Глава 4. Когда всплывает правда, дышите ртом

«Иногда правда подталкивает людей к нужному нам результату лучше любых манипуляций и красивой лжи.

— — — заказать шкафы на кухню!!!» 

— Что все это значит?! — ректор не заставил себя долго ждать.

— Мистер Хант! — я улыбнулась ему совершенно искренне, — А вот и вы! Не волнуйтесь, мы почти закончили и скоро уходим.

Он резко остановился и прошелся по композиции цепким взглядом. Жори, семенивший за ним, остановиться вовремя не успел и врезался в его спину, сам же и покачнувшись. Ректор этого будто и не заметил. Привык уже, поди! 

Когда мы пошли в сторону подземных лабораторий, Жори даже сразу и не понял, решив, что мы хотим поговорить со студентами, у которых там сейчас идет практика. Когда же мы прошли мимо занятых помещений в сторону закрытого на время крыла, Жори занервничал. Но куда ему нас остановить?

Он, конечно, попытался объяснить, что посторонним туда нельзя, но пробежавшись глазами по разрешению, подписанному министром культуры и просвещения, побледнел еще больше, чем до этого, и вынужден был с дрожью в голосе сообщить, что должен позвать ректора. Мы против не были! Пока он до ректора дойдет, мы уже успеем осмотреться.

У «святого места» вполне ожидаемо было свое темное пятно.

— Западное крыло в конце коридора? — я постучала пальцем по подбородку, осматривая помещение, — А не в западном ли крыле в конце коридора та лаборатория, сгоревшая из-за срыва первокурсника-огневика?

— Так то на третьем этаже, — покачал головой Виль, но все же нахмурился задумчиво.

Я кивнула.

— На третьем. Но совпадение забавное.

Подземная лаборатория тоже была забавной. Если можно было так выразиться. Углы потолка покрывала какая-то поблескивающая слизская субстанция, порой свисающая по стенам, простите боги, соплями и расходившаяся паутиной по потолку. Стоило нам войти, граф раскинул над нашими головами полупрозрачный защитный барьер, гревший макушку почище летнего полуденного солнца.

— Что это такое? Королевская академия втайне вырастила какой-то новый вид плесени?.. Оно опасно? — уточнила я.

— Ну тут сложно точно сказать. Когда я выпускался, закрыли еще только одну аудиторию, а теперь уже три. Да и то я узнал случайно. Я-то на боевом факультете отучился, а мы по лабораториям особо не шлялись, — граф тоже выглядел слегка удивленным, — Я только слышал шепотки, мол, отходы экспериментов скопились, и в этих помещениях опасно проводить опыты. Слишком много всякого в этой дряни намешано — мало кому хочется проверять, как оно срезонирует при проведении практических работ…

— И что, это не чиститься? — удивилась я.

— По идее, чистить надо после каждой работы в закрытом не проветриваемом помещении. Я бы даже сказал вычищать каждый угол. По техники безопасности. Но так почти никто никогда не делает, потому что слишком затратно и хлопотно. И, вроде как, если пару раз пропустишь — ничего страшного не произойдет. Но получше об этом тебе всякие умники расскажут из тех, кто магичит в таких вот лабораториях, — мужчина развел руками, продолжая с искренним интересом рассматривать переливающуюся разными цветами гадость на стенах.

— Вот бы магический слепок сделать… — вздохнула я.

Надо было серьезнее отнестись к просьбе профессора и запастись артефактами для магического слепка помещения. Но кто же мог подумать, что мы вообще будем на это время тратить? Я вот даже не собиралась сильно заморачиваться, выполняя просьбу профессора — что мне до до академии, по большому-то счету?

— Ну так-то можно, — Виль поскреб задумчиво висок, что-то прикидывая, — Примитивненький камешек я тебе сделаю, но хватит его часа на два-три…

Я вскинулась.

— Так делай же скорее! — я зачем-то дернула его за рукав, — Нам еще второй и третий этаж осматривать! Потом разберемся, что это все значит и есть ли связь, пока надо просто  насобирать всего и побольше… Я точно знаю, что на ремонт им год назад выделили крупную сумму!

— Хорошо, только выйдем в коридор.

Он улыбнулся как-то слишком ласково, глядя на меня, и, неожиданно для себя, я смутилась. Показывать это не хотелось — еще чего лишнего подумает! — так что я начала вслух прикидывать, чтобы заполнить тишину, как это все можно использовать, сколько времени мы можем потратить на дальнейший осмотр, чтобы успеть показать слепки профессору… Граф Фламмен продолжал улыбаться, выписывая какие-то фигуры руками.

Полагаю, нам стоило порадоваться, что кабинет ректора находится достаточно далеко от подземных лабораторий. К тому моменту, как Жори добежал до ректора, а ректор — до его будущих проблем, нас на месте преступления уже не было. Не зря, ой не зря я поторапливала Виля и совсем не изящно перескакивала по несколько ступенек, чтобы поскорее закончить.

Поймал нас ректор уже на третьем этаже. Видимо, когда сообразил, что именно мы ищем. А раз занервничал, значит в верном направлении ищем! Вообще-то, я вовсе не была уверена, что пожар как-то связан с их маленькой подземной тайной — в конце концов между ними целый во всех смыслах этаж! Но в этом уже пусть знающие люди разбираются.

К тому моменту как ворвался запыхавшийся ректор я, к счастью, уже успела и отдышаться, и поправить прическу, и заправить чуть съехавшую рубашку обратно в штаны и даже набросать в заметках план разговора с профессором!

Я уже пообещала, что мы отменим соревнование шестикурсников, но боевое отделение отношения к безалаберности  представителей магической науки не имели, так что давить на это бесполезно. Я выписала пару пунктов, припомнив, насчет чего там ворчал сам профессор, и собиралась обсудить это с графом по пути обратно. Сам он пока был занят, занимаясь довольно непривычной для себя работой по снятию магического отпечатка с помещений, периодически чертыхаясь, что такая тонкая работа никогда не была его сильной стороной. Я старалась его просто не отвлекать.

— Что вы тут делаете?! — заорал ректор, — Вы не имеете права!

Мне бы было его жаль, будь я чуть более жалостливой. Глаза его были покрасневшими и слезились, судя по мешкам, от недосыпа; он как сторожевой пес раздражался от того, что в его дом забрались посторонние, да еще вынюхивают что-то — я бы на его месте тоже бы была в бешенстве. В конце концов, за всем не уследишь. Иногда какие-то вещи просто выпадают из поля твоего внимания — я это отлично знала и по себе и по многим своим коллегам.

Вот только я тоже была до сих пор слегка раздражена. Не только их отношением, из-за которого мы потратили гораздо больше времени, чем могли бы. Скорее из-за всех таких, как они, из-за которых я постоянно тратила больше времени и сил, чем могла бы. Накопилось, в общем! С кем не бывает? Просто, видимо, они попались не в то время и не в том месте.

В общем, стыдно мне не было. Скорее, весело. Приятно, когда вертеться ужом надо не тебе!

Так что мистера Ханта я встретила с самой искренней своей улыбкой. Правда моя искренняя улыбка была и в половину не такой располагающей, как фальшивая, так что ректор не улыбнулся мне в ответ.

Я покачала головой.

— Вообще-то, имеем. Но вы так не волнуйтесь, пожалуйста, мы, в общем-то, закончили… — я оглянулась на Виля, и тот мне кивнул, — И уже уходим!

— Я никуда вас не выпущу, пока вы мне не скажете, что вы тут вынюхивали! — воскликнул ректор, перегораживая вход, — Значит, вся эта чепуха про обучение девушек была только прикрытием?! Ну, конечно, — поражено замер он, — Как я вообще повелся на такую глупость? Это же бред полный! Кто всерьез станет таким заниматься?.. Вы просто отвлекали мое внимание! — он обличительно указал на нас пальцем, — Я подам жалобу! Вы так просто не отвертитесь, о подобных проверках должны сообщать заранее, это прописано в…

— Ах да! Совсем забыла… — перебила его я, — Вы уж мне простите, девичья память такая короткая! — я посмотрела ему прямо в глаза, наслаждаясь моментом, — Вам привет от профессора.

Я любовалась ошарашено округленными глазами и нервно дернувшимся кадыком и запоминала каждый миг. Когда мне еще представится случай так отдохнуть своей черствой мстительной душой?

Я не обманывалась — дальше не будет легче; дальше я не буду вести себя подобным образом, нарываясь на проблемы, дальше все будет так же. Я буду мило улыбаться, слушать плохо завуалированные насмешки, и, как выразился Виль, «позволять вытирать о себя ноги».

Потому что у меня далеко не всегда на руках есть разрешение, а в министерстве — покровитель. Потому что если я не хочу, чтобы меня просто-напросто задавили авторитетом за характер, до момента, когда у меня у самой этого авторитета будет достаточно, свои претензии лучше придержать невысказанными.

Но сегодня я выжму из этой ситуации столько, сколько смогу. Может быть даже когда-нибудь скажу Вилю спасибо, что растормошил меня. А может и не скажу.

Ректор скрипнул зубами и на секунду прикрыл глаза.

— Вот же старый гавнюк!.. — прошипел он себе под нос, ничуть не смущаясь нашего присутствия, — Даже когда сдохнет, в покое не оставит, лис трухлявый…

— Мне так и передать? — я склонила голову к плечу, вопросительно заглядывая ему в глаза.

Мужчина тут же вскинулся, ноздри возмущено раздулись.

— Так и передай! — рявкнул он, набычившись.

— Нет-нет!.. — Жори навалился ректору на спину, одной рукой уцепившись за его плечи, а другой на удивление ловко закрывая рот, — Передайте, пожалуйста, если вам не сложно, что мы всегда рады его видеть, передаем наилучшие пожелания и…

— Скажи, что я спляшу на его могиле!.. А ну перестань!.. — попытался вставить свое слово мистер Хант, выраваясь, но Жори уже снова обвил его всеми своими конечностями, придавливая локтем рот.

— …и мы очень рады, что вы зашли, да! Очень рады! Приходите еще, и не надо скрываться — мы сами вас везде проведем, все покажем…

— Мхгм!…Например, вход в преисподнюю...да хватит, Жори! Вам там самое место!..

— А мы там уже были сегодня! — покивал Виль.

— …мы так рады, что вы зашли!… — тараторил парнишка, перебивая начальство, — Очень рады!

— Очень колоритно смотрится крысиный скелет в желтой блестящей слизи! — радостно оскалился граф Фламмен, когда я уже тянула его к выходу.

Не стоит и дальше терять лишние минуты!

— …и если вы найдете у нас какие-то проблемы!.. — продолжал нам вслед кричать Жори, — Мы только рады будем — ведь хотим развиваться и двигаться вперед! Мы сами готовы все исправить под вашим чутким присмотром! Передайте, пожалуйста! Ну, если вас не затруднит…

— Обязательно передам, благодарю за ваше гостеприимство! — я ободряюще улыбнулась Жори на прощание, действительно собираясь именно его слова и передать; Жори напоминал мне меня, — Да идите же вперед, мы торопимся!..

— И не возвращайтесь!.. — орал ректор, — Мы вашими разрешениями в следующий раз подотрем себе…

— Да я вам сам подотру, если штаны снять не побоитесь! — пообещал граф, и я резко дернула его вперед, скорее закрывая дверь лаборатории.

— У твоих слепков срок жизни, кажется, не настолько длинный, чтобы весь день лаяться с уставшим человеком, — напомнила я.

— Тебе его жаль что ли? — удивленно фыркнул граф.

— Нет, — я мотнула головой, — Я просто по себе знаю, как приятно поскандалить, когда все уже достало, а работы меньше не становится. Так что надо скорее убираться отсюда, у нас еще столько дел!

Хотелось бы мне выглядеть строго и собрано, чтобы не избаловать графа на то, что мы всегда так будем работать, но стянуть с лица веселую злорадную улыбку никак не получалось. 

Стоило нам тронуться в сторону министерства, я взяла мужчину в оборот, советуясь с ним, как лучше представить предложение о запрете соревнований для выпускников на этот год, но…

— Слушай, а может не надо их запрещать? — как-то жалобно уточнил он после того, как я вывалила на него все идеи, — Соревнования — это очень весело! Я и сам когда-то только его и ждал все шесть лет…

— Чего?

Я даже не сразу поняла, что он сказал. В смысле, не запрещать?! Я между прочим для него старалась! Я на мгновение застыла и ошарашено поскребла висок. В смысле — для него?.. Для себя, в смысле!

— Я хочу, чтобы они страдали, — совершенно честно сказала я в итоге, продолжая чуть удивленно хмуриться.

Граф поперхнулся и прикрыл улыбку ладонью.

— Это даже забавно, как мало людей вокруг осознают, что кроется за этим милым личиком…

— Вот и хорошо, что не осознают, — кивнула я, — Может у меня еще и не получится их отменить — кто я такая? Но все, что могу, я для этого сделаю.

— Ну я просто к тому, — потянул мужчина, продолжая разглядывать меня смешливо сощуренным взглядом, — что может предложить профессору не отменять их, а просто сделать вид, что отменяет? На какое-то время! А потом широким жестом пожалеть и вернуть все обратно. Тогда и не надо придумывать такой длинный список причин. Вполне должно хватить и того, что вам обоим хочется подгадить академии!

Я вскинула брови. А идея-то превосходная!

— Ну, в целом, звучит приемлемо в качестве запасного варианта, — кивнула я, записывая.

— Можешь поцеловать меня в качестве поощрения, — радостно разрешил он, предано глядя в глаза со спокойной, совершенно расслабленной улыбкой.

Я застыла, будто пойманная с поличным, не зная, что на это ответить. Вот как у него получается говорить так, чтобы даже у меня самой создавалось впечатление, что с его стороны это очень милое одолжение, о котором я всегда мечтала?! Губы тут же потеплели, и я непроизвольно облизнулась.

Это не прошло мимо взгляда мужчины, и он понимающе, даже как-то сочувственно улыбнулся, чуть приближая лицо и прикрывая глаза.

Будто милостиво позволял прикоснуться к себе…

А сам из-под ресниц каким-то почти острым, совершенно не затуманенным взглядом следил за реакцией. Спокойно ждал, ни капли не смущаясь, даже не сомневаясь, что поцелую. Я нахмурилась, совершенно не собираясь потакать ему. Пусть сам себя поощряет! Он, будто прочитав мысли, растянул губы в насмешливой улыбке, и сердце в груди возмущенно дернулось.

Вот стервец! Смутить удумал?

Я резко подалась вперед, хватая его за волосы на затылке и слегка сжимая их в кулаке. Прижалась губами к его губам, крепко, но не приоткрывая губ. И быстро отстранилась, натолкнувшись спиной на его руки, уже готовые меня притянуть.

Поощрить, да?

— Хороший мальчик, — одобрительно улыбнулась я, откидываясь на стену кареты.

Он демонстративно разочаровано выдохнул и так же откинулся обратно на стену. А я открыла блокнот и снова окунулась в работу, размышляя вслух и втягивая Виля в беседу.

Я нахмурилась, стараясь не думать о том, почему, стоит ему немного повыделываться, все мое самообладание летит в бездну. Мне срочно нужно было вымести из головы все ненужные мысли. И желательно, не только из своей.

— И что, нельзя сделать слепки слепков? — нахмурилась я, — Ну так давайте скорее отправим туда магов с нормальными артефактами, пусть снимут все показатели, соберут улики… Оснований-то для этого достаточно?

Профессор кивнул.

— Оснований достаточно, но если начинать против них такое полномасштабное расследование, то Васия просто с должности снимут.

— Ну и пусть снимут, — не удержалась я, — Он же не досмотрел! Пожар ведь случился из-за того, что они годами пренебрегали техникой безопасности, а потом все это укрыть пытались.

Графа срочно вызвал отец, и он убежал в министерство иностранных дел, пообещав еще зайти, так что с профессором мы остались в его кабинете вдвоем обсуждать дальнейшие действия. Кабинет у профессора был совсем небольшой, очень уютный и слегка захламленный. Мы сидели не за рабочим, а за кофейным столиком в уютных подранных то ли домашним котом, то ли диким зверем креслах, которые профессор утащил из дома, когда его дочь решила делать ремонт и выкидывать все старье.

Перед тем, как уходить, граф объяснил, что, судя по всему, эта магическая «плесень» ползла-таки наверх, но первый и второй этажи были заняты будущими математиками и дипломатами, которым она особо не мешала жить, а вот на третьем были аудитории магов. И хотя на вид аудитория была только слегка погоревшей, фон там был очень неспокойный. По словам Виля, при таком настоятельно рекомендовалось не проводить никаких серьезных магических манипуляций.

— Милая, — покачал головой профессор с покровительственной улыбкой, — Любой, кто придет на его место, столкнется ровно с теми же проблемами; и с любым, кто придет на его место, мы тоже столкнемся с теми же проблемами. А Васий хороший мальчик, на самом деле… Своенравный и вспыльчивый, но работу свою любит. Лучше его припугнуть, чтоб он этим занялся серьезно и хоть какое-то время отчитывался по-человечески, чем начинать все заново с другим человеком. Еще не факт, что получится подыскать кого-то, кто лучше подходит…

Я понимала, о чем говорит профессор, и головой-то была с ним совершенно согласна. Все, что он сказал, было разумно и правильно. И всяко поважнее моих мелочных обид. Но все равно было как-то по-детски обидно, что шалость не удалась. Я бы полюбовалась их лицами, если бы соревнование и правда отменили, финансирование бы урезали, в газетах их имена полоскали бы с тем же насмешливым высокомерием, с которым они разговаривали с нами, а ко всему их бы еще ждали кадровые перестановки! И все это после визита бедной девочки, которая уже могла бы второго нянчить…

— Все-таки я не очень добрый человек, — я сощурилась от мигнувшего мне в глаза через окно солнечного луча и улыбнулась, пригубив чай.

Профессор на это весело блеснул глазами из-под линз очков, у которых одна дужка погнулась и из-за этого они сидели на носу не ровно, а чуть-чуть по диагонали, добавляя мужчине чуть несерьезный вид.

— Ничего-ничего, голубушка, — профессор растянул тонкие, морщинистые губы в ответной улыбке, — Иногда от недобрых, но спокойных людей пользы обществу больше, чем от самых горящих добром идеалистов.

Я согласно кивнула, а сама задумалась. Польза обществу? Да чхать я хотела на общество. Еще мне проблем общества не хватало! Но с другой стороны, если приносить ему какую-то пользу, это же тоже может обернуться какими-то выгодами? Это стоило обдумать. А пока я просто призадумалась, прикидывая, есть ли польза обществу от того, что я сейчас делаю.

По всему выходило, что да — и еще какая! Если протоптать дорожку для использования интеллектуального и магического потенциала женщин — это же хорошо скажется на развитии культуры? Если верить опыту Северного Содружества — то да. То есть недобрая я, вроде как, делает благое дело.

Потенциал же от налаживания через нас культурных связей Востока и Севера вообще огромен! На первых порах придется потратиться, конечно, но выхлоп в экономическом и политическом плане должен быть такой, что обществу бы впору памятник мне поставить.

Я усмехнулась. Я даже сама сделаю набросок для этого памятника! Но сначала придется прыгнуть выше головы, потому что пока моя голова не справляется настолько, что о ежемесячном отчете в конце следующей недели я даже думать боялась. Придется ночами сидеть и делать из бумаг шедевр аналитического искусства, а то еще отберут проект и отдадут кому поспособней.

Но вообще, почему бы не сделать целью жизни работать так, чтобы моим именем при жизни улицы называли? Чтоб и обществу польза, и мне почет.

— Как думаете, если мне сделают памятник, я на нем буду изображена обнаженной?

Итоги моих размышлений, пожалуй, пока не были преисполнены желанием нести добро и пользу обществу.

— При жизни может и поостерегутся, — профессор бесполезно пытался поправить очки, чтобы они сидели хоть чуть ровнее, — А как умрешь, точно разденут! Уж больно хорошенькая. Еще крылья сзади прицепят и будут рассказывать о чистоте твоей души, тела и помыслов… Ну это если власть не сменят, а так — может и просто разденут.

— Ну, тоже неплохо… И все-таки, — вздохнула я, — Хоть финансирование-то урежем?

— Урежем! — радостно улыбнулся профессор. 

Следующим пунктом сегодняшних дел было общение с княжной. Фельетоны я ей решила носить в учебниках по истории и культуре Западного Королевства, которые собираюсь как-нибудь аккуратненько посоветовать ей тоже полистать на досуге. Учебники это были не те, по которым учат обычно в школах и академиях или на дому, а скорее труды людей, разбирающихся в вопросе.

Например «О дипломатии» барона Ленри, бывшего личного помощника и в какой-то мере наставника герцога Фламмена, нынешнего министра иностранных дел. Был издан довольно небольшим тиражом на деньги самого герцога, и когда я — скорее из желания обратить на себя внимание — спросила у него, что бы он посоветовал почитать по истории наших отношений с Восточным Княжеством, он указал мне именно на эту книгу.

Откопать ее было непросто, но с чистой душой могла сказать — оно того стоило! Барон Ленри без всякой претензии и пафоса, но очень простым и живым языком рассказывал о формировании внешнеполитической повестки во времена его работы в министерстве, постоянно отвлекаясь на довольно обширные исторические отступления. И вот эти отступления давали фору всем учебникам по истории, которые я когда-либо читала. Упор в них был не на даты и имена, а на причинно-следственные связи. События прошлого описывались с точки зрения того, как они влияют на настоящее, а описание настоящего не обходилось без предположений о том, как оно может повлиять на будущее.

В общем, я в итоге перечитала все, что когда-либо выходило из-под его пера и могла с чистой совестью отсоветовать кому угодно! Княжне, которая когда-нибудь должна была стать королевой, это точно лишним не будет.

Пригласила она меня еще вчера, как и в прошлый раз, в оранжерею. Насколько я знала она ее вообще оккупировала и проводила там чуть ли не большую часть своего времени, потеснив любившего когда-то там поработать наследника.

Когда я зашла, там уже была королева.

Что меня всегда поражало в этой женщине, так это то, что ее почитали красивейшей женщиной едва ли не всего континента при том, что ее сложно было бы назвать даже хорошенькой даже, полагаю, в лучшие ее годы. Это была совершенно обыкновенная, ничуть не миловидная женщина среднего возраста, со слишком крупным носом, длинным тонким ртом и небольшими глазами, но в ней было столько стати, что не восхищаться ей просто физически не получалось.

На ней когда-то мечтал жениться Восточный Князь, отец нашей княжны, но она согласилась принять его предложение лишь с условием, что он распустит свой гарем. В этой истории было несколько забавных моментов: во-первых, за такую дерзость от нее чуть не отказались собственные родители; а во-вторых, князь-таки согласился с ее условием. Но тут уже подсуетился наш король.

Одна радость, князь успел согласиться, но не успел распустить! Это, конечно, в свое время добавило напряженности в и без того непростые отношения с восточной страной.

Сейчас же Ее Величество со своей невесткой сидели в угрюмом молчании, явно не совсем понимая, как друг с другом обращаться. Было между ними с самого начала некоторое напряжение из-за склочного характера княжны и теперь, когда княжна Ярилая подуспокоилась, они явно пытались изобразить что-то, отдаленно напоминающее потепление в отношениях.

Получалось пока натянуто. Я глубоко поклонилась, приветствуя. Княжна выразительно дернула бровями, кажется, пытаясь что-то мне намекнуть. А Ее Величество посмотрела на меня так, как смотрят на говорящую мебель. Или на слуг.

— Ты что-то хотела? — нахмурилась она, — Кажется, ты зачастила сюда. Насколько я помню, дел у тебя достаточно.

Я сглотнула и прикусила изнутри щеку.

Мне же просто показалось? Она не намекала, что я не справляюсь с работой? Потому что если она решит, что я не справляюсь, то что ей будет стоит забрать мои проекты и отдать их кому понадежней? Она уже через пять минут даже не вспомнит, что я вообще ими когда-нибудь занималась!

Резко накатила тревога. Вот сейчас она решит, что я развлекаюсь чаепитиями вместо работы, а может еще разозлиться, что встречаюсь с княжной за ее спиной, я впаду в немилость, у меня заберут работу, а может и место в министерстве… Прощай памятник, прощай особняк, прощай графский титул! Но, кроме шуток, каждый раз, когда накатывало осознание того, насколько пока шатко мое положение, насколько мелки — достижения, становилось плохо почти физически.

То, чем я сейчас занимаюсь — это шанс. Шанс сделать себе репутацию кого-то большего, чем просто исполнительного секретаря герцога Сильбербоа. И если я сейчас его лишусь, то черти знают когда представится следующий…

— Я подобрала Ее Высочеству книги, о которых она просила, — пролепетала в итоге я, кое-как успокаивая нервно колотящую в виски кровь, — По истории и культуре нашей страны…

Ее Величество одобрительно посмотрела на невестку.

— Если тебе интересны эти темы, я подберу тебе достойных учителей. Я рада, что ты не хочешь быть просто смазливым приложением к мужу, но в таком случае твоим образованием должны заниматься серьезные люди — вовсе не обязательно дергать мелких чиновников для таких поручений.

Щеки, помимо воли, все же вспыхнули. Самым обидным во всем этом, пожалуй, было даже не то, что все это она говорила прямо при мне, будто меня здесь нет, а то, что все это было правдой.

Княжна с мгновенье помолчала, прищурившись так, будто уже собирается сказать Ее Величеству, где она видела ее мнение, а потом вдруг, будто передумав, как-то уныло поскребла ногтем блюдце, обижено нахмурившись.

— Но я хочу Фиви…

Королева удивленно вздернула брови, снова обратив на меня взор. Мурашки от ее взгляда опасливо разбежались от загривку в сторону места, которое обычно чует проблемы. Женщина подозвала меня и посмотрела на обложку книги, которая лежала сверху. Потом приподняла ее и посмотрела следующую. Я стояла и чувствовала себя не человеком, а подставкой.

— Хороший выбор. Пожалуй, для начала это лучше, чем сухое заучивание дат, имен и событий. В Восточном Княжестве, сколько я знаю, девиц особо не учат?..

— Учат! — вскинулась княжна, но быстро поскучнела, — Просто другому…

— Ладно, — вздохнула королева, поднимаясь, и снова посмотрела на меня, — Мой племянник очень вас рекомендовал, а он довольно скуп на похвалу, так что, полагаю, на первое время я могу вам доверить Ее Высочество. Пройдитесь по основам, а я пока поищу, кто займется твоим обучением более углубленно. Вы одного возраста, кажется, так что может оно и к лучшему.

Одного? Да я почти на десять лет ее старше!

— Мисс… — она посмотрела на меня с вопросом.

— Ламбри, Ваше Величество.

— Да, мисс Ламбри. Надеюсь, это не отвлечет вас от ваших основных обязанностей и на следующей неделе я услышу по нашей будущей программе культурного обмена что-то более вразумительное, чем в прошлый раз.

Я правда все понимала. Я все понимала умом. Но все равно было обидно. Когда я бегала и доказывала, что идея чего-то стоит, выискивая финансирование, все усмехались что эта ерунда яйца выеденного не стоит. Вбухать кучу средств ради обмена художниками и историками, когда надо концентрироваться на военных и дипломатах? Выделили даже не финансирование, а мелкую прибавку к зарплате ради формальности и смотрели так, будто мне дали поиграться, просто чтобы порадовать герцога Сильбербоа перед свадьбой. После первого же отчета это стало «нашей будущей программой», и теперь уже никто не мог понять, почему такими серьезными вещами занимается какая-то выскочка. В каждой интонации королевы я слышала угрозу. Только оступись, только дай повод и программу передадут под покровительство того, кто справится с ней лучше. Пока меня спасало только расположение герцога, племянника короля, которого Их Величества не хотели попусту расстраивать, и то, что я еще не успела оступиться.

— Конечно, Ваше Величество.

Я поклонилась. Когда королева вышла, я вытерла о штанину вспотевшие ладони, наплевав на приличия. Княжна после ее ухода тоже расслабилась и развалилась на стуле, понимающе мне ухмыльнувшись.

— У меня от ее взгляда волосы на руках встают, — она махнула рукой в сторону освободившегося стула.

Я присела, тут же откинувшись на спинку и облизала пересохшие губы.

— Очень понимаю.