуляет с ними…

В дверь внезапно постучали, и Катя с Ариной одновременно вздрогнули. Не успели они ответить, как на пороге появилась Наталья:

— Екатерина, смотрю, вы уже познакомились. Сегодня небольшая корректировка в плане на день. Сейчас вы с Ариной должны отправиться на прогулку, позже передают дождь со снегом. Не хочу, чтобы ребёнок заболел.

И, не дожидаясь ответа, Наталья развернулась и вышла из комнаты. Она не поинтересовалась, как прошло знакомство, понравилась ли Арине новая няня, хочет ли ребёнок сейчас идти на улицу. Просто выразила свои пожелания и ушла.

— Вот поэтому Тереза и в башне… — произнесла девочка и встала с пола. — Ладно, я сейчас быстро оденусь. Подождите, пожалуйста, меня в коридоре.

Прогулка началась в оглушительной тишине. Арина шла на два шага впереди своей няни, не глядя по сторонам. Катя не торопила её, не звала, просто наблюдала. Девочка шла ровно, не оглядываясь. Её красный бант выбивался из общей картины на фоне нависшего серого и угрюмого неба посреди гор.

Парк был таким же идеально-геометрическим, как и всё в доме. Кусты подстрижены словно под линейку, нигде не выбивался ни один листик. Дорожки, вымощенные плиткой, изгибались чётко под прямым углом и были отделены красивым бордюром от газона.

— Здесь нужно ходить только по дорожкам, — наконец сказала Арина, не оборачиваясь. Её голос звучал как заученная инструкция. — По газону нельзя. Там система полива и датчики.

— Датчики? — переспросила Катя.

— Да. Чтобы папа знал, если кто-то подойдёт к дому. Или уйдёт.

Лёгкая дрожь пробежала по спине Кати. Парк был не просто украшением. Это была первая линия обороны, продолжение системы контроля.

Они приблизились к границе, где ухоженный газон сменялся диким, густым лесом. Разница была разительной: здесь начинался хаос корней, буреломов, папоротников. Лес казался живым, дышащим и… запретным. Арина проследила за взглядом Кати:

— Туда тоже нельзя. Там опасно.

Няня взглянула на ребёнка.

— Конечно, опасно. Это дикий лес. Там могут быть разные звери: волки, шакалы и даже медведи…

— Зверей там нет. Опасно не из-за них, — перебила её девочка.

Катя присела на корточки, оказавшись с девочкой на одном уровне. Она не стала касаться её, но постаралась, чтобы их глаза встретились.

— Арина, почему тогда опасно? Если не звери, то что?

Девочка отвела взгляд, уставившись в ближайшее деревце идеальной формы. Она что-то перебирала в кармане своего комбинезона.

— Там… грязно, — выдавила она наконец. — Можно запачкаться. Или промочить ноги. И тогда заболеешь.

Голос её звучал плоским, заученным тоном — будто она цитировала чьи-то слова, в которые сама не верила. Это был явный щит.

— Я вижу, ты боишься не грязи, — мягко сказала Катя. — Ты можешь мне доверять. Мы же теперь с тобой друзья.

Арина резко подняла на неё глаза. В них промелькнуло что-то живое: испуг, растерянность, может быть, даже надежда. Она снова посмотрела в сторону леса, наклонила голову, будто прислушиваясь, и прошептала так тихо, что Катя едва разобрала:

— Мы должны сделать три круга. Пойдёмте. Нарушать нельзя.

Они завершили последний, третий круг в полной тишине. Арина шла быстрее положенного, почти семеня, её плечи были подняты к ушам от напряжения. Катя едва поспевала, но не пыталась её остановить. Воздух стал ещё холоднее, с гор потянул влажный, промозглый ветер, несущий обещание дождя со снегом.

У самой двери, прежде чем нажать на ручку, Арина замерла. Она обернулась и посмотрела на Катю недетским, оценивающим взглядом.

— Вы сегодня не сделали ничего неправильного, — констатировала она без одобрения, как врач, констатирующий отсутствие симптомов. — Вы не сошли с дорожки. Не заглядывали в лес. Не задавали лишних вопросов, когда я сказала «нельзя».

Она сделала паузу, и её пальцы сжались на металлической ручке.

— Это хорошо. Потому что иначе… — она бросила быстрый взгляд в сторону окна кухни, где мелькнула тень Виолетты, — … иначе вам пришлось бы уехать. Как той, что была до вас.

Сердце у Кати ёкнуло. Это была первая прямая отсылка к тому, что она здесь не первая.

— А что случилось с той няней?

Арина пожала плечами, но глаза её были серьёзны.

— Она заболела. Очень сильно. Говорила, что ей снятся странные сны. Её увезли. Папа сказал, ей нужен особенный доктор. — Девочка нахмурилась, будто что-то вспоминая. — Она плакала, когда уезжала. И шептала «Прости». Мне.

Она толкнула дверь, и тёплый, стерильный воздух дома обволакивающе встретил их после сырого холода. В прихожей уже ждала Виолетта, держа в руках два полотенца.

— Вовремя, — произнесла экономка, протягивая одно полотенце Арине, другое — Кате. — Идите грейтесь. Через двадцать минут у Арины занятие с репетитором по музыке. Вы, Екатерина, будете присутствовать.

Арина молча потёрла щёки грубой тканью, сняла бант и, не оглядываясь, пошла по коридору к своей комнате — маленький, прямой силуэт, растворяющийся в перспективе безупречных стен.

Катя осталась стоять, вытирая влажные от тумана руки. Полотенце пахло чужим, агрессивным кондиционером.

— Виолетта, — осторожно начала она, — а часто здесь меняется персонал?

Экономка посмотрела на неё тем плоским взглядом, который, казалось, видел сквозь человека.

— Ровно так часто, как это необходимо для соблюдения режима, — ответила она, выхватывая из рук Кати уже использованное полотенце. — Не копайтесь в том, что вас не касается, Екатерина. Займитесь лучше ребёнком. И помните: дисциплина — залог здоровья. Для всех.

Она развернулась и удалилась вслед за Ариной, её шаги не издавали ни звука по мягкому ковру.

Катя осталась одна в прихожей. За окном первые тяжёлые капли дождя застучали по стеклу.

Прогулка закончилась. Но ощущение, что она только подошла к краю чего-то тёмного и глубокого, не покидало. Дом втянул её внутрь, и обратного пути, как и той тропинки в лесу, уже не существовало.