Глава 8

После рисования они должны были читать. Катя стояла и смотрела на обширную библиотеку в комнате Арины. Как она и предполагала, здесь не было сказок. Только классическая детская литература.

— Поможешь выбрать? Что тебе хотелось бы почитать? — спросила девушка.

— Мне нравится «Маленький принц». Его здесь нет, он у меня в кровати. Я вчера его перед сном сама читала и забыла поставить обратно на полку. — Арина побежала к кровати, чтобы принести книгу.

— Прекрасный выбор! Я тоже очень люблю это произведение, — улыбнулась Катя.

Арина сидела, поджав ноги, и смотрела в окно, хотя её взгляд был направлен внутрь. Катя читала ровным, спокойным голосом:

'— Люди? Их, пожалуй, ищешь… Они переносят их с места на место. У них нет корней, это им очень мешает…

— Вот ещё одна планета, на которой живёт один человек! — воскликнул Маленький принц. — Он мог бы быть другом, но ему некем править…'

Арина вдруг перебила, не глядя на Катю:

— Он неправильно думает. Королю не нужны подданные. Ему нужен порядок. Чтобы всё было на своих местах. Как здесь.

Катя замолчала, ощущая, как простые слова сказки обретают в устах девочки зловещий, новый смысл. «Как здесь». Значит, Арина видит в этом доме планету. А в своих родителях — одиноких, странных правителей, которым «некем править». Кроме неё.

Катя замолчала, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. «Как здесь». Эти два слова были ключом ко всему. Она медленно закрыла книгу, положив ладонь на обложку, будто пытаясь удержать хрупкий мир внутри.

— Арина, — сказала она очень мягко, — а тебе… не одиноко быть… единственной, кем правят?

Девочка не ответила сразу. Она взяла книгу из рук Кати, перелистнула страницы к известной иллюстрации: мальчик с золотыми волосами стоит на крошечной планете.

— Он тоже один, — наконец сказала Арина, водя пальцем по рисунку. — Но он ухаживает за своей розой. Поливает её, накрывает колпаком. Он её защищает. Даже если она капризная. — Она подняла глаза на Катю. В них была недетская усталость. — Меня тоже… поливают. И накрывают колпаком. Чтобы я не завяла. Чтобы со мной всё было в порядке.

Катя почувствовала, как внутри всё сжимается от боли и гнева.

— Арина, послушай, — она присела на корточки перед креслом девочки, чтобы их глаза были на одном уровне. Она нарушала все правила о дистанции, но сейчас это было неважно. — Ты — не роза в горшке. И не подданная на планете. Ты — девочка. У тебя могут быть свои мысли, свои «не хочу» и «не нравлюсь». И это нормально. Ты можешь не делать то, что не любишь, не есть то, что не нравится. Это не делает тебя плохой.

Арина смотрела на неё широко раскрытыми глазами, будто Катя говорила на тайном, запретном языке. Её губы чуть дрогнули.

— Но если я буду думать о своём… — она обернулась к двери, будто проверяя, закрыта ли она, и понизила голос до шёпота, — … тогда Оно услышит. Тогда… тогда мама станет ещё грустнее. Или папа будет сердиться. Или…

Она не закончила, вжавшись в спинку кресла. Страх был физическим.

— Что «Оно», Арина? — Катя тоже заговорила шёпотом, сердце колотясь как птица в клетке.

Девочка энергично замотала головой, её пальцы вцепились в бархатную обивку кресла.

— Нельзя называть. Иначе Оно узнает, что мы о Нём говорили. Тогда будет хуже.

Она вдруг встала, подошла к полке и сунула «Маленького принца» обратно, в самый дальний угол, за толстый том энциклопедии.

— Не будем больше читать эту книгу. Она задаёт неправильные вопросы.

Катя поняла, что ступила на очень опасную территорию. Она испугала девочку. Но в этом страхе был и прорыв. Значит, Кате не показалось, что Наталья слишком странная. Даже при условии всех предыдущих событий. Интересно, а она до того вечера любила свою дочь и мужа? И возможно ли, что человек после такой травмы просто забывает, как это — любить кого-то?

— Хорошо, — тихо согласилась Катя, поднимаясь. — Не будем. Давай лучше поговорим о чём-нибудь безобидном. О чём ты мечтаешь? Представь, что можешь загадать одно желание, и оно обязательно сбудется.

Арина задумалась, возвращаясь к столу с недорисованным яблоком. Она взяла кисточку, обмакнула её в воду, но не в краску.

— Я бы хотела, — прошептала она, глядя, как вода растекается по палитре бесцветной лужицей, — чтобы у меня был брат. Или сестра. Чтобы я была не одна на этой планете. Чтобы у короля и королевы был ещё один подданный. Тогда, может быть… — она замолчала, размазывая воду по дереву.

«Тогда, может быть, внимание разделилось бы. Тогда, может быть, колпак стал бы не таким тесным», — мысленно закончила за неё Катя.

Она поняла, что её миссия только что изменилась. Она приехала сюда, чтобы спрятаться. Потом — чтобы заработать денег и уехать. Теперь же она останется здесь, чтобы сделать нечто невозможное: украсть этого ребёнка из-под колпака. Не физически (пока), а психически. Вернуть ей право на собственные мысли, на тихий внутренний шум, который не привлекает чудовищ, а является просто голосом живой, ранимой, настоящей девочки.

А для этого ей предстояло выяснить, что за «Оно» правит бал на этой планете, пока её Король и Королева лишь выполняют его странные, пугающие ритуалы.