Глава 20. Ардай и Шала
Ардай довёл мага до зала, где завтракали. По дороге позвал Джелвера и вкратце рассказал ему, что произошло. Джелвера этим озадачить удалось.
«Даже не знаю, чего хочу больше, выгнать его из Шайтакана немедленно, или, наоборот, задержать и понять, что за тип, — отозвался дракон-маг. — И про дракониц расспрашивал, чушь разную нёс, что не летают они, и всё такое. Что, ещё один Каюб, решил заняться разведением драконов для императора?»
«Чтобы драконов разводить, не только драконицы нужны, драконы тоже, — хмыкнул Ардай, — да и что, ты веришь, что они решатся? Вот так сразу, после того, что было?»
«Что решатся — даже не сомневаюсь. У людей короткий век, а память ещё короче. Вот что, если ниберийка твоя что-то разглядела… Поговори с ней, ага? Прямо она не скажет, а исподволь может. Поговори».
«Поговорю», — согласился Ардай.
Его ниберийка недавно услышала нечто, ей не предназначенное, и как бы…
Эх, какой же он дурак — вот так, взять и всё испортить. Если удалось испортить, конечно. Ему ведь и даром не нужна никакая конкретная драконица, просто вдруг потянуло потанцевать в небе. Любование драконьим танцем отчего-то вышибло из головы остатки рассудочности. И теперь он злился и на себя, и на эту пару, Ллениса и его невесту, которые, нет чтобы полетать в своё удовольствие где-нибудь в одиночестве — вздумали дразнить весь Шайтакан.
Ну, да, конечно, ему интересно, что такое драконий брачный полёт. Он ведь дракон. И не драконёнок, между прочим, а взрослый дракон, неумелый только пока, неопытный…
Ему всё это интересно. Но его Шала не драконица, с ней не полетаешь, не потанцуешь вот так в небе.
Вернувшись к себе, он обрадовался, найдя там Шалу. Она сидела на кровати, скрестив ноги — её любимая поза, волосы уже успела распустить, и они рыжим водопадом покрывали спину и плечи.
Не исчезла, не спряталась. Не обиделась?..
— Ты не обиделась на меня? — спросил он сразу.
— За то, что тебе захотелось в брачный полёт? — она отвернулась.
— Да не захотелось мне! Так, мимолётный порыв, и всё. Раз с тобой нельзя, то и говорить не о чем. Так обиделась?.. — он присел рядом на кровать.
— И тебе хотелось бы, чтобы я обиделась, или нет?
Ну вот, вопрос на вопрос. И отчего-то он тоже не мог бы ответить просто. Решил не лукавить, с Шалой это было совсем лишним.
— Не знаю, — сказал он, — твоего равнодушия мне бы не хотелось. Но и твоей обиды — тоже.
— Я не равнодушна! — она, наконец, улыбнулась, — и не обиделась. Пойми, ни один соддиец не остаётся равнодушным, глядя на такой танец. Все, кто только мог, тоже взлетели. Ты ведь видел.
— Так то без пары…
— Были и пары. Ты не заметил. Но они просто танцевали. Алвура правильно сказала, это был только танец. На твой вопрос отвечать?
«На какой? Как это делается и как затеять? — он перешёл на соддийский, улыбнулся, — и как?»
Привычка. О таких вещах соддийцы всегда говорят по-соддийски.
«В человеческом облике первый шаг чаще всего за мужчиной. Как и у итсванцев. ОН зовёт танцевать, например. Он сватается. А во втором облике первый шаг делает ОНА. ОНА зовёт в брачный полёт. А насчет договариваться… Можно так, можно этак. Но это редко бывает неожиданностью, — Шала прищурилась, посмотрела хитро. — Так что, дровосек, жди, когда тебя позовут. Может, долго и не придется ждать!»
«Эй, я не дровосек, сколько тебя просить?.. — он опрокинул девушку на кровать и навис над ней. — И не стану я ждать! — он быстро поцеловал её в щёку, — я выбираю сам, поняла? Э, послушай, что же, если зовут, нельзя не лететь? Ерунда какая. Но девчонку жалко. Глупое ведь положение, когда она зовёт, а ему неохота!» — он сдул с её уха рыжие пряди и поймал губами мочку с маленькой золотой сережкой.
Здесь, как и в Содде, Шала носила дорогую, красивую одежду и украшения — ради него. Потому что ему так нравилось.
«То-то тебе сегодня неохота было, дровосек!» — она с хохотом попыталась вывернуться, он прижал сильнее, не отпуская, и тогда она начала блёкнуть, рассеиваясь.
— Шала, перестань, — воскликнул он, пытаясь схватить ускользающий из рук туман, — Шала, не надо, останься, мы не договорили… — и, скрипнув зубами с досады, упал на кровать, на которой теперь был один.
Вот как всегда. Любимая шутка его ведьмочки. Была — и нет её.
— Давай договаривать, — услышал он, поднял голову.
Шала стояла у зеркала и расчёсывала волосы его костяным гребнем, потом принялась закручивать их в узел, вынимая шпильки по одной из тайника за тенью.
Он сел на кровати, удобно прислонился спиной к изголовью, подбив подушки.
«Что там за обычай с чашами на северных островах? Я так понял, что это не ОНА зовёт, а ЕМУ предлагают ИХ, на выбор?»
«Можно понимать и так, и этак, — усмехнулась Шала. — Например, ОНИ его выбрали, его хотят, и разыграли по жребию! Ведь из множества чаш он вслепую выбирает одну. Если, конечно, заранее не сговорился с девушкой, и не знает, которая чаша её. Выбирает, и отказаться, не лететь уже нельзя. Она его зовёт, и он летит. А наутро он может её даже не узнать».
«Брось. Как можно не узнать? — широко улыбнулся он, — ну, конечно, если она даже не заговорит с ним, и то… — судя по всему, его такая перспектива не напугала совсем, заинтриговала, скорее. — А зачем это, вообще? Ведь свататься потом не нужно, я правильно понял?»
«Именно, — Шала закончив причёсываться, подошла, присела на край кровати, — что тут непонятного? Какой окраинный клан откажется заполучить себе сына или дочь от знатного и сильного? Да хоть от князя. Наследником становится любой ребенок, который получает силу отца. Законная жена даже ревновать не может, не принято».
«Гм… понятно»
«А вообще, если девушка предлагает выпить из своей чаши — это и означает приглашение в полёт. Особенно если это ритуальная чаша с её знаком. Или зажигает для тебя светильник в один из четырёх праздников. Потом можно посылать свадебные подарки, или ещё как-нибудь просить руки. Но это необязательно. Насчёт тебя это будут решать старшие Дьяны».
«Посмотрим…»
Напоминания о том, что ему придется жениться только с одобрения старших, потому что он Дьян, не добавляло Ардаю настроения.
«Тебе ещё никто из Дьянов это не растолковал, да? — хихикнула Шала, — ну, до праздников ещё далеко, а ты, считай, только вылупился».
«Что?! — он мгновенно придвинулся и ловко поймал её в охапку, — только вылупился, говоришь?» — он надолго впился губами в её губы.
Потом добавил на всякий случай:
«Вот только попробуй исчезни!»
«Попробовать?» — она дурашливо облизнулась, будто отведав варенья.
«Нет! Шала, пожалуйста…»
«Кстати, — она поёрзала, удобнее устраиваясь в его объятиях, — вот тебе маленькая смешная подробность, после брачного полёта девушка остаётся девственной в человеческом облике».
«Ты это серьезно? — хмыкнул он. — Можно завести детей в крылатом облике, и остаться девственной в человеческом? А… ммм… в крылатом?»
«А в крылатом признака девственности нет вообще, мой дорогой».
«Гм. Ну, спасибо тебе, Шала, — он крепче прижал к себе ведьмочку, — я столько всего узнал, что чувствую себя так, словно вылупился уже давно!»
«Обращайся, дровосек!»
«Ах, дровосек?!» — он поймал зубами её ухо и легонько прикусил.
Кое-что он узнал, да. Может, пригодится. Но главное, то действо высоко-высоко в небе, ради которого и устраиваются все эти драконьи танцы, он по-прежнему даже не мог себе представить. И понятно, что никакие наставления этому не научат, только пробовать самому… но он не отказался бы и послушать наставления, чтобы хоть немного понять и представить. Любопытство, да, оно такое…
Но у него в руках была девушка, рядом с которой он проснулся нынешним утром, и которая, определенно была ему дороже всякого любопытства. Можно покуда подвинуть его, любопытство, пинком куда-нибудь в дальний угол…
Ещё ведь следовало спросить про мага-хранителя, Джелвер просил.
«Шала, ты ведь успела рассмотреть этого кастанского мага, которого прислали довеском к тётушке? Есть в нём что-то, ну, особенное? Что он собой представляет?»
Ниберийка вывернулась из объятий, отодвинулась, и взглянула на него серьезно. Кивнула, кто знает, к чему кивок относился.
«Все посвящённые маги есть в списках, да? — заговорила она быстро, словно опасаясь, что он перебьет, — при дворе императора и князя, в их гильдии, в этой обители Хранителя. А непосвящённых там нет. Мне бы хотелось узнать, есть ли он в списках?»
«Ты считаешь, что он врет? Он не маг?»
«Я этого не говорила. Я сказала, что хотела бы узнать».
«Шала. Ты поняла про него что-то, да?»
«Да, поняла».
«Ничего не можешь сказать, да?»
«Конечно, не могу, дровосек. Вспомни весь наш разговор. Я про него уже сказала кое-что, ты можешь догадаться».
«Шала, повтори эту фразу, про него, пожалуйста!»
«Теперь, когда это ответ на твой вопрос — не могу. Попробуй вспомнить».
«Шала… — простонал он по-соддийски, — какой злодей наградил вас этим заклятьем?»
«Дровосек, это как раз совершенно неважно. Вот что: то, что я увидела, неожиданно. Просто невероятно. Может, потом я сумею тебе как-нибудь объяснить, в чём дело. Пока хотела ба сама понять, как такое может быть».
«Шала? Эх…», — он вздохнул.
«Я попробую поговорить с сестрами. Понимаешь, я действительно очень удивлена».
«Он даже тебя сумел удивить?..»
«Сама ведь я не так много и знаю. Расспрошу старших сестёр».
«Ладно. Ты меня напугала, Шала. Я подожду. Потом ещё поговорим о нём, да?»
Она кивнула, слезла с кровати.
«Шала, погоди!» — он тоже вскочил, опять обнял её, отчаянно не желая отпускать. Опять поцеловал, и хотел продолжать, но она отстранилась мягко, но настойчиво.
Попросила:
«Просто подожди меня».
«Шала. Ты будь осторожна, ладно? Давай, я буду рядом где-нибудь?»
Она улыбнулась и решительно покачала головой.
«Шала, будь осторожна, прошу тебя».
Она кивнула.
И кто знает, почему ему вдруг стало так беспокойно за неё, и что опасного может быть во встрече с этими её «старшими сестрами»…