Глава 24. Кантана и подарок князя

Накануне, ночью, до вопросов и ответов у них не дошло, а утром Дьян вспомнил об этом сам, сказал:

— Ты хотела поговорить со мной, лира жена? Какие раздумья вчера мешали тебе спать?

— Всякие. Может быть, глупости, — она села в постели, натянула на колени одеяло. — Я думала о своих предках, о владетелях Шайтакана. Если верить преданиям, у них были драконы. Один из них спал под замком и, говорят, недавно проснулся.

— Ерунда. Никакой дракон не просыпался под замком, лира жена, в этом даже не сомневайся, — князь, уже полностью одетый, присел на кровать с ней рядом и сгрёб принесенные вчера камни, которые так и лежали на столике, пересыпал их из ладони в ладонь.

Как речные камушки.

— Но ты в чём-то права. Твои далекие предки, построившие Шайтакан, точно были соддийцами.

— Но то, что отличает соддийцев от итсванцев — возможно, я тоже этим обладаю? Я тоже в чём-то соддийка? — она сказала это, и ощутила, как холодок пробежал по позвоночнику, поёжилась.

Удивительно, как она вообще смогла такое даже подумать.

— Правильный вывод, лира жена, — усмехнулся её муж. — Но нет, увы. Что-то, конечно, осталось, по крайней мере, твой род из века в век не теряет кровной связи с замком. Но главное отличие соддийца от итсванца ушло из вашей крови уже очень давно. И вообще, это кровная магия позволила вам сохранить возможность владеть замком. Иначе, за столько поколений, когда вы разбавляли кровь, давно ничего бы не осталось. Я не очень умею объяснять такие вещи, но можно попросить Джелвера.

Или Вейра, подумала Кантана. Может быть, он даже лучше в этом разбирается, знает всё точно, а не строит предположения.

— Главное отличие соддийца от итсванца, — повторила она, — это не тайна, не то, чему каждый может научиться. Это внутри, да? — она прижала кулак к груди, — отец догадывался. Он говорил. Соддийская кровь помогает приручать драконов. А объяснить понятней ты можешь?

Князь со вздохом высыпал камешки на стол и взял Кантану за руки, погладил.

— Не всё так просто, моя дорогая. Мы не можем это объяснять, не даёт заклятье, которое и на тебе тоже есть. Помнишь, перед отлётом из Содды тебя возили к Синему камню? Ты должна не услышать, а увидеть. Но я решил, что не стоит с этим торопиться. Лучше тебе немного освоиться. Вот я вернусь с Севера, тогда посмотрим.

— Я должна буду увидеть драконов, — поняла Кантана, — но я не смогу открыть глаза, чтобы взглянуть на них! Если они будут близко.

— Ты преувеличиваешь, — князь засмеялся, — вода точит камень. Ты скоро привыкнешь не бояться драконов. Хочешь, я буду тебе помогать? Прямо сегодня. Я возьму тебя за руку, и мы будем медленно подходить к дракону. И ты убедишься, что он тебя не укусит, а я буду рядом.

— Не нужно, — Кантана помотала головой.

— Хорошо, не сегодня. Но мы это сделаем. Незачем лелеять твой страх, — тут Дьян вспомнил, что в её страхах повинен сам, но, конечно, ничего такого не сказал, зато взглянул виновато. — Потом сама будешь смеяться, — добавил он уверенно.

И тут же подумал, что вряд ли она посмеётся, выяснив, что замужем за большим чёрным драконом. Хоть бы разума не лишилась от такого известия. Нет уж, им спешить некуда. Но её размышления о собственной сути радовали, глядишь, так и додумается постепенно до чего-нибудь близкого у истине. Нашла себя близкой по крови соддийцам, надо же!

Может быть, даже стоит подождать с признаниями, пока она родит ему сына, у итсванок это получается быстро. И сын может оказаться полноценным соддийцем, пусть и не чистокровным. И тогда он, князь Дьян, будет огорчаться лишь тому, что ждал так долго, соблюдал чистокровность своих браков. Сын стоит любого риска. И даже Дед будет этому рад, хотя сейчас, наверное, рвёт и мечет, узнав о новой жене внука.

Ничего. Он понимает, что выхода не было.

Даже если она не узнает никогда…

Это невозможно, конечно. Но время — всегда помощник.

— Позволь попросить тебя, муж мой, — она подалась к нему, — это касается мага Вейра.

— Да? — князь отчего-то сразу нахмурился.

— Он ничему меня не научит, если не оставлять нас наедине. Он ценит свои тайны. И его сердит, что мы… — она сбилась, подбирая слова, — что мы вместе, муж мой, не только формально.

— Что?! — поразился князь, его глаза сверкнули.

— Он считает, что сначала должен меня обучить чему-то, — быстро добавила она, — тебе ведь тоже это нужно. Я не хочу откладывать обучение до твоего отъезда на Север. Если я буду знать, что ты здесь, в замке, мне будет спокойнее. Пожалуйста, разреши нам оставаться наедине. Клянусь, у тебя нет причин не доверять мне!

— Тебе? При чём здесь ты, я ему не доверяю, — резко сказал Дьян, — кто-то ведь чуть не украл тебя в Хаддарде, у меня из-под носа. Хорошо, я понял. Я подумаю, что можно сделать.

— Но почему? Он родственник, кузен мамы! Он просто маг. Учить меня его долг, вот и все. Хранители испокон веков так делают, они когда-то дали такое обязательство князю Каста. Еще на заре времён.

— На какой заре, говоришь? — князь усмехнулся, теперь на его лице застыло скептическое выражение. — Неважно. Но меня отчего-то беспокоят эти тайны Каста.

— А итсванскому императору не нравятся тайны Содды. Что поделаешь, — вырвалось у Кантаны.

— Да, — кивнул князь, — говорю же, я подумаю. Собирайся и спускайся к завтраку, буду ждать тебя внизу.

— Можно ещё вопрос, муж мой? — выдохнула она.

И когда Дьян удивлённо взглянул, сказала:

— На Севере тебе будут подавать чаши, а потом ты станешь танцевать с их хозяйками? Так всегда бывает?

Дьян рассмеялся, и подумал, что ему есть о чём потолковать с Мантиной. Что это она вздумала рассказывать его любознательной жене?

— Я не любитель ни чаш, ни танцев, — сказал он, — и никогда не летаю на острова один, так что мне всегда есть, на кого спихнуть этот обряд. А что, девушки из Круга Каста самые ревнивые? Не волнуйся, лира жена.

И он ушёл, посмеиваясь. А она осталась с мыслью, что сказала что-то неправильное.

Как и вчера, пришёл племянник князя и проводил Кантану вниз. Сегодня он был хмур, чем-то озабочен. Когда она спросила вежливо о причине, улыбнулся краем рта и буркнул, что всё хорошо. Как и вчера, при её появлении разговоры на некоторое время смолкли, она села рядом с мужем, и он накрыл её руку своей ладонью. И, как и вчера, маг Вейр гневно прищурился и отвернулся.

— Шала пропала, — сказал князю Ардай. — Как-то странно пропала.

— Знаешь, я не желаю слышать про каждое исчезновение твоей Шалы, — ответил Дьян, — постарайся привыкнуть. Все ниберийки только так себя и ведут, они не могут иначе.

И те, кто сидел рядом, согласно закивали, Ардай вспыхнул и отошёл. А Кантана кинула на него сочувствующий взгляд, и в который раз невольно отметила, как же он похож на того, другого, который остался в Драконьих горах — на её несостоявшегося жениха. И лицом, но повадками больше. Хотя она так мало успела узнать Ардая Эстарела…

И ниберийка. Та самая ниберийка, рыжая Шала. Она приходила к ней в башню, она, ошибки быть не может. Потом Кантана просто решила, что эта ниберийка, наверное, дружит со многими — отчего же нет, она не человек и живёт по нечеловеческим обычаям. А дело может быть в другом.

Ну, конечно. Как она могла, узнав ниберийку, не сделать самый очевидный вывод? Ведь надеть личину так просто. Ей ли, дочери мага, не знать.

Но эта догадка заставила её замереть. Зачем?..

— А вот и мой подарок, — сказал Дьян, показав на девушку-служанку, спешащую к ним через зал с корзинкой в руках.

Девушка приблизилась и протянула Кантане корзинку, на её дне, на пёстром полотенце, свернулся худой полосатый котёнок. Князь одной рукой подхватил котёнка под брюшко, посадил ей на колени.

— Позаботишься о нём? — спросил он. — О ней, точнее. Это кошечка.

Она удивилась, и растерялась немного — не ожидала. Кивнула:

— Конечно. Благодарю тебя, лир муж мой.

И погладила зверька. Тот вначале было нахохлился, но быстро успокоился и свернулся на её коленях.

— Маг проверил, — добавил Дьян, — это просто кошка, не более чем.

— Благодарю, — повторила она искренне, продолжая поглаживать по головке котенка.

Подарок её неожиданно обрадовал, как будто стало теплее на душе. Надо же, вчера её муж высыпал перед ней груду драгоценных камней, только после обработки станет понятна их истинная цена, но что она будет велика — несомненно. А подарком он считает котенка. Какая-то другая молодая жена, наверное, не поняла бы, но у Кантаны здесь и так много камней — целый замок, с которым не соскучишься. Но не было такого, живого и теплого, который бы от неё зависел, привязался к ней. Которого можно любить.

Князь искоса за ней наблюдал.

— Рад, что угодил, — бросил он.

На неё поглядывали кто с улыбкой, кто с усмешкой, кто с любопытством. А маг Вейр… в его глазах мелькнул гнев.

Да в чем дело? Что не так?!

Кантана решила поговорить с ним, не откладывая. И с младшим Дьяном, племянником мужа. А у мужа пока ничего не спрашивать. Успеется ещё.

Она быстро поела, отказавшись от каши и запивая лепёшку с сыром горячим травником. Отрезала от большого куска мяса полупрозрачный ломтик и с руки предложила котёнку — тот не стал стесняться, все съел, легонько щекоча языком её ладонь. Князя это развеселило.

— Вижу, вы поладили, моя лира, — сказал он, — увидимся вечером, должно быть. Не скучай.

— Не буду, — честно пообещала она, — разве что вечером заскучаю, лир муж, — всё же позволила она себе чуть игривый намёк.

Она новобрачная, ей можно. И князь довольно улыбнулся, погладил её по плечу.

Вейр теперь сидел, отвернувшись.

Кантана поднялась из-за стола сразу после князя, взяв в руки котенка. Тут же подошедшей Мантине сказала:

— Можешь позвать ко мне Младшего Дьяна? Я хочу с ним поговорить.

— У тебя? — невозмутимо уточнила соддийка.

— Да, если это не нарушает никаких приличий. Я хочу, чтобы нам не мешали.

— Не нарушает. Я его позову. Желаешь прямо сейчас?

Кантана кивнула и повернулась к подошедшему Вейру:

— Прости, лир маг, я буду занята сейчас. Я дам тебе знать, когда освобожусь.

— Как угодно княгине! — он шутовски поклонился, но его глаза сверкнули бешенством. — Я подожду, конечно. Что мне остается?

Вдруг Кантана тоже ощутила гнев. Она ведь ни в чём не виновата! А её словно рвут на части! Сложно подчиняться всем сразу, да и с какой стати? И у мужа, и у мага Вейра есть права, но они совершенно разные! Кажется, маг превышает свои полномочия.

Их взгляд встретились, и Вейр поспешно отвел глаза.

Кантана перевела дух, и сказала легко, с улыбкой:

— Вот и хорошо, лир маг. Буду рада, если ты уделишь мне время, позже.

Она направилась к себе, прижимая к груди котенка, Мантина едва за ней поспевала. Ардай догнал их ещё на лестнице, весело спросил:

— Чем могу помочь тебе, тётушка?

Он ведь знал, как ей не нравится такое обращение. Не мог не понимать.

— Ответить на вопрос. Точнее, на несколько вопросов, — сказала она. — Всё будет зависеть от твоего первого ответа.

Мантина распахнула перед ними дверь, уточнила:

— Оставить вас, княгиня?

— Не нужно. Мне кажется, это секрет только от меня.

Соддийцы переглянулись, на губах Мантины мельнула улыбка.

— Если у нас и есть от тебя секреты, княгиня, то это ради тебя, а не во вред.

— Да, так иногда говорят детям, — кивнула Кантана.

Она села, не выпуская из рук котенка, показала Ардаю на кресло напротив.

— Скажи, Ардай Эстерел, сын именя из Приграничья, который проиграл бой дракону и теперь живёт пленником в Драконьих горах — это ты? Ты в личине?

Ардай взглянул на Мантину, та пожала плечами.

— Что за выдумки, — сказал Ардай, — я это я. Ни один соддиец в своем уме не полезет драться с драконом. А я соддиец.

— Да, действительно, — вздохнула Кантана, — прости за глупый вопрос. Мне на мгновенье показалось, что вы с ним похожи. Я ошиблась, конечно же, — теперь она смутилась, потому что, конечно, её предположение звучало дико.

Даже странно, что такое вообще могло прийти ей в голову.

Ардай не стал садиться, прошёлся по комнате, заглянул в окно. Вчерашний шторм уже умчался, и даже обычные в это время года низкие облака разошлись, так что небо сияло бледной голубизной, а море искрило в солнечных лучах изумительными оттенками зеленого и голубого. И похолодало, кстати. Он уже успел перед завтраком пройтись по стене и оценил, что стало заметно холоднее, стены замка покрывал пушистый белый иней, блестящий в солнечных лучах. Вид кругом из-за этого был какой-то нарядный, праздничный.

— Твоя ниберийка приходила ко мне там… — она осеклась, подумав, а стоит ли ему говорить, что видела его девушку с другим.

— Она вообще делает что хочет, — пробормотал Ардай, глянув на Кантану немного виновато.

Ему совсем не хотелось морочить ей голову, и вообще, его бесили все эти секреты, недомолвки, и ненужная, на его взгляд, личина, которую приходилась носить.

Тут его взгляд наткнулся на растянутую на раме вышивку с замком и надписью.

— Всё в жизни повторяется, — прочитал он, — я видел такое в Хаддарде. Княгиня, я думаю, ты ещё сможешь поговорить с тем парнем и задать ему свои вопросы. Князь наверняка свозит тебя в Содду, или он… я хотел сказать, того парня ведь могут привезти сюда. Особенно если ты хотела узнать что-то важное, — Младший Дьян избегал смотреть на княгиню Дьянну.

— Не знаю, важно ли это, — сказала она, — я бы хотела понять, зачем отец добивался нашего брака. По словам Эстерела, его семья этого не желала. Так зачем это было нужно отцу?

— Наверное, потом ты узнаешь, — сказал он, — А может, и нет. Разве это важно?

Он подумал о том, что вовсе не хочет рассказывать Кантане правду о причине их несостоявшегося брака. Её отцу нужен был внук от соддийца! Ей точно не понравится такая причина. С другой стороны, пусть знает, каков был её отец. Так что, он потом непременно ей скажет…

— Всё в жизни повторяется, — пробормотал он, снова скользнув взглядом по надписи на вышивке.

Это тоже будило какие-то смутные воспоминания. Какое-то беспокойство. Кажется, он не мог припомнить что-то важное.

— Может быть, ты собирался сегодня в город, Младший Дьян, — сказала Мантина, — у княгини есть небольшое дело, которое не хочется доверять слугам. С твоего позволения, княгиня, — она подошла к ларцу с вышивками и достала ту, с лабиринтом, развернула её перед Ардаем. — Тебе ведь несложно будет зайти в пару рукодельных лавок? Может быть, там знают смысл этого рисунка?

— Погоди, — Ардай потряс головой. — Понял, мы видели такое на стене. Но, говорю же, это что-то знакомое как будто.

Он забрал вышивку из рук Мантины, расстелил на спинке кресла и отошёл, и смотрел какое-то время, прищурившись.

— Хотел бы я убедиться, конечно, — сказал он, наконец, — надо спросить у Джелвера, оставили хоть один проход в подвал, или нет. Но, демоны, я почти уверен, что это схема подвальных коридоров. Не всех, а части. Вот тут, по углам, тоже что-то есть, тоже коридоры, они и сбивают, — он подошёл, показал пальцем на вышивке, — а вот здесь я нашёл Ильмеру. Это дочка одной их служанок, она заблудилась и мне пришлось её вытаскивать. Вот этот угол подземелья заливает приливом, — он обвёл пальцем нижнюю часть рисунка, — точнее, раньше заливало, теперь там всё замуровали и укрепили магией.

— Надо же, — покачала головой Мантина. — Подземелье ведь с секретом, там кристаллы нашей силы? Там опасно для человека случайного. И для соддийца тоже.

— Ну, да, говорят, — кивнул Ардай. — Никто толком ничего не знает, зато все боятся. Маг Каюб тоже боялся.

Кантана молчала, кусая губы — она это, можно сказать, уже знала. Теперь убедилась, что догадка верна. Лабиринт, над схемой которого она когда-то корпела долгие часы, находится в подвале Шайтакана.

Но ведь этот же узор вышивают в каждой семье Круга Каста. Что за дело этим семьям до Шайтакана?

— Я думаю, не нужно пока об этом никому говорить, — сказала Мантина, — и убедиться, так ли это. Да, княгиня? — она сложила вышивку и убрала в ларец.

— Да, именно, — согласилась Кантана.

Ведь и мозаика с изображением лабиринта там, на стене, может оказаться дверью, ведущей в подвал замка. И это, во всяком случае, стоит проверить.

С Вейром они встретились пару часов спустя. Кантана, как и обещала, сама послала за ним. Встречу назначила не в своих покоях, а в маленькой библиотеке неподалёку, про которую ей сказала Мантина. Вейр заставил немного себя подождать, так что Кантана не без удовольствия смогла осмотреться. Комната была уютной, прибранной — никакой пыли. С некоторым намеком на роскошь, чего отец не любил. Да и подбор книг говорил скорее о том, что вряд ли маг Каюб сюда хотя бы заглядывал. Зато Кантана оценила стеллаж с историческими сентиментальными балладами, их приятно будет почитать зимними вечерами.

Наверное, эта комната сохранилась со времен родителей лиры Кайры. И огромный письменный стол у окна со множеством ящиков, на взгляд Кантаны, был слишком изящен, чтобы принадлежать мужчине. Конечно, всё может быть. Но подобный стол, сделанный на заказ, стоял в комнате мамы. И вообще, эта маленькая библиотека чем-то напоминала кабинет мамы в Линнене, может быть, она когда-то и послужила для мамы образцом. Эта или какая-то другая похожая комната в Шайтакане. И на стуле, оббитом пестротканым шёлком, было так удобно сидеть. Определённо, это место могло бы стать её любимым.

Вейр, кажется, сменил гнев на милость, и уже не прижигал сердитым взглядом. Он сел в низкое кресло напротив Кантаны, поерзал — похоже, ему кресло не понравилось. На мгновение он опять сердито нахмурился, но тут же его черты разгладились. Кажется, он просто решил вести себя мягко и вежливо. Решил, что так добьется большего?

А чего он желает добиться?..

Кантана подумала об этом, и невольно поёжилась. Точно ли он чего-то желает?..

Чего-то, нужного ему, а ей, напротив, совсем ненужного? Да разве она понимает толком, что именно ей сейчас нужно?..

От мага как будто веяло опасностью. Неопределённой какой-то опасностью. А ведь он, напротив, теперь так благожелательно на неё смотрел, откуда же такие мысли?

— Я не стану вам мешать, лир маг, — сказала Мантина и отошла подальше, села у самых дверей, раскрыла на коленях томик, снятый с ближней полки.

Маг коротко кивнул, даже не взглянув в её сторону.

— Не исключено, что дела позовут меня в Каст раньше назначенного времени, дорогая моя, — сказал он Кантане, — поэтому я не могу себе позволить терять время, дожидаясь отъезда князя.

— Если так, то я очень рада, — улыбнулась она.

— Действительно, положение таково, что ты не можешь возражать мужу. К моему сожалению. Ты ведь, фактически, его пленница. Его добыча. Часть платы, истребованной князем у императора, — сказал он очень мягко.

Лучше бы, конечно, он воздержался от таких замечаний. Но это не так и важно.

— Так и есть, лир, — Кантана лишь наклонила голову.

— Ты легко смирилась с тем, что стала добычей. Ты нужна князю, потому что ему нужен замок.

— Предположим. А зачем я нужна тебе?

Вейр ответил тут же:

— Ты нужна мне, потому что мы одна семья, одна кровь, у нас одно предназначение. Ты ведь это понимаешь?

Кантана быстро взглянула на соддийку, та сидела и спокойно перелистывала страницы.

— Какое предназначение?..

— Неважно, — сказал Вейр, понизив голос, — сейчас это неважно. Пока я просто помогу тебе стать собой. Ты ведь уже заметила, что значишь для этого замка? И что он значит для тебя?

— Не знаю, заметила ли, — Кантана пожала плечами, — не знаю, что именно надо замечать.

Казалось бы, такой определенный намёк мага-хранителя означал, что ему многое известно, ему стоит довериться. Но Кантана снова ощутила в своей душе явное сопротивление самой идее доверяться кому-либо.

— Мать совсем ничего тебе не объясняла? Точно — ничего? — он посмотрел пристально.

— Она уверяет, что сама ничего не знает.

— Это плохо. Но не безнадёжно. Считай, что ты родишься заново. Перестанешь бояться. Поймёшь, что желания соддийского князя — это пустяк, на который даже не стоит обращать внимания.

Кантана промолчала, хотя на языке завертелось колкое возражение. Не обращать внимания на собственного мужа? И почему, спрашивается, дядюшке Вейру так этого хочется?

А как быть с желаниями императора Итсваны и его магов?

Неважно. Пока неважно. Пусть он говорит, а она послушает.

— Наш род должен владеть миром. К сожалению, когда-то всё пошло не так. Но, может быть, ещё не поздно все исправить, кто знает. На всё воля Провидения, — он улыбнулся.

А Кантана подумала — не безумен ли он? И опять сочла за лучшее промолчать, хотя, скорее всего, ей не удалось скрыть мысли за маской безразличия. Он кивнул понимающе.

— Ты не веришь, и это правильно, девочка. Просто подожди немного. Ты ведь слышала о том, что наши прародители и предки соддийцев родом из одного мира? Я говорю о тех наших прародителях, что когда-то основали княжество Каст среди Танейских гор.

Такого Кантана услышать от мага Вейра тоже не ожидала. То есть, получается, он тоже всё это знает? И рассказанная Мантиной легенда — правда?

— Наши прародители чем-то отличались от прочих итсванцев? — уточнила она, — я слышала, что вместе с исконными драконами пришли соддийцы, которые смешались с коренными итсванцами, и нынешние жители Итсваны — потомки и тех, и других. Хотя мне трудно в это верить.

— Скорее всего, так и есть, — Вейр многозначительно покивал, — но это неважно. Властители Каста на протяжении веков не были просто итсванцами. И просто соддийцами тоже. Они, эти, нынешние соддийцы, — маг ткнул пальцем в сторону Мантины, — внушают жалость. А их драконы — ещё большую. Да, таким, как я, есть за что их пожалеть.

Вейр теперь говорил довольно громко, но почему-то Мантина никак не реагировала на его слова, не повернула голову, даже не пошевелилась. Не уснула ведь она, в самом деле?

— И за что же их жалеть? — удивлённо уточнила Кантана.

— Ты все поймёшь, моя дорогая. И уже скоро.

— Как это похоже на то, что они мне говорят! — она не удержалась, рассмеялась резко, — соддийцы тоже твердят, что я потом всё пойму! Мне это надоело, лир. Может быть, хотя бы ты будешь откровеннее?

— Нельзя, — сказал он твердо. — И ты должна будешь молчать обо всем. Я не стану накладывать на тебя заклятье, вынуждающее хранить тайну. Из уважения, и только поэтому, я дам тебе выбор: либо ты добровольно поклянёшься сохранить то, что узнаешь от меня, в тайне от всех, либо ничего не узнаешь. В последнем случае ты потеряешь неизмеримо много. Что скажешь?

— И ты больше не будешь требовать, чтобы я избегала мужа? — спросила она.

— Я уже понял, что ты не можешь ему сопротивляться, к моему сожалению, — Вейр скривился на мгновенье, но продолжал спокойно, даже мягко, — я потребую только сохранения тайны. И всё.

— Я должна подумать, лир маг, — сказала Кантана, хотя она уже готова была согласиться.

Просто сохранить тайну, с которой она сама решит, что делать? Легко. И то, как Вейр упомянул уважение, ей понравилось. Маг в Касте заклятьем лишил её возможности рассказать мужу о своих угрозах — неважно, что она, скорее всего, и так не стала бы рассказывать. А перед этим она получила такое же, по сути, заклятье в Содде, на их таинственном Синем камне — чтобы ревностно хранить тайну, совершенно ей неизвестную. А Вейр попросил добровольного обещания. Да, это именно то уважение, которое она не могла не оценить.

— Хорошо, — согласился маг. — Подумай. Перво-наперво я научу тебя ничего не бояться. И не бояться драконов. Да, именно так. Легко и быстро.

— Но каким образом? — спросила Кантана.

Муж предлагал взять её за руку и медленно приближаться к зверю.

— Узнаешь, — маг хитро улыбнулся, — это будет увлекательное приключение. И поверь, это лучший способ из возможных. К тому же, никто больше тебе не предложит подобного. Искренне советую согласиться. На этом пока попрощаемся, дорогая моя. Увидимся завтра, да? Но если ты примешь решение раньше, можешь за мной послать.

— Благодарю за уделенное мне время, лир.

Она чуть не сказала, что уже приняла решение и согласна. И всё же не сказала. Да, спешить не хотелось, и эти его слова: «Наш род должен владеть миром!» Хорошо бы он просто пошутил.

Маг поднялся и ушёл из библиотеки. И соддийка почти сразу встрепенулась, захлопнула книгу.

— Я кажется, задумалась, княгиня, — сказала она виновато. — Всё в порядке? Маг тебя не огорчил на этот раз?

— Всё в порядке, — вздохнула Кантана, — ты слышала наш разговор?

— Нет, конечно, — соддийка усмехнулась. — Ты полагаешь, я постоянно подслушиваю? Нет, я решусь на это только при необходимости. И если ты попросишь.

— Или мой муж. Или Джелвер.

— Это и есть та самая необходимость. Но они не просили, — любезно пояснила Мантина,

— Спасибо, — сказала Кантана. — Все, действительно, в порядке. Я сейчас хочу отдохнуть. Потом буду вышивать.

Она, не глядя, взяла с полки несколько книг, и пошла к себе, Мантина следовала за ней, поотстав на пару шагов.

Вышивать, да. Это, по крайней мере, не мешает думать, скорее располагает. Завтра она пообещает Вейру, что он так хочет, и начнётся что-то более интересное. А если бы было можно как-то избавиться от соддийки, она бы…

Она бы попробовала прогуляться по Шайтакану, вот. По своему Шайтакану. Пока же днем с ней Мантина, ночью князь. Но князь скоро намерен уехать, а соддийка потом, время спустя, тоже перестанет караулить её неотлучно. Надо просто набраться терпения и подождать!

Кантане повезло, ждать ей пришлось недолго. После обеда, который для Кантаны накрыли в её комнате, соддийка сказала:

— Княгиня, мои брат и сестра навестили меня в Шайтакане. Я бы хотела провести с ними эту половину дня. Ты позволишь?

Это опять не было похоже на униженную просьбу служанки, Мантина говорила так, словно согласие княгини было лишь формальностью. Так или иначе, Кантане это подходило как нельзя больше.

— Конечно, — согласилась она с такой поспешностью, что соддийка, кажется, слегка удивилась, — я рада, что у тебя гости. Ты ведь давно не видела родных, должно быть?

— Давно, — согласилась Мантина, — благодарю. Я предупредила Младшего Дьяна, и слуги немедленно выполнят любое твоё распоряжение.

— Конечно-конечно. Проведи время хорошо, — Кантана подхватила котёнка и посадила к себе на колени, погадила его за ушами.

Вот, как всё просто.

Она не стала тратить время на сомнения. Прошла в гардеробную и надела вчерашний плащ. Вернулась и задвинула засов на двери, ведущей в коридор — вдруг кому-нибудь вздумается к ней заглянуть, да хотя бы тому же младшему Дьяну. Прихватила моток ниток из ларца для рукоделия.

Вообще, это странно, что князь приставил к жене одну Мантину. У него ведь должен быть обширный двор, он князь. И, если следовать обычаям того же Каста, у Кантаны тоже должен быть свой двор, из десятка-двух ближних лир и их дочерей, мужья и отцы которых приближены к князю. Здесь — ничего похожего. Не княжеский двор, а не пойми что. Может быть, в Содде всё по другому?..

Котёнок, которого перед этим решительно ссадили с колен, остался недоволен таким обстоятельством, и увязался за хозяйкой, норовя попасть ей под ноги.

— Ах, так. Ну, ладно, пошли, — она подхватила зверька, посадила себе на плечо, — я не против. С тобой даже как-то спокойнее.

Действительно, вдвоем с котенком она чувствовала себя гораздо увереннее. К тому же, из них двоих именно она была большой и сильной.

Легкий толчок ладонью — и открылась дверь. Спускаясь по лестнице, Кантана опять не забыла захватить из простенка светящийся шар. Оказавшись в мозаичном гроте, она первым делом поскользнулась и чуть не упала — пол и стены оказались покрыты тонким слоем льда. Зато шторм утих, и море, видное из грота, было спокойным и как будто светилось в солнечных лучах. Очень осторожно она приблизилась почти к самому краю, там, как небрежно брошенная шкура дивного зверя, переливался пушистый иней. Наверху, над замком кружили драконы, и небо было прозрачно голубым.

Кантана поспешно отступила вглубь грота. Драконы, кажется, видят удивительно далеко, что, если они заметят её?

Для них это, должно быть, глубокая ниша в стене непонятного назначения, потому что нет обычных дверей, ведущих внутрь замка. Есть лишь потайные. Неужели это странное обстоятельство до сих пор не интересовало тех, кто долгие годы управлял замком?!

Нет, не так. Скорее всего, они знали про двери. Дед и бабушка, родители мамы, могли всё знать, ведь дед был кровным владетелем. И отец, маг Каюб, тоже что-то знал, и пользовался. Но почему, о Провидение, он не рассказал ей хоть что-нибудь? Он ведь понимал, что она наследница, и связь с замком не потеряет никогда. Так почему?! Насколько ей было бы легче теперь!

Неужели отец и не помышлял когда-нибудь посвятить её во всё это? Продолжал бы брать у неё кровь и делать себе амулеты?

Это было обидно. И неправильно. И больно было думать плохо об отце. Его тут и так все ненавидят.

Котенок на плече Кантаны покачнулся, мяукнул и вцепился когтями в плащ, напомнив о себе.

— Замерз? Прости, — она бережно спрятала зверька под плащом, — мы уходим. Тут нам нечего делать, ты прав. Но мы ещё будем сюда приходить, правда?

Она собиралась спуститься вниз по той же лестнице, что и в прошлый раз, попасть в «явную» часть замка и, если повезёт найти достаточно уединённый путь, подняться наверх, отыскать зал с мозаикой-драконом, и то изображение лабиринта, которое может быть дверью в подвал. Спускаться в подвал, пользуясь найденным в прошлый раз люком в полу, Кантане не хотелось, к тому же о люке знает Вейр и ещё кто-то…

Нет, гораздо интереснее поискать другой путь. И, конечно, при этом надо будет избежать встречи с кем-то из соддийцев, да и со слугами тоже, иначе придется признаваться Мантине и князю.

Она просто попытается.

Дверь, из-за которой выглядывала девичья коленка, тоже открылась без проблем. Так же, как в прошлый раз, Кантана дошла до изображения двери с драконьим хвостом, ведущей в «явную» часть замка, и уже собралась её открыть, как вдруг заметила справа на стене мозаичное изображение лабиринта.

Неужели здесь тоже есть ход в подвал, прямой ход? Как удачно.

Она привычным уже движением толкнула ладонью мозаику на стене. И несколько мгновений спустя стена пришла в движение.

Там тоже была освещенная лестница. Её Шайтакан — чудесное место, что и говорить!

Она тут же прошла в новую дверь. Два коротких пролета лестницы, и снова дверь с драконьим хвостом, которая открылась так же охотно, как и остальные. Перед тем, как выйти, Кантана заменила свой шар на более яркий, горящий в нише возле двери.

Дверь закрылась, и теперь только шар рассеивал темноту. Котенок, до сих пор сидевший тихо, завозился и больно царапнул её по груди.

— А, прижала тебя? Прости, малыш. Я нечаянно, — он вынула котенка из-под плаща и опять посадила на плечо, — потерпи немножко. Ты ведь кошка, помню. Девочка. Сегодня же придумаем тебе имя. А пока давай посмотрим, что тут есть. Это ведь наши с тобой владения, да?

Ненужная болтовня с котёнком придавала уверенности.

Кантана стояла последи небольшого помещения, левую и правую стены которого занимали винные полки, заполненные пыльными бутылками. Бутылок, стеклянных и глиняных, с красными и зелеными печатями, тут были сотни. Как странно. Разве не логично, прежде чем навсегда замуровать подвал, забрать из него всё мало-мальски ценное? Или соддийцам не нужно это вино? Но они подают вино на стол.

Скорее всего, они это хранилище не нашли. Значит, эта комната где-то в дальнем углу подвала, далеко об известных им выходов. А может, и вовсе это ещё «неявная», скрытая часть замка? Об этом следовало только догадываться, ощущение здесь не помощник.

Как просто утром младший Дьян сориентировался в расположении подвальных коридоров, глядя на рисунок! Можно только позавидовать. Кантана понятия не имела, где она находилась, исходя из изображения лабиринта!

Она взяла одну из бутылок с полки, рассмотрела печать, вино оказалось итсванским, двухсотлетним, известной винодельни. Запасы её деда, должно быть. Отец такое не слишком любил.

Она привязала нитку к стойке полки, и решила в следующий раз взять с собой побольше мотков. И сильно петлять не следует, конечно. Например, на каждой развилке можно поворачивать только направо.

Комната за комнатой, примерно одного размера. Опять винное хранилище, дальше — пустые бочки, потом склад каких-то колес и гигантских шестерёнок, и просто пустые помещения. Как же их много, этих комнат, и как страшно было бы в них заблудиться…

Однако, ничего особенного, просто череда комнат. Ничего интересного. Возвращаться?..

За неё решил котенок, он вдруг громко мявкнул и скатился в плеча Кантаны, и кинулся куда-то налево. Она успела только вскрикнуть от неожиданности.

— Кис-кис-кис! Иди сюда! Вернись!

Откуда-то издалека раздался жалобный мяв. Ей показалось, что издалека. И стало страшно. Захотелось срочно бежать и просить помощи, и ещё захотелось заплакать.

Ни первое, ни второе ей не подходило. И ругать себя за глупость тоже было делом бесполезным. И моточек ниток в её руке остался совсем маленький!

Ничего страшного. Нужно просто пойти и найти маленького испуганного котёнка.

Он продолжал мяукать, к счастью, и Кантана медленно пошла на его голос.

Котёнок убежал не так уж далеко, пройдя несколько комнат, Канана нашла его, забившегося в угол. Не его, а её, конечно. Кошечку…

Она без труда подняла зверька и спрятала под плащ. И тут увидела странное — в этой комнате, в её середине, на полу начиналась прерывистая линия из красных камней, которая вела в соседнюю комнату.

Именно так: вела. Иначе зачем она?..

Это было немного похоже на зеленую линию, которую Кантана вышивала на изображении лабиринта. Зелёную, а эта — красная…

Кантана, не раздумывая, пошла по линии. Комната за комнатой, и — ничего, конечно. Может быть, эта линия на полу, вечная, нестираемая, и значила что-то в давние времена, во времена исконных драконов? Тогда эти комнаты, возможно, были не пусты. Воистину, создавать такое обширное помещение под замком, чтобы оно было пустым — бессмыслица.

Нить закончилась, и Кантана закрепила её конец в щели на стене. Линия на полу, казалось, предлагала продолжить путь, хотя бы затем, чтобы убедиться в его бесполезности.

Зачем-то ведь она вышивала лабиринт, и зеленую линию-метку. Зелёную, я не красную — ну и пусть.

Отчего-то Кантану стало знобить. Нет, холоднее не стало, но её потряхивало с каждым шагом всё ощутимее. И кошечка забеспокоилась, завозилась, и протяжно замяукала, Кантана сунула руку под плащ и погладила зверька, это вроде бы помогло.

Безумие какое-то. Зачем она тут, чего желает добиться, меряя шагами огромный, пустой запертый подвал?

Да, безумие. И вообще, последние поступки лиры княгини разумностью и не пахли. Что за дурная идея — в одиночку обследовать древний замок?

Но начатые дела следует заканчивать, и Кантана шла дальше, по линии, выложенной на полу красными камнями. Пока она не пересеклась с такой же зеленой.

Получается, здесь имелась и зеленая, но вот Кантана пошла по красной. А расположение зеленой на схеме лабиринта она знала наизусть и могла бы нарисовать, даже проснувшись ночью. То есть, если пойти сейчас по зеленой, и добраться до её начала, она поймет, в какой части лабиринта находится. Но нет, это в другой раз…

У Кантаны заломило виски, и как будто стало не хватать воздуха. Нет, воздух в лабиринте был, ей, кажется, не хватало собственных легких, чтобы вдохнуть больше.

Как можно больше!

Несколько минут спустя стало легче. Наверное, конец её пути уже близок, и она убедится, что там ничего нет? Ровным счётом ничего. А жаль, если уж бродить по этому таинственному, запертому от всех подвалу, то хорошо бы что-нибудь найти, кроме винного склада.

Котёнок под плащом мурлыкнул и выпустил когти, Кантана вздрогнула от боли и остановилась. И увидела, что её путь окончен. Красная линия упиралась в основание невысокого, ниже её роста, каменного столба. С другой стороны к нему так же подходила зелёная. Теперь Кантана, наконец, без труда представила себе весь лабиринт, и то место, где она находилась. Представила в виде вышитого мелким крестом рисунка. Значит, можно теперь пройти по зеленой линии, наверное, там тоже есть тайный выход наружу. Зеленая линия, возможно, гораздо короче, во всяком случае, поворотов она делает меньше…

Тут у неё внезапно потемнело в глазах, и она упала.

А когда проснулась… то есть, очнулась, к её лицу нежно и щекотно прикасалось что-то маленькое и влажное. И тут же, следом — пушистое, как мягкая кисть. Она открыла глаза, и не сразу поняла, что происходит, где она, что с ней. Она лежала на полу в странной, пустой комнате без окон, возле какого-то каменного столба, а котенок лизал её в щёку, в нос, и норовил потереться.

Зачем она здесь? Как ей вообще пришло в голову бродить здесь одной?!

Безумие какое-то.

Кантана села, потом встала, придерживаясь за столб. Красная линия, зелёная линия были на месте. Выбраться отсюда немедленно — вот что надо сделать.

— Пойдем, малышка, — она подняла котенка, который, к счастью, не собирался убегать, — Ничего страшного, это наш замок. Это наш подвал. Пойдём, нам пока совсем нечего здесь делать.

Она огляделась, не понимая, что, собственно, её тревожит. В следующее мгновение поняла: их больше не окружала кромешная темнота, которую с трудом рассеивал магический шар. Лабиринт теперь был освещён, спокойным, неярким светом, но достаточным, чтобы, к примеру, шить. И откуда шёл это свет, было неясно.

— Пойдем отсюда, — пробормотала Кантана, прижимая к себе котёнка, — просто пойдем.

Путь обратно по красной линии показался ей быстрым. Пугала мысль, что, возможно, она пролежала без памяти долго, и её хватились. Но нет, должно быть, обморок был совсем коротким.

— Ты будешь Ютой, — сказала она котёнку, усевшись в кресло у себя в комнате и радуясь тому, что всё, в сущности, в порядке, — согласна? Нравится? — она погладила Юту по пушистому загривку.

Та довольно заурчала. На возражения это не походило.

Мантина недавно упоминала, что в подвале есть какие-то кристаллы силы, и там может быть опасно для случайного человека. Но хозяйка Шайтакана — не случайный человек здесь, и сам замок настойчиво даёт ей это понять. А обморок — это голова закружилась от волнения и духоты, всего лишь.

Нет, Кантана не жалела о своей «прогулке». И вообще, подвал-лабиринт тут устроен явно не для хранения вина и припасов.

А для чего?..