Глава 9. Затишье перед бурей

Я шла по коридорам дворца, порой здороваясь и кланяясь знакомым, упорно давила безмятежную улыбку и, пожалуй, слишком крепко стискивала стопку книг в руках. Будто держалась за нее. Жизнь шла под откос.

Я могла сказать это с полной уверенностью. Потому что из головы никак не хотел уходить Виль. Виль, который нахмурившись, ругал меня, что я не дала себя проводить. Виль, который брезгливо морщился, услышав мое имя из уст барона Шурейджа. Виль, который смеялся над теми, кто считал меня робкой и безобидной. И почему-то видел во мне, своей расчетливой и честолюбивой любовнице, что-то трогательное.

Чтоб тебя черти в преисподней драли, рыжий засранец. Кажется, я влюбилась.

Вот только от меня он хотел только приятно проведенного времени вместе. Он ясно дал это понять с самого начала. А я… я не знала, чего я от него хотела.

— У тебя какие-то проблемы с этими нарциссами? — уточнила княжна.

— Что? — я вскинула на нее взгляд.

Боги, я о ней и забыть успела…

— Ну, ты на них так смотришь, будто взглядом испепелить хочешь, — усмехнулась девушка.

— Прошу прощения, я задумалась, Ваше Вы…

— Ярилая! — напомнила княжна, нахмурившись, — Я же просила — наедине по имени! У меня уже уши болят от этих длинных обращений. И как вы тут живете так — слов не бережете. Все лишь бы подлиннее, а толку… — она махнула рукой, — Так что у тебя случилось? О чем задумалась так, что чуть блюдце мне не раскрошила.

Я вскинула брови. Поставила блюдце с чашкой обратно на столик. Последнее время княжна все быстрее и быстрее сокращала между нами дистанцию. Это было замечательно, вообще-то, ведь именно этого я и добивалась, но… что-то я, кажется, отвыкла, что все подряд интересуются моими делами, моим благополучием и вообще — моей жизнью. И спрашивают в расчете на честный ответ. А отвечать честно не было никакого желания.

— Думаю о судьбах страны, — с придыханием поделилась я.

— Ну не хочешь, не говори! — она тряхнула темной гривой и обижено прищурила глаза.

— Дурацкие проблемы личного характера, — признание вылетело так быстро, что я и сама не успела понять, зачем это сказала.

Вот именно поэтому жизнь и идет под откос! Никакой концентрации с этим дурацким Вилем.

Княжна радостно блеснула темными глазами и паскудно улыбнулась любопытной девичьей улыбкой.Конечно же она не могла не знать того, о чем болтал весь двор.

— А я слышала, у графа Виля уже в пятнадцать лет был целый гарем из любовников и любовниц! Семь штук на каждый день недели и каждый месяц эти семь штук менялись! — у девчонки глаза загорелись, и она вперила их в меня, срочно требуя подтвердить эту нелепицу.

— Очень, кхм… — я прочистила горло, — Очень сомневаюсь, что это правда. Скорее всего, он же сам это и придумал, — предположила я, — Уж больно нелепо звучит…

Княжна тут же поскучнела.

— То есть, история про то, что в детстве Его Занудное Высочество перепутал графа Фламмена с девушкой и при всем дворе сделал ему предложение руки и сердца — тоже выдумка?

Я покачала головой. Эта история была правдой. И насколько я знала, его подвиг потом чуть не повторил герцог Сильбербоа и, пожалуй, именно в такие моменты понимаешь, что они и правда родня!

— Ну хорошо! — оскалилась княжна, — Значит в нем есть хоть что-то забавное. Я слышала, что граф Фламмен тогда так обиделся, что даже заплакал, — я удивленно вскинула брови, пытаясь представить себе Виля плачущим; картинка получилась отчего-то заманчивой, — И сжег любимую оранжерею принца дотла!

А вот это уже больше было похоже на правду!

— Полагаю, вы уже выписали себе список шуток на эту тему для дражайшего супруга? — я улыбнулась.

Все-таки, пожалуй, откровенничать с княжной у меня не было никакого желание, хотя интуиция говорила, что ей, в целом, можно доверять. Слишком прямодушная и гордая, чтобы предавать чужое доверие без серьезной причины. Но говорить с ней о личном я все-таки не была готова. Так что осторожно перевела разговор на ее отношения с Его Высочеством. А тут ей было что сказать!

Минут пятнадцать она рассказывала мне, что принц ни разу не душка, а значит должен страдать, но никакой серьезности в ее голосе не звучало, так что я особо не переживала из-за таких разговоров. Наоборот, было похоже, что она очень хочет привлечь его внимание, но сама это не осознает.

— Кстати! — вдруг всполошилась она, — Хотела у тебя спросить. О судьбах страны. Я не уверена, так как недавно здесь живу… И вообще, газетчики в королевстве, конечно, по жизни избалованные, — она чуть скривилась, выломив бровь, — У нас бы таких наглецов никто терпеть не стал! Но я не о том. В общем, мне показалось, что последнее время… Они будто совсем разошлись. Но я не уверена, поэтому хотела спросить у тебя. Будто резче стали, понимаешь? Будто специально нарываются.

Она смотрела на меня с искренним любопытством. И легким сомнением. Кажется, ей было слегка неловко, что я могу посмеяться над ее наблюдениями, но вообще-то…

— Пожалуй, да.

Ярилая улыбнулась. Я почувствовала что-то вроде прилива гордости за то, что она обращает внимание на такие вещи, хотя и собирает вырезки, в общем-то, забавы ради. 

«— Приходи почаще.»

Голос княжны все звучал в голове. По моим сведениям она так ни с кем и не сблизилась.

Кроме меня.

Большинство местных дам она уже успела отвадить от себя дурным поведением, а те, кто вели себя излишне подобострастно и навязчиво хотели с ней подружиться, скорее вызывали в девочке раздражение. С мужем она пока так и не наладила хоть сколько-нибудь теплое общение.

То есть, на данный момент, я единственная, кто вызывает у нее симпатию.

Результат теперь нужно закрепить, пока остальные не опомнились, но вот пользу я из этого извлечь смогу еще черти знает когда! На данный момент княжна все же была скорее формально важной фигурой, чем фактически. И тут главное не забывать периодически сливать тем, у кого в руках и правда есть власть, информацию о княжне так, чтобы пока она не обретет хоть какое-то положение в нашем обществе, его не потеряла я, поставив не на того.

Стоило об этом подумать, мне навстречу выплыла королева в окружении фрейлин. Вообще, выплыла — не подходящее слово. Ее Величество двигалась резко и быстро, как не пристало женщинам ее положения. Порой даже едва не бежала и плевала на впечатление, которое производит своим мощным, сшибающим все на своем пути, ходом.

Но таким, как она, это позволена. И не потому, что она королева. В конце концов, на законодательном уровне они в нашей стране обладали не такой уж большой властью, и отношение во многом зависело от того, насколько их любили и уважали мужья и сыновья. Просто есть личности, которые не подстраиваются под окружающие их законы, а подстраивают их под себя.

Не смотря на то, что Ее Величество я порой недолюбливала, а порой и люто ненавидела; и хотя очень хотела завоевать ее расположение, лишний раз я с ней предпочла бы не сталкиваться…

Не смотря на все это, я бы хотела когда-нибудь стать похожей на нее.

Сшибать все на своем пути, и плевать с высокой колокольни кто и что об этом подумает. Наверное, именно это в ней так раздражало окружающих. Но ни у кого не хватало масштаба ее задавить, хоть и пытались многие, начиная с ее собственного мужа.

Интересно, а такими все-таки рождаются или становятся? Потому что если рождаются, у меня нет ни шанса.

Хотела бы я хотя бы оказаться в числе ее фавориток! Я усмехнулась.

Нет, тут мне ловить совершенно нечего. У Ее Величества уже давно свой сложившийся выводок змей, в который маленькому ужонку, вроде меня, лучше даже не соваться — мне там откусят голову в первые же пять минут!

Я смотрела на нее и все четче осознавала, как же жалко смотрятся мои попытки сблизиться к княжной. С такой свекровью княжна еще долго не сможет играть в свои игры, да и не умеет пока, по-хорошему. Что мне может дать дружба с ней?

Чем дольше, тем больше я понимала, что совершенно ничего. Меня ослепил ее титул, но за ним на данный момент абсолютно ничего не стоит.

— Мисс Ламбри, — позвала Ее Величество.

Я глубоко поклонилась, прощебетала приличествующее приветствие и начала судорожно перебирать в голове, что мне рассказать ей про княжну, чтобы и лишнего не ляпнуть, и без новостей не оставить. Ее Величество едва заметно мотнула головой, и мы моментально остались наедине. Вперила в меня взгляд. Не злой, не агрессивный, просто заинтересованный, он все же был настолько тяжелым, что захотелось упасть на колени и покаяться во всех грехах.

Нет, Фиви, терпи! Если начать каяться, то это затянется надолго. Я даже сама не могла так сразу сказать, сколько всего в моей жизни могло бы сойти за причину отправить меня после смерти в подземное царство. А может список составить?

— Как дела у Ее Высочества? — уточнила королева, продолжая давить меня взглядом.

С чего бы начать этот список?.. О, вот, например! Один способный мальчик, вместе со мной претендовавший на место секретаря герцога Сильбербоа, ушел с последнего собеседования не потому, что побоялся его провалить, а потому что получил письмо от матери, в котором она умоляла его срочно вернуться в родное графство, потому что отец его на смертном одре и хочет озвучить сыну последнюю волю. Письмо это написала я. Не пришлось даже сильно стараться, подделывая почерк — когда такие новости, до сомнений ли!

— Ее Высочество в хорошем расположении духа! — с незамутненной радостью сообщила я, будто нет для меня большей отрады в жизни, чем хорошее настроение княжны.

Хотя, вообще-то, смотреть на нее радостную было действительно приятнее, чем на тот обиженно-злой комок ярости, коим она была, когда только приехала. Ярилая замечательно улыбалась, вообще-то, но очень уж редко.

— Ну и хорошо, — сощурила глаза королевы, — А новости-то есть, голубушка? — не повелась она на мою попытку поподробнее рассказать о том, насколько у нее хорошее расположение духа и чем она его запивала и заедала сегодня.

Новости… Новости — это, конечно, хорошо. Однажды я послала в газету анонимную записку с новостью о моем давнем недруге графе Тристе (ставшим недругом после недружеского предложения и очень недружелюбного отказа), о том, что его породистые скакуны, которых он разводил, продавал и выставлял на скачки, зарабатывая на этом большую часть своего содержания, уже пару поколений как не такие уж и породистые. А нужного вида граф якобы добивается с помощью косметической магии.

Не то что бы все сразу поверили в эту утку, но какой смысл рисковать, когда можно купить у более надежных заводчиков с безупречной репутацией? В общем, дела у него пошли не так ладно!

— Кажется, Ее Высочество, — я понизила голос и обеспокоено посмотрела на королеву, — Готовит Его Высочеству какую-то каверзу!

Готовила я однажды одному господину, явно решившему, что он не меньше, чем Его Высочество, одну каверзу…

— Какую именно? — я вздрогнула, уже готовая рассказать, как разыгрывала спектакль под названием «беременная любовница» перед женой того господина; королева же прибавила в голос металла, явно раздраженная тем, что  информацию из меня приходится вытягивать.

— Что-то связанное с его знакомством с графом Фламменом, Ваше Величество, — затараторила я, — Но больше я ничего не знаю. Я не посмела любопытствовать.

— Хорошо, — она кивнула, и с моих плеч будто моментально свалилась каменная плита, — Все-таки Ее Высочество жутко ребячливая и несерьезная, — скривилась королева, — Она думает хоть о чем-то, кроме злобных шуток, интересно? И откуда такие берутся?.. Я говорила, что лучше брать ее младшую сестру — та хотя бы послушная по донесениям!

Отчего-то я вспыхнула так, будто она говорила про меня.

«Приходи почаще»

В голове опять всплыла ее сегодняшняя, такая непривычная улыбка, в которой не было насмешки, просто радость от того, что она подметила что-то верно.

Захотелось как-то оправдать ее перед свекровью и доказать, что все совсем не так. Переубедить ее. Или кинуть ей в лицо, что «по донесениям» королева и сама послушанием отличалась когда-то едва ли…

Я вдруг разозлилась.

Вот же ведьма! Ну не все же вылезают у мамки из под юбки сразу такими занудными властными стервами, некоторые этому годами учатся! Княжна только-только привыкает, если мелкие пакости ее успокаивают — почему бы и нет? Зато она уже не устраивает большие пакости! Это же тоже прогресс?..

В конце концов, принцу полезно потренироваться в ответах на остроты, учитывая, как его полощут в прессе!

Я стиснула зубы.

Главное молчи, Фиви, улыбайся и молчи. Это не твое чертово дело. Не. Твое. Дело.

— Не могу с вами согласиться, — о боги, замолчи, — Ее Высочество шаловлива, конечно, но с большим интересом изучает историю и политику, и очень прилично для своего возраста поддерживает беседы на эту тему. Она любопытна и легко подмечает мелочи, видит причинно-следственные связи, а не просто запоминает факты…

Кто это сказал? Кто сказал это, а главное — зачем? Откуда в голосе этой дуры столько претензии?.. Претензии в сторону королевы? Зашейте ей рот кто-нибудь!

Ее Величество снова на меня посмотрела. Тем тяжелым, препарирующим взглядом, под которым хочется рассказать все, вплоть до того, что позавчера меня так рассмешил фельетон о ее сиятельной личности, что я вырезала его себе и спрятала в комоде у кровати. Прямо до слез рассмешил. Я вообще давно так не смеялась, чтобы потом щеки болели. А еще смешнее было от того, что именно она протолкнула закон об ограничении цензуры для прессы. Я решила, что буду перечитывать эту статейку каждый раз, когда мне будет грустно.

— Вот как? Со мной она все попытки подискутировать сворачивает, — задумчиво потянула королева.

Очень ее понимаю! Мне вот тоже хотелось поскорее свернуть беседу.

Она еще раз оглядела меня, вдруг усмехнувшись.

— Ее Высочество…

— Вы можете идти, — женщина махнула рукой, — Я вполне вами довольна, работайте дальше. Если она задумает что-то еще, посерьезней словесной шутки, немедленно мне сообщите. Я ведь могу на вас рассчитывать?

— Конечно, Ваше Величество, в любое время, — я поклонилась, опустив глаза в пол.

Нет, злиться на нее — это глупость. Ярилая сама виновата в таком отношении, так ведь? Какой мне смысл из-за нее подставляться, пусть даже и в мелочах? Зачем я вздумала перечить королеве, когда только-только добилась ее одобрения по своему проекту?

Надо рассказать ей о том, что княжна внимательно следит за прессой. Надо рассказать. Да, Ярилая просила не говорить, но это ведь не так и важно, в самом деле! В этом нет чего-то незаконного и даже сомнительного! Просто любопытная до информации девочка! А скрывать что-то от королевы — себе дороже. 

Мимо меня проходили приближенные к королеве дамы, и я не разгибалась, приветствуя их. Вдруг рядом со мной остановилась маркиза Миная. Симпатичная женщина с мелкими каштановыми кудрями, кокетливой улыбкой и живым, внимательным взглядом.

— Мисс Ламбри, добрый день! — проворковала она, — Чудесная погода, не правда ли? Кстати, как там Виль поживает? Давно он ко мне не захаживал, я уже успела соскучиться! — она звонко рассмеялась и уточнила, — Правда он хорош?

Я позволила себе удивленный взгляд и наткнулась на насмешливо-ласковую улыбку.

— Ну-ну, вы же его нынешняя любимица? Я ведь не ошиблась? — она вскинула круглые брови так, будто переживала, что и правда могла ошибиться; глаза же с равнодушным любопытством вглядывались в мое лицо.

Я выдохнула и ответила ей такой же мило-ядовитой улыбкой. Благо, это я умела не хуже других, а настроение из-за собственной несдержанности у меня было паршивое. Клин клином вышибает!

— А вы, полагаю, его прошлая любимица? — уточнила я, оглядывая ее сверху вниз, — И как? Правда хорош? — я мечтательно сощурила глаза и растянула улыбку шире.

Маркиза снова рассмеялась, ничуть не разозлившись.

— Слышали последние новости, мисс Фиви? — она взяла меня под руку и повела по коридору, продолжая щебетать так, будто мы были лучшими подружками, — В доме маркиза Роббера случился пожар! К счастью, никто не пострадал, но сгорел ровнехонько его рабочий кабинет с целым ворохом каких-то жутко важных бумажек! Вроде как, свечку не затушили, а она упала… Вот беда-то, да?

Я не стала скрывать вполне довольной улыбки.

— И правда бедняжка этот милый маркиз Роббер, — кивнула я.

Настроение тут же стало лучше. И чего я раскисла?

Если княжна пока не занимает никакого важного положения во дворе, можно же самой найти ей важное положение и поставить на него! 

— Мне дали список тех, с кем я должна проконсультироваться, вы вот в самом начале! — я тыкнула в имя профессора на сложенном вдвое листке бумаги.

Профессор налил мне какого-то травяного сбора, который расписал как чудо какой полезный для здоровья. И усталость снимает, и организм укрепляет, и для глаз, и для печени, и едва ли не от сглаза помочь может. Полагаю, чудодейственность этого напитка была обусловлена тем, что с собой его дала профессору его жена.

— Да-да, — он с кряхтением сел в кресло, чертыхнувшись на подранные подлокотники, и нацепил на нос очки, сделав вид, что вчитывается в имена.

— Да что вы там не видели? — поинтересовалась я, — Вы же его и составляли! Разве не так?

— Утверждал! — поправил меня старик, лукаво улыбнувшись, — Проверяю, не забыл ли кого…

— А себя вы зачем вписали? Я же и без того с вами постоянно консультируюсь.

— Ну для красоты… — нахмурился он, — Почему бы и нет?

В кабинете профессора всегда было как-то особенно уютно. Может, дело было в том, что все здесь было заставлено разными милыми домашними мелочами, которые расставляла его жена; может цветовая гамма была хорошо подобрана… А может дело было в том, что мне здесь почему-то всегда были рады.

Профессор хотя бы пару раз в неделю ловил меня в коридорах и под благовидным предлогом утаскивал к себе — выпить чаю и побеседовать. И беседовали мы далеко не всегда о работе. Нередко меня по итогу нагружали домашней едой, которую передавала жена профессора, потому что «больно худенькая», а сегодня мне передали бережно завернутый в бумагу потрясающе красивый кружевной тюль. Обставляла дом я очень неторопливо из-за занятости, а последнее время на это не было и денег, так что такой подарок я приняла с самой искренней благодарностью.

— А мне кажется, вы кое-кого все же забыли, — улыбнулась я.

Мужчина поднял на меня удивленный взгляд.

— Кого же? — улыбнулся он в ответ.

Я чуть сощурила глаза, продолжая улыбаться.

— Ее Высочество!

Ну, попробовать стоит. Чем не консультант по Восточному Княжеству?

— Милая, но у нас есть подготовленные кадры! Ее Высочества юна, вспыльчива, ее сложно контролировать, она получила слабое восточное образование и, в конце концов, мало заинтересована в интересах королевства, — покачал головой мужчина, но все же задумался, — По крайней мере, пока.

Не смотря на его слова, я видела, как маленький огонек интереса вспыхнул в глубине его глаз. Значит, можно попробовать!

— Это все так, — согласилась я, — Но она откровенно скучает. А между тем, голова у нее работает совсем неплохо! Восточное Княжество довольно закрыто, и даже наши «подготовленные кадры» многое не знают об особенностях их уклада, а она — знает. Так почему бы этим не воспользоваться? И к слову о ее незаинтересованности в интересах королевства, — продолжала настаивать я, — По-моему, к своей родине она теплых чувств тоже не питает. Сомневаюсь, что у нее может быть какой-то интерес в том, чтобы саботировать…

Я не стала уточнять, что она может сделать это чисто из вредности, без всякой причины. Ведь, по сути, большая часть людей может вредить рабочему процессу из вредности или из обиды, просто не так откровенно и прямо, как княжна. Я сама нередко сталкивалась с саботажем. Обычно, если мужчин ставили под мое руководство, они активно саботировали, чтобы потом выставить меня некомпетентной. И плевать они хотели на потерянное время и ресурсы, а самое главное — сами в этом даже себе бы не признались!

К слову, я и сама могла бы так поступить, чтобы добиться своего.

— Если ее заинтересовать, она вполне может нам помочь, просто потому что — а почему бы и нет? — и заодно хорошо себя проявить, завоевав кое-какое уважение.

Профессор посмотрел на меня с каким-то непонятным веселым изумлением.

— Ну как знаешь! — он улыбнулся, — Может что-то из этого и выйдет. Но тут не нам решать, надо у ее мужа спрашивать. И…

— И у Ее Величества? — уточнила я, подавив тяжелый вздох.

— Да, — кивнул он, — Если они готовы тебе одолжить свою княжну, то попробуй, — а потом вдруг добавил, — Вы с ней подружились?

— Что? — удивилась я, — Нет!.. Нет?

Честно говоря, вопрос действительно меня сильно удивил. С чего вдруг он так решил? Неужели мысль приобщить княжну к делу кажется настолько дикой?

— Кстати, о друзьях! В списке и Фламмены едва не полным составом, — он ткнул в имена на листке, — Герцогу ты уже кое-как представлена, а вот с Айзехом, сколько я знаю, вы не знакомы. Попроси графа, чтоб он тебя своему старшенькому нормально представил, а может даже и как-нибудь миленько отрекомендовал. Мол, такая девушка — и умница, и красавица, и скромна, и добра! Тогда он скорее выкроит на тебя времечко в расписании. А то так ведь и полгода порог обивать можешь!

Я не удержалась от кривоватой улыбки. Познакомились уже! И отрекомендовать меня, кажется, тоже уже успели… С другой стороны, мистер Айзех остался передо мной слегка виноватым, так что уж на небольшую-то встречу по работе согласиться, никуда не денется. А то я ведь уже знаю его слабость — не заржавею от пары минут слезок!

Взгляд вдруг наткнулся на небольшую настольную маглампу с абажуром, на котором был нарисован кривоватый цветочек. Профессор рассказывал, что это его внучка пару лет назад нарисовала. В моей комнате в доме родителей, помнится, на обоях тоже где-то был запрятан нарисованный шаловливой рукой Эни цветочек. Интересно, а я в детстве портила вещи? Вроде бы, нет…

Кстати, маглампа была уже дне новой. В столице давно уже нормальные люди не освещали помещения живым огнем, так как это опасно. Неужели Роббер из тех дурных ретроградов, для которых прогресс неприемлем не только в голове, но и в доме? Сложно себе было нормальную лампу купить?

Злорадная улыбка опять растянулась на лице. Бедный, бедный Роббер! Поджег свой кабинет, ну как же так?

— У тебя сейчас очень странное выражение лица, — поделился профессор, — Представляешь, как захватишь власть в стране и будешь казнить всех, кто тебе не нравится?

Я мотнула головой.

— Думаю о том, какой чудесный фонарь стоит у меня в кабинете!