Глава 23. Кантана решает осмотреться

Поздно вечером Кантана узнала, что её мужа задержали дела, он не придет к ней сегодня. И с удивлением поняла, что немного разочарована. Повторения прошлой ночи ей хотелось.

— Какие дела, не знаешь? — тем не менее уточнила она у Мантины.

— Он улетел на Солнечные острова. Это к югу отсюда. Там рыбацкая деревня и старые развалины, вот их они с магом и отправились осматривать.

— Солнечные острова — это Итсвана, или они принадлежат Шайтакану?

— Это Итсвана, княгиня.

— Драконам нельзя садиться на землю Итсваны. Есть ведь такой договор?

— Думаю, князь понимает, что делает, княгиня, не беспокойся попусту, — соддийка улыбнулась. — Я проведу ночь в твоих покоях, ты не против?

— Не нужно, — сказала Кантана. — Я не боюсь спать одна. У тебя ведь есть муж, и он ждет тебя? Или он тоже занят делами? — обида скользнула в её голосе слишком явно, и соддийка опять не удержалась от улыбки.

— Муж меня ждёт, конечно. Но я думаю, со мной тебе будет спокойнее.

— Не нужно, — упрямо повторила Кантана. — Я не нуждаюсь в том, чтобы меня сторожили. Иди, встретимся утром. Доброй тебе ночи.

— Как скажешь, — не стала настаивать Мантина, — вызывай слуг звонком, если понадобится, и в коридоре будет охрана.

— Видишь, мне тем более нечего бояться.

Соддийка подошла ближе и бросила взгляд на работу, над которой Кантана корпела весь вечер. Она оставила пока затею вышить что-то новое, и принялась копировать старую вышивку, когда-то подаренную маме кастанской бабушкой. Для этого пришлось разобрать один из составленных в соседней комнате сундуков и найти ларец с вышивками, который засунули на самое дно. Там были и старинные вышивки, и те, над которыми она сама трудилась в детстве и юности. На этой, бабушкиной, были горы и замок Трей, знакомый пейзаж, который Кантана множество раз видела наяву. По бледному голубому небу шла надпись: «Всё в жизни повторяется». Ни в рисунке, ни в надписи не было ничего необычного, такого много и в Касте, и в Итсване, в каждом старом замке есть такие вышивки, огромные шерстяные гобелены, мозаики. Просто Кантане вдруг вздумалось вышить замок, в котором она жила ребёнком. Если надоест, можно будет взять что-нибудь другое. И надпись она вышивать не станет, ни к чему перечёркивать голубое небо и облака этой строкой-назиданием. Или напоминанием?

— Ты очень искусна в вышивании, княгиня, — заметила Мантина, — я бы не стала с тобой ровняться.

— Мне пришлось много этим заниматься, причём без желания, — призналась Кантана, — потом привыкла. Это помогает собраться с мыслями. И если неспокойно на душе, тоже помогает.

— Ты беспокоишься?

— Обо всём сразу. Моё положение здесь очень странное.

— Может быть, — спокойно согласилась Мантина, — хотя оно многим внушило бы только зависть. У тебя умный, надежный, спокойный, богатый, терпеливый, а также чрезвычайно сильный муж, способный защитить от всего на свете.

— Ты не сказала, что он влюблён в меня так, что готов сразиться с драконом, — усмехнулась Кантана, и тут же об этом пожалела.

Говорить об этом, хоть со служанкой, хоть нет, было недостойно высокородной лиры. Но сногсшибательной любви только не хватало в этом перечислении великолепных мужских качеств, чтобы можно было слагать песню, которой сражать наповал юных дев!

Ещё через мгновение она поняла, почему Мантина смотрит на неё так изумлённо, смутилась.

— Так у нас говорят, я нечаянно, — объяснила она. — Про сражение с драконом, с этим просто ничто не сравнится.

Они рассмеялись обе.

— Я поняла, — Мантина даже всхлипнула от смеха, — но, княгиня, ваш свадебный обряд просто не мог состояться, не будь между вами чувств, как я понимаю. Или нет?

— Не знаю, — посерьезнела Кантана, — ничего не знаю.

— Ты провела под этой крышей всего один день. Чтобы освоиться и привыкнуть, нужно больше времени. Позволь? — она взяла в руки вышивку, которую Кантана тоже достала, рассмотрела и отложила.

Ту, с орнаментом в виде лабиринта.

— Надо, конечно, пойти и сравнить. Но, кажется, рисунок тот же, хотя цвета другие. Может, всё-таки послать в город, в рукодельные лавки, поспрашивать? Этот рисунок должен что-то значить.

— Можно и послать. Здесь была ниберийка, у неё ведь тоже можно спросить?

— Да. Но если, например, это чья-то тайна…

— Я понимаю, она не скажет. Но тогда это и тайна княжеского дома Каста тоже. И всех семей Круга Каста, — вздохнула Кантана.

— Ты ведь Княжна Круга, но не знаешь эту тайну. Может, она для лишь избранных? — даже непонятно, шутила соддийка или была серьезна, — а в рукодельных лавках мы найдём какое-нибудь неправильное объяснение. Неправильных объяснений полно, ведь людям хочется объяснить всё хоть как-нибудь.

— Поговорим с ниберийкой, — решила Кантана, — её нежелание отвечать уже будет ответом! Иди, Мантина. Я сейчас лягу.

— Конечно. Доброй ночи, княгиня.

Оставшись одна, Кантана не поспешила в постель. Она не спеша убрала работу в ларец, посидела немного, не шевелясь, обхватив себя руками. Её знобило, наверное, от волнения.

Мужа нет. Мантина не придёт до утра. Никто ей не помешает открыть ту дверь, и даже спуститься по той лестнице.

Безумно? Неосторожно? Да, именно. Было страшно, и в то же время так хотелось открыть ту дверь, спуститься по той лестнице. Это всё так и осталось тайной для её мамы, хотя она-то по праву рождения должна была знать. Мамины родители ушли из жизни очень рано, ничему не успев её научить. Дедушка и бабушка из Каста — Кантана именно так их называла и так к ним относилась, — на самом деле прадедушка и прабабушка, родители деда. Это мамины дедушка и бабушка. Не с их кровью мама получила кровные права на этот замок. Но именно прабабушка-бабушка впервые посадила Кантану за вышивание лабиринта, потому что любой девочке из семьи Круга полагается это делать.

Бабушка никогда не объясняла значение рисунка. Не намекала даже. Может быть, тоже не знала. Но, без сомнения, именно в Касте надо искать ответ! Или — у мага Вейра?

Кантана была растеряна. Было бы счастьем довериться кому-нибудь, но довериться она не смогла бы. Полностью — никому. Все лукавят, всем от неё что-то нужно как от здешней владетельницы. А она сама…

И зачем отпустила Мантину?

Она была здесь одна. И ей самой следовало решать, рисковать, что-то делать. Не обязательно сейчас, можно подождать, осмотреться. Заснуть… зная, что здесь есть дверь, которая может открыться, и кто-то шагнет к ней оттуда.

Откуда?

Вот именно, а вдруг?..

Подумав об этом, она поняла, что заснуть не сможет. Разумная мысль отложить до утра и решения, и действия истаяла, не успев родиться. Она, Кантана Дьянна, хозяйка и владетельница?

Прекрасно. Вот и попробуем хозяйничать и владеть.

Сейчас, ночью? Мама бы ужаснулась. Да и сама Кантана тоже…

Отец? Он бы что ей посоветовал? Это ведь последние годы был его замок.

Ей хотелось открыть ту дверь! Просто до зуда в пальцах хотелось! И было страшно, да…

Встряхнувшись, она пересела к зеркалу, сняла платок и занялась волосами, расчесывала долго, пока они не распушились. Заплела рыхлую косу на ночь, принялась расстегивать пуговки на жилете, сняла жилет, повесила. А потом встала и пошла в гардеробную.

Туда уже внесли сундук с её тёплой одеждой, с богатыми, подбитыми дорогим мехом плащами, которые шили заранее, в приданое. Она распахнула сундук и взяла плащ, что лежал сверху, набросила. А потом на негнущихся ногах приблизилась к мозаике и легко толкнула её ладонями.

Откроется дверь или нет?

Открылась.

Мягко осветилась лестница. Следовало шагнуть, и…

Она ведь владетельница. Это всё просто магия крови, древняя магия, созданные когда-то заклятья, которые теперь просто срабатывают. Так же, как механизм часов, например — их заводишь, они идут, и никакого подвоха. Это тоже механизм, настроенный на её кровь. А если она сейчас повернёт назад, то до утра будет мучиться неизвестностью. И когда-нибудь ей всё равно придётся спуститься по этой лестнице.

Она владетельница!

И Кантана шагнула, ещё раз, и пересекла невидимую границу реального и непонятного. И ничего не случилось. Вокруг тоже была реальность, свет, и, пожалуй, спокойствие. Просто лестница… куда-то вниз.

На пятой ступени Кантана скорее ощутила, чем услышала, как за её спиной закрылась дверь. Что там муж говорил про свой тайник? Что он «не здесь». Он «за гранью этого мира». Значит, и она теперь тоже за этой таинственной гранью?

Было страшно, но и любопытно. В плохое верить не хотелось.

Лестничный пролет закончился на маленькой площадке, здесь же начинался другой. На полочке в простенке лежал небольшой светящийся шар, отец иногда пользовался точно такими, их можно брать в руки, они не обжигают. Кантана осторожно поднесла палец к шару, дотронулась, потом взяла — вдруг понадобится. И пошла дальше, вниз.

Ещё один пролёт, потом довольно длинный коридор, и она оказалась в просторной комнате, тоже освещенной, но здесь было очень холодно и влажно. И Кантана поняла, почему — шары-светильники горели возле входа, а на месте дальней стены зияла чернота, неприветливая, холодная, ревущая. Это был выход наружу. И почему бы не подойти ближе и не взглянуть, что там?

Там был шторм. Море бесновалось совсем близко, внизу, под ногами владетельницы Шайтакана. Очередной порыв ветра так ощутимо толкнул её, что она поспешно отступила назад и плотнее закуталась в плащ. Лучше прийти сюда в другую погоду. Но…

Несмотря на бушующее море, на промозглую стужу, на вой ветра, ей здесь нравилось. Она с интересом осматривалась. Это был рукотворный грот с мозаичными стенами, который обрывался в море. Сюда можно прилетать на рухах, и держать здесь птиц — не в это время года, конечно, и не в такую погоду. Само собой, для рухов было бы лучше, будь этот грот повыше расположен. Птиц лучше сажать на стену или на башню, но, всё равно, это место отлично подойдет, а иначе зачем оно тут?

Кантана огляделась, оценив размеры помещения, и прикусила губу. Какие рухи, о чём она думает? Если сюда и прилетали, то на драконах. Ну, конечно. На тех, исконных драконах, которых больше нет. В незапамятные времена. Этот грот создан для них. Наверное, тот самый волшебник-изгнанник, построивший этот замок, жил в её нынешних комнатах, и по той же лестнице спускался сюда, и здесь его ждал дракон.

Волшебник-изгнанник. Или дракон-изгнанник?

Кантана понятия не имела, почему именно эти слова всплыли в памяти. И как давно она слышала о нём, в детстве, может быть? От мамы, или в Касте? Это будто бы сказка, а может, песня. Скорее, есть и то и другое.

И почему — изгнанник? Откуда он изгнан, за что и кем? Сказки были про дев, заточённых в башню. О, ленна Кантана Каюба прекрасно понимает, каково это! Правда, в сказках девы томились в башнях годами, Кантане сполна хватило и меньшего.

Но ведь что получается: она владетельница, потому что унаследовала кровь того владетеля, самого первого, волшебника-изгнанника? Это так, или нет?

Её далёкий предок владел драконом. Получается, она единственная из внуков прежних владетелей унаследовала нечто, открывающее путь к секретам древнего замка, позволяющее ей владеть Шайтаканом. И драконами?..

Что же получается, может быть так, что она и князь Дьян, её муж, не так уж далеки друг от друга? Имеют нечто общее, имеющее отношение к драконам?! Недаром ведь их брачный обряд так легко удался!

От этой мысли Кантане стало почти жарко. И ведь раньше ничего подобного не приходило в голову, никому не приходило! А её отец столько рисковал, и в конце концов нашёл свою смерть, пытаясь приручить драконов!

Или драконы тут вообще ни при чём? Хорошо бы так. Она их панически боится и даже в обморок падает при их приближении, хотя никогда раньше Кантана Каюба не считала себя трусихой! Но полёт в лапах дракона оказался самым большим ужасом в её жизни, и тот, зеленый дракон, её охранник, тоже был страшным. Хоть её и пытались уверить в обратном.

Так чем же одарил её далекий прадед, построивший этот замок?

Кантана огляделась перед тем, как идти обратно. Если поначалу ей показалось, что стены покрыты просто орнаментом из красных, синих, желтых и зеленых плиток, то теперь она увидела рисунок на стене справа: чуть приоткрытая дверь, рука, которая её придерживала, и пухлое колено, прикрытое синей юбкой. Картина казалась игривой, несмотря на то, что давала слишком много простора воображению, облик скрытой дверью девушки оставался загадкой. Но это опять была дверь!

Почти не раздумывая, Кантана подошла и толкнула ладонями мозаику.

Почти сразу кусок стены пришёл в движение, открывая проём. Там была не лестница, а коридор, освещённый и довольно длинный. И опять дверь закрылась за спиной. Коридор свернул и упёрся в очередную дверь… точнее, мозаику с изображением двери, тоже приоткрытой, из которой выглядывал длинный драконий хвост. Кажется, тот, кто создавал эти картины, был не прочь пошутить. Кантана уже без сомнения надавила на мозаику, открывая проход. Теперь она попала в неосвещённый коридор, так что светящийся шар в руках оказался очень кстати. Правда, унесенный со своего законного места, светился он теперь еле-еле, но это было лучше, чем ничего.

Здесь пахло свежевыпеченным хлебом, супом, пряностями, и ещё чем-то подгоревшим, и не было сомнений, что замковая кухня находилась поблизости. Это, и ещё отсутствие магического освещения подсказывало, что Кантана опять попала в «явную» часть замка, ту, которая всем видна и доступна. Поколебавшись, она решила пройти по коридору дальше и выяснить, куда он ведёт — почему бы и нет, раз уж пришлось здесь оказаться! Было пусто, гулко и темно, она различала чьи-то голоса, крики, кто-то отдавал распоряжения, но звуки доносились сюда приглушенно. Она дошла до поворота, и вдруг среди неявных, отдалённых звуков различила близкие и отчетливые: стукнула дверь, и теперь кто-то шёл и негромко разговаривал, причём близко. Она поспешно спрятала светильник под плащ и метнулась к стене, прижалась, горько пожалев о своей неосторожности. Не хватало ещё, чтобы её поймали и принялись выяснять, кто такая! Многие слуги точно не знают её в лицо, и она сейчас не в том виде, чтобы показываться кому-то на глаза.

Замужняя лира ушла из своей спальни без платка и полураздетой, хоть и закуталась в плащ. Это ведь уже скандал, повод для гнева мужа!

Впрочем, здесь не так. Соддийки вообще платков не носят, во всяком случае, для них это необязательно. Из-за этого князь не станет сердиться. Но кто знает, как он отнесётся к её самовольной прогулке, которая, к тому же, осталась незамеченной для охраны. Придется что-то объяснять. Всё равно, неприятно.

Она стояла, почти не дыша, и прислушивалась. Шли двое мужчин, негромко разговаривая, слов было не разобрать. Без света, один пару раз споткнулся, другой шагал легко и неслышно. И, кажется, голос, знакомый голос…

Может статься, её просто не заметят. И, кажется, они сами прячутся.

О счастье, они так и не завернули за угол, где, дрожа, притаилась владетельница Шайтакана. Не дошли несколько шагов.

— Вот и всё. Тебе туда.

И теперь Кантана, совершенно точно, узнала голос мага Вейра. Только этого ей недоставало.

— Благодарю нижайше, господин маг, — забормотал второй, — очень ты мне помог, и я, чего уж там, тебе помог. Узнает мой господин, несдобровать мне. Без меня ты не нашёл бы вход в подвал, господин маг.

— Не начинай заново, — резко одернул его Вейр. — Помимо того, что помог, я спас твою жизнь. Рассчитываю никогда больше тебя здесь не встретить.

— Я рассказал про тайник, а ты не помог мне его найти.

— Тайника больше нет. Даже комнат тех больше нет, ты убедился? После смерти Каюба всё исчезло и потеряно навсегда. И это к лучшему.

— Ладно-ладно. Но старый хозяин рассердится. Мне главное теперь — защита от старого хозяина. И я навеки твой слуга, господин маг.

— Защита у тебя есть, не беспокойся. Ничего он тебе не сделает. Ступай, не задерживайся. Когда понадобишься, встретимся. Тебя заметили, растяпа, завтра уже не выпустят.

— Моя тебе нижайшая благодарность, господин маг. Так ты расскажешь колдунам про Дверь? — это прозвучало с интонацией, с нажимом, так, что Кантана поняла сразу, о чём речь.

О портале. Портал многие зовут Дверью.

— Не скажу. Но отныне она будет закрыта с той стороны.

— Закрыть невозможно…

— Только не для меня.

— Ты ведь не друг колдунам, господин маг.

— Я никому не друг.

— Понятно. Желаю тебе благоденствия, господин маг.

— И тебе не грустить.

Кантана услышала, как что-то словно упало и раскатилось, потом стукнуло, и стало тихо. И, вроде бы — тихие, легкие шаги. Вейр ушёл.

Она подождала немного, прежде чем решилась выглянуть, выпростав из-под плаща светильник. Коридор был пуст. А ей следовало вернуться к себе той же дорогой, которой она сюда явилась, и поскорее.

И всё же Кантана медлила, оглядывалась. Она была в смятении. Вейр в каком-то сговоре с её семьей? Старым хозяном все, и слуги тоже, называли деда, дядю отца. Хотя, кто знает, о нём ли вообще шла речь. И вход с подвал. Она слышала, что все входы в подвал замка замурованы соддийцами, выходит, один они пропустили. В подвале — Дверь? Или куда делся спутник Вейра, куда ушёл?

Видно, это был нижний этаж замка, потому что пол здесь замостили камнем, и крышку люка у самой стены она заметила быстро. Небольшую, чуть утопленную в пол, из толстых тяжёлых досок, с ручкой-кольцом. Он присела, осветила крышку, чтобы рассмотреть. Дубовые доски стягивались коваными железными полосами в ладонь шириной. На одной из полос она разглядела рисунок, упрощённый, но узнаваемый — то самое изображение лабиринта. Лабиринт имеет отношение к подвалу Шайтакана?..

Назад Кантана возвращалась быстро, почти бегом. Без сомнений толкала ладонями изображения дверей — и они открывались сразу. Вернула на место шар-светильник, и он тут же вспыхнул ярко. Лишь оказавшись в своей гардеробной, Кантана перевела дух. Сбросила плащ, пригладила растрепанные волосы. В спальне она, не раздеваясь, забралась с ногами на кровать, удобно устроилась среди подушек.

Было о чём подумать.

О её возможном предке, бывшем хозяином дракона. О лабиринте, о тайном входе в замурованный подвал. Может ли, действительно, лабиринт находиться там, и что он вообще такое? И хорошо бы поскорее разговорить Вейра, пусть начинает посвящать её в свои тайны. Надо попросить его! И попросить мужа, пусть позволит им с магом оставаться наедине. Или лучше договориться с Мантиной, чтобы держалась на расстоянии и они с «дядюшкой» могли секретничать?

Несмотря на то, что князь был с Кантаной подчёркнуто доброжелателен, возражать ему или что-то просить она не решалась. Да, в Хаддарде она рискнула даже потребовать, но ведь тогда её вынудили! А теперь…

Она по-прежнему боялась мужа. Точнее, опасалась. Может быть, потом это пройдёт.

Ничего, она ведь может подождать. Осмотреться. Надо быть приветливее с Вейром, может быть, попросить его рассказать о замке. Вдруг то, что для неё немыслимое и потрясающее открытие, для него давно известно и обыденно?

Тихонько стукнула дверь, и вошёл князь. Вот так, неожиданно. Остановился, удивлённо посмотрел на неё.

— Что случилось? Почему ты не спишь?

Она сидела на кровати в рубашке и юбке, с блестящими глазами, всё ещё возбужденная своей ночной прогулкой и открывшимися тайнами.

— Я думал, ты смотришь десятый сон, — князь улыбнулся, подошёл, сел рядом, такой спокойный и даже расслабленный. — А я принёс тебе подарок. Получишь его завтра.

— А почему можно только завтра? — не удержалась она.

— Думал, ты спишь, а подарку нужно было бы немного внимания. Так что случилось? — князь рассматривал её исподлобья.

— Мне просто не спится. Много мыслей приходят в голову. Прости, муж мой, я не ждала тебя сегодня. Я сейчас переоденусь, — она спрыгнула с кровати и схватила лежащую в изголовье ночную сорочку.

Скрыться в гардеробной она не успела, князь поймал за руку.

— Я даже тебе помогу. И вообще, раз ты не спишь, то внимание потребуется мне. Я-то собирался растянуться с тобой рядом и проспать до утра. Но раз выходит иначе, это хорошо.

Он совсем не казался уставшим, и волосы у него были мокрыми.

— Мне приятно, что ты пришёл сегодня, несмотря ни на что, — сказала она, — но снаружи такая непогода. Не опасно летать на драконе в бурю?

— Ничуть, — он потянул её к себе, усадил рядом, — кстати, вот, взгляни, — и высыпал на её колени, обтянутые юбкой, полную горсть камней.

Синих, зелёных и немного красных. Не гранёных, тусклых. Чуть лучше, чем невзрачных.

Сапфиры, изумруды и рубины. Да-да, украшений из сапфиров не было в доме деда, но дикие, не обработанные камни ей приходилось видеть. Кантана вполне способна была понять, что у неё на коленях лежит горсть сокровищ.

— Нравится? — князь небрежно разворошил камни пальцами. — Все хороши, поверь. Можно огранить, но я бы сделал кабошоны, взял бы их в серебро. Ожерелье, яркие камни в очень тонкой серебряной оправе. Можно и золото, если хочешь, конечно. Я уже вижу это ожерелье. Зима — самое время повозиться с камнями, сделать что-то этакое. Сиди, не бойся, — сам он встал, одной рукой придерживая Кантану за плечо, другой сделал короткое движение, и её верхняя рубашка оказалась снятой и скомканной в его руке, и была небрежно отброшена.

Как он делает это?!

Теперь шея Кантаны была открыта, и верхняя часть груди тоже.

— Не бойся, — повторил князь, и легонько погладил пальцем её губы, — я хочу примерить на тебя, как оно будет, — взяв в горсть часть камней, он принялся прикладывать их вокруг шеи Кантаны.

Что удивительно, камни не соскальзывали, держались, как приклеенные. Кантана почувствовала себя куклой, которую наряжают.

— Вот так, — князь удовлетворённо кивнул, — рубины делают узор ярче. Вернусь с Севера и сразу займусь этим ожерельем. Хочешь подойти к зеркалу? Хотя, пока не на что смотреть.

— Я доверяю твоему вкусу, муж мой. Пусть это будет мне сюрпризом.

— И правильно, — кивнул он.

— Это твой подарок? Благодарю. Он роскошен.

— А… нет. Я имел в виду не это. Подарок ты получишь утром. А это… мне просто захотелось сделать такое для тебя.

— В твоей стране ведь носят изумруды?

— Конечно. Кто бы кому запретил? Слишком красивый камень.

— Но их не соединяют в одном украшении. Мантина говорила мне.

— Как и Дьяны пока ещё не женились на итсванках. Видишь, не всё в жизни повторяется. Новое тоже случается иногда, — он засмеялся, подставил ладонь, и все камни послушно ссыпались в неё.

Он высыпал их на столик возле кровати. Небрежно, как речные камешки. Потом рывком поднял Кантану и поцеловал в губы, пока осторожно и не слишком настойчиво.

Она отстранилась, попросила:

— Мне так хотелось поговорить с тобой, можно?

— Поговорить? — весело изумился он, — лира жена, ты плохая хозяйка. Тебя не учили, что раньше угощения беседа неуместна?

— Угощения? Это так называется? — она рассмеялась.

— Именно. И мне бы хотелось устроить пир для тебя. Позволь мне.

— Но что я должна делать? — она искренне недоумевала.

— Быть моей. Не закрываться. Почему ты больше закрыта, чем любая итсванка?

Её задели слова «любая итсванка». Сколько итсванок он так целовал, скажите на милость?..

— Не знаю, о чем ты, — она покачала головой. — Не знаю, чего ты хочешь. Я настолько твоя, насколько могу.

— Не сердись, — он невесомо коснулся губами её щеки, поняв, что сказал не то, — ты все равно моя. Имея много, можно хотеть и большего…

Теперь он стал целовать её настойчиво, с властной уверенностью, и держал так, что вырваться она не смогла бы. Да и зачем? Ей приятно было в его руках, голова закружилась, и тело словно плавилось. И она не понимала, чем он недоволен…