Глава 26. Ардай, и его подозрения

Дьян собрал их поговорить днём следующего дня после того, как Кантана слегла с простудой. О Вейре, конечно. Нельзя сказать, что князь просто отмахнулся, услышав про странности мага-хранителя. Напротив, он выслушал Ардая внимательно, кое-что уточнил. Пожал плечами, взглянул исподлобья на Джелвера:

— Что скажешь, друг? Сам не пробовал с потолковать с этим?..

— Как же иначе. Мы с ним часа два пили вино и обсуждали женщин.

— М-м? Каких это? — заинтересовался Дьян.

— Всяких. Итсванок, маруанок, винеток, салианнянок. Под конец он заявил, что ему нравятся соддийки.

— Да ну? Где же он успел оценить их?

— Будем считать, что он пошутил, — усмехнулся Джелвер. — Важно то, что никакого влияния на себя я не заметил. Но тут надо иметь в виду, что я не Младший Дьян.

Перехватив обиженный взгляд Ардая, он примиряюще улыбнулся:

— Я хочу сказать, что в силу возраста и положения не кажусь легкой целью. Может быть, со мной он просто не рискнул. Из осторожности. Но никто из ребят, с кем я говорил, тоже подобного не замечал.

— Хм. А Ардаю он прямо сказал, что готов купить драконов за любые деньги? — продолжал князь, — удивительно.

— Вы не верите мне? — вскинулся Ардай. — Но я же показать могу!

— Мы верим, — невозмутимо успокоил его Джелвер, — Ардай твой наследник, князь. Это объясняет отношение кастанца. Копни любое монаршее семейство, и найдёшь там принцев, несогласных с венценосными родителями и уверенных, что они-то сделают всё по-своему и гораздо лучше. Это свойственно молодости.

— Угу. Свойственно, да, — согласился Дьян, — лир Гелемент, а ты что скажешь? — он повернулся к итсванцу, который тихо сидел в углу и внимательно слушал, — наверное, ты больше всех нас знаешь о кастанских Хранителях.

— Увы, мой князь. Мне это не было интересно. Теперь каюсь. У многих государств есть собственные магические ордена, которые в основном занимаются магией земли и крови, и все это завязано на классической магии, к которой нечувствительны вы. Я считал, что орден Хранителя Каста тоже что-то подобное. Они напускают на себя таинственность, ну так почти все магические ордена так делают. Не иметь секретов это себя не уважать. Позволь предположить кое-что насчет Молодого Дьяна?

— Мы все внимание, лир Гелемент.

— Э-э… видите ли, некоторые вещи могут как иметь магическую подоплеку, так и не иметь. Они объясняются естественными причинами, их магическая составляющая спонтанна, никем не спровоцирована.

Раньше Ардай даже не понял бы, о чем речь, но после того, как он узнал про «простую житейскую магию», ранившую его дядю и Кантану Каюбу, намек он понял. У князя, который тоже понял, дернулась верхняя губа.

— О чем ты? — удивился он, — другое дело, если бы речь шла о молодой женщине, а не об уже не юном маге.

— Я о другом, мой князь, — замахал руками Гелемент, — у младшего Дьяна появилось чувство дружбы, верно? Желание подчиниться старшему. Желание доверять. Оно может быть вызвано усталостью, неуверенностью, разочарованием, личными горестями. А Вейр, так скажем, оказался рядом, хотя вовсе не был причиной…

Ардай не нашелся, что сказать, лишь взглянул на Гелемента, как на полного идиота. Желание подчиняться и доверять? Разочарование и горести? За кого он его принимает?

Князь засмеялся. Джелвер сказал мирно:

— Могло, да, но в данном случае это вряд ли. Предлагаю понаблюдать ещё. И принять меры, разумеется. Оградить пока княгиню от кастанца. Тем более что толку от него пока и не было, верно, Гелемент?

Маг-итсванец развёл руками.

— Да, — кивнул князь. — Собственно, я решил. Мне он не нравится. Пускай убирается с Шайтакана. Мне он кажется постоянным источником опасности, неизвестно, чего от него ждать.

— Князь, я умоляю! — покачал головой Гелемент, — ты поссоришься с хранителями, как тогда княгиня станет узнавать свои возможности? Кто её научит?

— Когда я вернусь с Севера, попросим Кантане другого наставника, — сказал Дьян, как о деле уже решенном, — неужели откажут? Слетаем к кастанскому князю, к Хранителям, отвезём подарки и постараемся подружиться. Купим все, что нам надо, на своих условиях.

— Ещё несколько дней до твоего отъезда, — сказал Джелвер. — Пусть останется ещё на несколько дней, Дьян. Понаблюдаем.

— Тут нужен черный, — заметил Ардай, — давай, я сам послежу за ним. Или с тобой вместе, Джелвер. Черный почувствует воздействие, но не поддастся, я так думаю.

— Любой не поддастся, — проворчал Дьян, — драконы что, пажи императрицы? Нельзя повелевать драконом. Когда ты это усвоишь, племянник?

— Это так, но я согласен с Ардаем, — возразил Джелвер. — Вдруг тут есть фокус, которого мы не знаем? Это и беспокоит. Надо выяснить, чтобы потом спать спокойно.

— Согласен, — пожал плечами Дьян, — выясняйте. Берите сколько угодно людей, чтобы не выпускали Вейра из виду, но и глаза никому не мозолили при этом. Подумай. Даже к лучшему, что Кантана больна, пусть к ней не суётся. Поправится — не оставлять одну и на минуту, и чтобы охраняли её соддийцы. Может, чувства он и внушает, но управлять их действиями — никогда!

— Ты готов согласиться, что воздействие все же возможно, — улыбнулся Джелвер.

— Что делать, раз ты пытаешься убедить, — проворчал князь, — хочу убедиться в обратном! Мечтаю!

— Я все время думаю про Шалу, — вздохнул Ардай.

— Правильно, кому что, а немытому баня, — усмехнулся Дьян, — соскучился?

— Нет, дядя! Я о деле! — Ардай вспыхнул.

Князь то был внимателен к нему, то строг и едко насмешлив, это иногда раздражало.

— Все верно, Шала пропала после того, как что-то заподозрила насчёт Вейра, и даже решила с кем-то там советоваться, — сказал Джелвер, — после этого мы её не видели, верно?

— Я думал о другом, — Ардай теперь смотрел только на Джелвера, — тогда, в Хаддарде, после того, как мы нашли ту соддийку на улице, помните? Шала сказала, что они не хранят тайны тех, кто их убивает. Ту соддийку не убили. Она, похоже, была без чувств, но жива. Кто-то может убивать их не совсем, а просто лишать чувств, остальные соддийки при этом продолжают хранить его секрет. Он делает это, потому что соддийки видят в нем что-то очень особенное, понимаете? Как Шала!

— По-твоему, это Вейр убирает со своего пути всех нибериек? — нахмурился Джелвер, — дурацкое дело, учитывая, сколько их бродит по миру. И зачем, если они и так молчат?

— Джелвер! — вздохнул Ардай.

И собрался было дальше объяснять очевидное, но вмешался Гелемент:

— Я полагаю, молодой лир желает сказать, что эта девушка относится к нему особо, и даже не объясняя прямо, помогает исподволь?

— Да, именно!

— И под его подозрением именно маг-хранитель Вейр?

— А кто ещё?!

— Но откуда же кастанец мог знать, что при дворе в Хаддарде будет кто-то, имеющий особые отношения с ниберийкой? И она захочет помогать ему, что непросто? Значит, он настолько не уверен в себе, что таится даже от нибериек? Не доверяет вообще никому? И слишком много знает про нибериек? Это странно.

— Вот, — Ардай сдернул с шеи подвеску-сову, — она здесь. Похоже, она так же без чувств, как и та ниберийка в Хаддарде. Тогда она пыталась нас предупредить! Что при дворе есть кто-то такой скрытный, убивающий нибериек не совсем… ну, не до конца! Но она не знала, кто! И ведь кто-то пытался украсть Кантану, так?

Все переглядывались.

— Позволь, — Гелемент протянул руку, Ардай отдал подвеску.

Какое-то время маг водил вокруг подвески стеклянным кубиком, потом вернул.

— Здесь никого нет. Ничего вредного тоже нет, впрочем.

— Есть, — Ардай опять надел сову на шею, — она здесь, лир маг.

— Тогда желаю тебе удачи в поисках. Князь мой, прошу, не ссорься с хранителями, — он просительно взглянул на Дьяна, — иначе не получишь помощи. Они злопамятны. Все маги злопамятны, куда деваться. Придумай простой повод отослать Вейра из Шайтакана, сошлись на обычаи. Хотя, уверяю, нужды в этом нет, я прослежу за безопасностью княгини. Я вижу, что этот Вейр не очень сильный маг, его возможности неглубоки на самом деле. Но он знает секреты хранителей, секреты Шайтакана. Или ключ к ним, по крайней мере. И не забывай, ведь мы с Джелвером закрыли щитами почти весь замок. Он не сможет пользоваться магией, кроме нескольких простейших приемов! Чего ты опасаешься?

— У нас гости, князь! — дверь приоткрылась, в проем просунулась голова кого-то из стражи, — княгиня Арвиста над Шайтаканом!

— Вот же, как не вовремя, — оценил новость Дьян, — ладно, что делать. Поставьте ещё охрану у дверей моей жены. И всё, как договорились, — он встал, нервно провёл руками по волосам, — а кастанца к демонам с его секретами, я с императором не побоялся ссориться, в тут Хранители, надо же! Ладно, глаз с него не спускайте!

Он ушел. Джелвер придержал Ардая за рукав, вынул из-за тени книгу и дал ему. Старую, в тисненой кожаной обложке. «Сказания Каста».

— Просто сказки, читать вечером у камина, — сказал он. — Ты полистай. Я взял это в библиотеке, что рядом с комнатами княгини. Ладно, пойдем важных гостей встречать, Младший Дьян. Старуха, небось, целый цветник красивых девчонок с собой притащила, так что облизывайся аккуратно.

Ардай поспешно спрятал книгу к себе за тень.

— Ты меня за дурня не считай, — попросил он, — а то аж обидно. Нужны они мне…

— Только дурни смотрят на красивых крылатых девочек?

— Только дурни неаккуратно облизываются.

9 сентября, вечер

Гостей встречали широкой площадке на стене, Ардай стоял рядом с князем, все остальные чуть позади. Княгиня и её свита появились из-под низкой арки, под которой всё было закрыто тонкой магической завесой-дымкой — там начиналось «драконье пространство», там драконы садились, взлетали, меняли обличье. Туда не было ходу посторонним.

Княгиня Арвиста была невысокой, прямой, стройной, и струящемся светло-сером платье, густо расшитом тончайшей серебряной нитью, в распахнутом плаще, подбитом светлым пятнистым мехом. Её шею плотно обхватывало ожерелье из небольших гранёных сапфиров, среди которых сиял единственный огромный, полукруглый камень с сияющей в глубине его серебристой звёздочкой — великолепный звездчатый сапфир. Сама княгиня…

Джелвер отчего-то назвал её старухой. Нет, старухой она, определённо, не была. Лет сорока с небольшим, может быть — по итсванским меркам. Тонкие морщинки в уголках глаз, и это все. Определять возраст соддиек по их внешнему виду Ардай пока не научился. Её темно- русые волосы с редкими нитями седины были по-соддийски не прикрыты и собраны в затейливую прическу, закреплённую множеством шпилек с сапфировыми и алмазными головками. Сразу за ней шли девушки, шесть или семь, потом — около десятка молодых мужчин в плащах с таким же пятнистым мехом, но тёмным, почти чёрным.

«Приветствую вас, Дьяны, — громко сказала княгиня по-соддийски, — приветствую ваших людей».

— Раз приветствовать тебя и твоих людей на земле Шайтакана, княгиня Арвиста, — сказал Дьян вслух.

Тонкие, красивой форм губы княгини дрогнули в улыбке.

— Мы захотели взглянуть на новую землю соддийцев, — сказала княгиня. — И отдать дань памяти Аоле. Она ведь погибла здесь, в Шайтакане?

— Да, княгиня Арвиста. Мы рады вам. Будьте нашими дорогими гостями.

«И всё же тут не Содда, верно, Леман Дьян? — опять заговорила она по-соддийски и быстро улыбнулась, — вы здесь прячетесь. Не можете быть собой. И ты, чтобы поприветствовать меня, не поднялся в небо, как делал когда-то».

Она по-свойски навала его по имени, как давняя подруга матери.

«Верно, княгиня. Здесь много итсванцев. Здесь рядом целый город, населенный итсванцами, которые верят, что здесь, под замком, спал древний дракон, и недавно проснулся».

— И ты взял себе итсванку, — это княгиня сказала вслух. — Мне этого хватило для бессонницы. Я понимаю, конечно, что тобой двигало. Но радуюсь, что здесь и сейчас не вижу этой женщины.

— Ты не так поняла, княгиня. Моя жена и хозяйка Шайтакана Кантана Дьянна больна, поэтому не может приветствовать тебя. Но она именно моя жена и хозяйка, и все остальные выводы делай, исходя из этого.

Княгиня молчала чуть дольше, чем позволено для формальной беседы на пороге дома, цель которой — лишь поздороваться.

— Жена, значит. И будет хозяйкой в твоём доме. Конечно, ты можешь играть тут в любые игры. Но кто будет тебе подругой в твоём небе?

Дьян вежливо улыбнулся и не ответил.

— Мой племянник, — он положил руку на плечо Ардая. — Надежда Дьянов.

Ардай, сразу вдруг смутившись, путано произнёс приветствие, и поклонился по-итсвански. Во всяком случае, его не предупредили, как именно надо приветствовать соддийских княгинь.

— Рада тебя видеть, внук Аолы, сын Валенты, надежда не только Дьянов, — она засмеялась, шагнула к нему и погладила по волосам, как маленького, он от этого смутился ещё больше.

— Ты выглядишь старше, чем я думала, — добавила она. — Покажешь Шайтакан моим девочкам? Они хотят наведаться в город. С тобой я их отпущу, пожалуй.

— Конечно, княгиня, с удовольствием, — пообещал он, потому что иного ответа от него никто и не ждал.

«Девочки» княгини Арвисты, кстати, были именно тем, чем назвал их Джелвер, «целый цветник красивых девчонок». Правда, ни одной рыжей и лохматой…

Позже, когда они, то есть, княжны Арвисты, Ардай и ещё трое парней из стражи князя, взятых Ардаем в помощь, бродили по торговой улице города Шайтакана, именно одна из княжон, заметила чужого дракона…

Незнакомого дракона. Чужих драконов не было и быть не могло, все они были соддийцами, своими. Но незнакомые — были, конечно.

Княжна Ириса, самая юная и с милыми ямочками на щеках, раньше всех вышла из лавки и разглядывала дракона на хорошо видной отсюда башни замка. Он как будто собирался взлетать, но замешкался и смотрел на город.

— Это северянин? — спросила Ириса подошедшего Ардая, — познакомь меня с ним потом, хочу кое-что спросить о Шаниярах.

— Здесь нет никого от Шанияров, — удивился Ардай. — Разве это не кто-то из ваших?

Конечно, глупый вопрос. Ириса рассмеялась:

— Совершенно точно нет. Это чёрный и зеленоглазый северянин, самый настоящий, среди нас нет ни одного такого.

Ардай не узнавал этого дракона. Драконье зрение помогло разглядеть его подробно, он был с блестящей чёрной чешуёй, именно черной, а не просто очень темной, с пыльно-черными крыльями, золотистыми на кончиках, крупный, но меньше большого чёрного, и не такой тяжёлый на вид — не перепутаешь. И действительно, зеленоглазый. Глаза его были цвета летней зелени.

«Кто ты, назовись! Я Ардай Дьян!» — крикнул он по-соддийски, направленно, только ему. Громко крикнул. Незнакомый дракон не отозвался. Он не спеша развернул крылья и взлетел, и скрылся за низкими облаками. Явно летел очень быстро, всё ускоряясь, но догнать его труда бы не составило, если бы Ардай мог немедленно обратиться и полететь вдогонку — но он был в городе, и превращаться посреди улицы не мог никак.

Незнакомец не ответил — это было странно. Обычно, если спрашивают, то всегда получают ответ. Особенно если спрашивает Дьян. Пусть даже это Младший Дьян! Не ответить Дьяну — нахальство. Такое случилось в первый раз. Так что неудивительно, что, вернувшись в замок, Ардай первым делом направился к старшему охраны, и передал ему мысленное изображение зеленоглазого незнакомца. Все-таки, Провидение одарило соддийцев щедро, одна эта способность передавать мысленные картинки чего стоит!

«Не знаю его! — удивился охранник, — впервые вижу!»

«Опроси дозорных, — попросил Ардай, — он ведь как-то прилетел?»

«Он мог прилететь человеком, верхом на ком-то, — резонно заметил охранник. — другое дело, что я этого дракона вообще впервые вижу. Дозорных я опрошу, но ты доложи князю, Младший Дьян. И покажи, наверняка он его знает. Если это северянин, то, конечно, к князю прилетал, так или иначе».

Ардай последовал совету. Князь был озадачен.

— Кто это ещё?!

Князь был не обеспокоен, нет. Не рассержен. Просто озадачен.

— Говоришь, назваться отказался? Хорошо, я спрошу о нём у Шанияров. Напомню о правилах вежливости.

— И всё? — удивился Ардай. — Кто угодно и дальше будет прилетать и улетать, когда пожелает?

— Но так всегда было и будет. Для нас, на нашей земле, — заметил князь. — Но я тебя понял.

— Дядя, это не правильно! — не удержался Ардай. — Прости, я не должен был говорить это тебе. Но помнишь, когда ты засунул меня в подвал в Дарьявеле, ну, тогда, сбежать мне было довольно просто. Потому что твоя тюрьма — это был проходной двор. А представь, если бы я был твоим врагом?

Князь быстро повернулся, взгляды их встретились — как два клинка звякнули. Но уже в следующую секунду князь рассмеялся.

— Ты сбежал, потому что Дьян, — сказал он уже спокойно, — и потому что тебе помогли. Но повторяю, я понял тебя. А теперь скажи, что бы ты хотел сделать сейчас.

— Я приказал бы дозорным не впускать и не отпускать того, кто не назовётся. Того, кто не будет узнан. Останавливать. Применять силу, если нужно.

Князь кивнул.

— Этим мы дадим понять, что подозреваем врагов в соддийцах. До сих пор такого не было. Никто не поймёт. Как объяснишь?

— Никак. Разве нельзя просто приказать?

— Как итсванский император? Знаешь, в чем одно из различий между нами? Его люди, некоторые, служат мне. Мои люди ему — никогда.

«Любой дракон, из любой части Содды, может полететь в моей стае, и тогда я пойму, кто враг мне, или кто просто закрылся наглухо. Я почувствую такого дракона, как укол иглы, даже если в стае будут тысячи. Ты поймешь это, когда тоже научишься собирать стаю. Так вот, я ещё не встречал дракона, которому не мог бы доверять», — добавил Дьян по-соддийски.

— Я встречал, — сказал Ардай. — Его звали Борохом, и он жил тут, у Каюба. Мне жаль его, но с доверием я бы подождал. И, конечно, Каюб врал мне, когда говорил, что где-то на островах прячут драконов и там он купил драконёнка, потому что мы знаем правду. Но представь, что это вдруг не совсем ложь, и кто-то прячет драконов, выращенных в неволе? Насколько бы ты доверился бы этим драконам, вот так, сразу? Да вот и наш маг-хранитель мечтает заняться выращиванием драконов! Это отчего-то такое лакомое поприще, дядя! И есть ещё дракон, который на кого-то там охотился!

— Прекращай! — перебил его князь, — повторять байки и без нас есть кому!

— А почему нет, дядя? Я сам видел, как Борох ел сырое мясо. Что ему было делать, его вырастили таким! И Аолу пытались поить разведённой кровью, считали, что это ей полезно. А если бы такой, как Борох, оказался вдруг на свободе? Конечно, он бы охотился!

— Это всё другое, — нахмурился князь, — я тоже много думал об этом. Вот что, помнишь, ты рассказывал про куклу-дракона, на которой учился убивать драконов? Она ведь не летала, верно? Она была глухой и безмолвной. Не могла бы откликнуться и назваться, да?..

— Ты думаешь?.. — поразился Ардай.

— Такое же безумное предположение, как те, что ты тут наговорил. Решено, объяви всем, что мы подозреваем, будто итсванские маги имеют такую куклу, и нельзя позволить ей пробраться в Шайтакан. И поглядим, как к этому отнесутся итсванцы, когда до них дойдёт. Заодно посмеёмся.

— Будет сделано, — довольно согласился Адай.

Он, в конце концов, добился чего хотел: ни один неизвестный дракон не попадёт в Шайтакан. И, кстати, кое-что ещё он вспомнил.

— Знаешь, дядя, как сумасшедшая Альма назвала твою жену, когда мы с ней ходили к Синему камню? Безмолвной. Теперь я понял, почему. Она не говорит по-соддийски.

Князь рассеянно кивнул, но тут же взглянул на Ардай уже по другому, с цепким вниманием.

— Постой-ка. Ты сказал — безмолвной? Альма? А повтори все, что она сказала!

— Но точно я не помню, — растерялся Ардай. — Назвала безмолвной. Жалела её. Вот и все.

Князь задумчиво потер переносицу.

«Назвала безмолвной, — медленно повторил он, перейдя на соддийский. — Когда-то был такой клан, безмолвные. Еще в Старом Мире. Он давно исчез, вообще говоря. Наставник рассказывал мне об этом ещё в детстве. Просто исчезнувший клан, слабые драконы, они были обречены».

«Безмолвные, потому что не говорили по-соддийски, или вообще немые были?» — заинтересовался Ардай.

Он столько всего ещё не знал про драконов.

«В человеческом обличье они разговаривали, обыкновенно, как люди, а в драконьем не могли говорить и слышать. Сам подумай, каково быть драконом и не владеть нашей речью. Они не оставались надолго в драконьем обличье, ещё, кажется, не могли закаляться шадом. Были слабее всех. Это был обречённый клан. Клан изгоев. Искать у них пару драконам других кланов считалось зазорным, не позволялось. Кто делал это, сам становился изгоем. Кажется, так. Если хочешь, в Дарьявеле в библиотеке можешь найти что-нибудь про безмолвных, наверняка».

Ардай замер, поражённый тем, что пришло ему в голову. И, поймав удивленный взгляд князя, объяснил:

«Дракон-изгнанник был первым хозяином этого замка. Или маг-изгнанник, если хочешь. В здешних сказках и песнях так, во всяком случае. Изгнанник, дядя! А если потому изгнанник, что из клана изгоев, безмолвных! Целый клан изгнанников, дядя! А это замок их князя, или мага?»

Дьян молчал, тоже озадаченный услышанным.

«Вот что, парень, это, конечно, интересно, но никому не рассказывай, — сказал он наконец. Про безмолвных никто уже не помнит, их нет! Ты вот потомок Шанияров по линии отца, а много в тебе от Шанияров? Некоторые способности и соддийский язык, и ты один такой в семье! И это всего за несколько поколений. А что осталось у потомков безмолвных за тысячи лет?»

«Но это значит, что предок тётушки Кантаны… Правильно?..»

«Вот поэтому не болтай. Нашим людям и так трудно её принять. Так что сказки про безмолвных кому-то могут и понравиться».

«Хорошо, я понял».

Он хотел уйти, но уже в дверях обернулся, посмотрел на Дьяна. И, кажется, они подумали об одном и том же.

«Княжество Каст, да, дядя? Земля древних драконов? И Вейр желает купить драконов, значит, он не понимает, что такое драконы», — спросил Ардай.

«Где ему. Демоны, да кто их разберет. Не хватало ему понимать. Вернусь, и слетаем, посмотрим на Каст и на его хранителей. Пока забудь».

«Ладно, забыл».

Вряд такое он забудет, конечно…

Впрочем, текущие заботы отвлекали, а их было много. И Дьян, и Джелвер, и гостьи-Арвисты кажется, нарочно старались, чтобы он не заскучал. Продумать охрану «тётушки», обсудить, предупредить и распределить. Поговорить с дозорными, наплести с три короба про кукол-драконов, чтобы поверили и не смеялись. Джелвер был рядом, конечно, подсказывал. Трудно временами было бы без Джелвера. А уж развлекать прекрасных девиц, которые словно нарочно искали его общества…

— А чего ты хотел? — посмеивался Джелвер, — Большой черный из рода Дьянов! Ирису княгиня точно для тебя привезла, намекни, что нравится, и заимеешь невесту. Она белая, с княжеской кровью, то, что надо.

— Брось, Джелвер, давай сначала тебе невесту подберем, — отшучивался Ардай. — тоже большой черный, тоже неженатый, и подавно пора тебе!

— Позовут полетать — думаешь, сомневаться стану? И ты не робей.

— Джелвер, ладно тебе… — он отводил взгляд.

Любовь в драконьем теле его и манила, и пугала, и казалась совершенно непонятной, невозможной даже.

— Когда летаешь, просто поухаживать можно, порезвиться, до главного не доводить, — объяснял Джелвер, смеясь, — по обстоятельствам, понял? Как получится.

Ардай слушал и запоминал, было интересно. Но претворять в жизнь пока не собирался. У него была Шала. Эх, а ведь жалко как, что Шале никогда не заиметь драконье обличье! И совой она может быть, и ещё кем-то, но вот драконицей ей никогда не летать.

Дракон — это нечто особенное. Магией можно подделать любого зверя, не отличишь, а дракона — нельзя. Видимость, может, и получится, но чтобы дракон, во всем настоящего повторяющий — нет. Джелвер это Ардаю давно уже объяснил. Нет, и всё.

Несколько раз он выкраивал время и летал над городом Шайтаканом, навестил Хаддард и ещё некоторые ближние к побережью города — искал хоть какую ниберийку, чтобы потолковать про Шалу. Не нашёл…

В день выздоровления Кантаны из Хаддарда доставили письма, и магу-хранителю Вейру — целую пачку. Ардай вызвался отнести.

— Просто любезность, — пояснил он Джелверу, — может, поболтаем про древних драконов Каста. А то что-то он последние дни неразговорчивый.

Действительно, маг больше не повторял попытку поговорить о драконах. Попробовал, сделал какие-то выводы, и всё?..

Вейра Ардай застал в нижнем зале, точнее, увидел, как тот уходил, и поспешил следом. А потом придержал шаг, заинтересовавшись, куда маг направляется. Тот поднялся на два этажа выше по уединённой боковой лестнице, миновал несколько залов, вышел на стену и по ней прошёл немного, потом спустился по узкой кирпичной лестнице, вдоль стены, чтобы снова оказаться в донжоне…

Этот же путь он мог проделать по нижнему этажу гораздо быстрее и проще.

Вейр спешил, был сосредоточен, иногда оглядывался. Ардай шёл следом, достаточно поотстав, чтобы остаться незамеченным. И ещё следовало помнить, что Вейр маг — кто знает, насколько его обезоружили расставленные Джелвером и Гелементом щиты…

Проглядывая драконьим зрением пространство вокруг, Ардай отвлекся и упустил мага. Невероятно, тому ведь некуда было деться! Однако хранитель пропал. В недоумении Ардай оглядел пустые комнаты, в одной из которых, вроде бы, должен был находиться маг. Вышел в богато украшенный искрящейся цветной мозаикой зал, светлый и холодный, двери из него выходили на просторную открытую площадку, всю покрытую инеем.

Ардай сразу сообразил, для чего площадка — для прилёта драконов. Тех, древних драконов, которые, возможно, были ещё и «безмолвными». На площадке надо превратиться, потом пройти в зал, и немало петлять от лестнице к лестнице между этажами, чтобы спуститься вниз. Внизу в этом крыле располагались какие-то склады, горячие купальни, просторный холодный бассейн.

А это странно. Почему здесь нет одной удобной лестницы в несколько пролётов? Или она есть, и надо просто расспросить у старожилов замка?

Купальни. Именно там сейчас находилась Кантана. Мантина вовремя предупредила об их намерении идти мыться, и он отправил охрану к купальне, поставил не у самой двери, а за стеной — парням и так всё было видно и слышно. О том, что на Вейра надо обращать особое внимание, они были предупреждены. Он по-соддийски окликнул дозорных, и получил ответ, что всё в порядке, женщины внутри купальни. Маг-кастанец? Конечно нет, и близко не появлялся.

Вот и хорошо.

Ардай направился было к нижнему залу, но потом передумал и вернулся к купальням. Как раз вовремя, увидел, как Кантана и Мантина выходили. С Кантаной встретился взглядами, и удивился: она показалась ему какой-то слишком возбужденной, удивленной, взволнованной, и немного недовольной. Женщины после купания, массажа и прочих таких радостей скорее должны быть разморенными, довольными и спокойными — в его понимании. Что произошло?

«Все хорошо, Мантина?» — спросил он.

И получил в ответ легкий кивок:

«Да, всё в порядке, Младший Дьян».

— Рад видеть тебя здоровой, тётушка, — дурашливо-учтиво сказал он Кантане, и зачем-то прошёл мимо них в купальню.

Здесь было всё, как ожидалось: влажно и пахло душистым маслом и мылом, скомканные простыни на скамье, местами мокрый пол. Потом придут служанки и всё уберут. Окна, забранные цветными стеклами, оранжевыми, бледно-желтыми, голубыми — высоко, под самым потолком. И, конечно, никого.

«Что-то случилось?» — встревожилась соддийка.

«Нет, ничего».

Он сам не понимал, зачем это делает, и почему его охватило такое беспокойство, захотелось немедленно куда-то бежать, что-то предпринять…

Он смотрел на Кантану, её глаза вдруг изумлённо раскрылись. Она как будто увидела кого-то у него за спиной. Он оглянулся.

Нет, не кого-то. Оказалось, она смотрела на мозаику. Тонкая узкая картинка втиснулась между двумя цветочными панно, и изображала приоткрытую дверь, из которой выглядывал кончик драконьего хвоста. Просто мозаика, но Кантана смотрела на неё, как на нечто несусветное. И в душе Ардая всё тоже переворачивалось от волнения. И Мантина прижала руки к груди.

— Душно тут. Пойдёмте отсюда? — и, подхватив Кантану под руку, потащила её прочь.

Кантана подчинилась, но, тем не менее оглянулась. На ту картину.

Кстати, таких картин-дверей в этой части замка было немало. Нет, ни одна не копировала другую, но из каждой или кто-то выглядывал, или торчал драконий хвост. Странные причуды были у тех, кто когда-то отделывал здесь стены.

Ардай догнал женщин, спросил:

— А вы не видели сегодня мага Вейра? Я взялся отдать ему письма, и что-то найти не могу.

Он и так знал, что они его не видели, но хотел услышать, что скажет Кантана, или, хотя бы, как она посмотрит. Как будто их сейчас связало что-то, тонкая нить, и если идти по ней, то можно приблизиться друг к другу совсем близко, и узнать что-то важное…

Странное ощущение, да.

Мантина спросила с лукавством:

— Ты ведь не думаешь, что лир Вейр приносил нам мыло?

Просто шутка, но Ардай готов был поклясться, что она заставила Кантану побледнеть.

— Я от охраны знаю, что он не заходил, — ответил он с улыбкой, — где вы, всегда охрана. И тут тоже.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась соддийка.

И беспокойство, метнувшееся в глазах её подопечной. А ощущение их связи не пропадало, напротив. И это чем-то напоминало объединение в стаю, как тогда, с Вейром. Но Вейр передавал ему чувство расположения и доверия, а Кантана как будто в панике, желает помощи…

И Мантина смотрела с удивлением, видимо, пытаясь разобраться в ощущениях. Конечно, чувства собственные и пришедшие извне бывает сложно различить, даже дракону, привычному к полётам в стае, а в человеческом обличье — особенно трудно. В драконьем это легче.

— Если тебе нужна помощь, я помогу, — сказал он Кантане, — мы все поможем. Просто объясни, в чём дело.

— Нет, лир, у меня всё в порядке, — она покачала головой, и даже взглянула с удивлением, — но благодарю.

Они ушли.

А может, дело не в ней и не в Вейре, а во влиянии этого замка, пронизанного странной магией? Она, эта магия, не только в подвале?..

Нет, не магия, конечно, а сила древних драконов. Кристаллы их силы в подвале. Силы, которая родственна силе Дьянов. Не путать с итсванской магией.

Ардай вернулся в купальню, постоял перед картиной-дверью. Да, картина, и что?

И опять нахлынуло это противное чувство, что вот, что-то близко, на поверхности, а он не видит и не понимает…