Глава 34. Кантана. Мудрейшая…

Подобное Кантане уже приходилась видеть, хотя нечасто. Вершить суд в своих владениях — древнее именьское право, или, скорее, обязанность. Дед у себя в Касте этому неукоснительно следовал, всегда разбирал дела лично или вдвоём с сыном, и постоянные помощники у него были. Во владениях Каюбов, как и по всех Итсване, этим занимались назначенные судьи, хотя за именем-хозяином и оставалось чаще всего формальное право. Маме, лире Кайре, наверное, и в голову бы не пришло вмешиваться в судебные дела. А вот лира Кантана собралась…

В конце концов, тут теперь не Итсвана. И даже не Каст, если на то пошло. И Кантана всего лишь попробует определить, кто лжёт, а кто говорит правду.

Они зашли в зал и устроились на задней скамье, стараясь не привлекать внимание. Ардай и Кантана сели рядом, Мантина позади них, соддийцы-охранники разошлись по разным сторонам зала, выбрав себе места исходя из того, чтобы было удобней и быстрее закрыть силовым щитом Кантану и Ардая — защита Младшего Дьяна была не такой показной, но не менее тщательной. Единственный наследник князя, всё-таки.

Суд уже начался, разбирался спор между двумя женщинами, которые не могли мирно поделить одну рыбацкую лодку. Остальные подсудимые сидели на скамье у стены и дожидались своей очереди. Судейские все расположились за длинным столом, и только маг, в синем шелковой костюме и с большим серебряным медальоном на груди расположился отдельно, сбоку. С другой стороны судейского стола, прямо напротив места мага, на невысоком постаменте стояло большое резное кресло, никем не занятое.

Ардай шутливо толкнул Кантану локтем, показал на кресло:

— Разрешишь мне там посидеть? Почти императорский трон.

— С чего ты взял, что я могу? — она улыбнулась.

— А кто же ещё?.. Ну что, давай? — он протянул руку, и Кантана, которая всё это время прижимала заветный камень к груди, положила его на ладонь Ардая.

Ему доверять было легко.

И сразу спокойствие закончилось. Чувства нахлынули, смешались, как какофония звуков, как мешанина из разной вкусной еды, которую смешали, и получились помои. Сначала Кантана испугалась. Что никогда не сумеет в этом разобраться. Надо было просто поговорить с подсудимым наедине! Почему она сразу не догадалась? Ардай считает, что если она потребует, с ней согласятся, она владетельница…

Ардай был напряжён и озабочен, Мантина — тоже, и ещё недовольна, ей не нравилось происходящее. Надо же, а ведь не возражала, и помогает. Надо отстраниться от них обоих.

Сдаться она всегда успеет. Надо отстраниться…

Она постаралась сосредоточиться на женщинах, стоящих перед судьями. Та, которая громко говорила и молила о справедливости, была сущий страх, противный скрежет, другая — злость, крик и уксус, в который добавили горького… такое горькое снадобье имелось в лекарском сундучке отца. И обе они, помимо этих главных чувств, были приправлены ещё множеством другого, разного, оно покалывало, почесывало, рассыпало мурашки по коже, будило воспоминания. Как же неприятно…

Однако, если не спеша подумать, можно разобраться, что к чему, можно понять эти ощущения, вспомнив свои собственные, давние, похожие. Боль, обиду, любопытство, ревность, желание уязвить, наказать и отомстить, и много чего ещё, к чему ниточки тянулись в самые разные моменты её жизни, даже в самое раннее детство…

Можно понять, совершенно понять и этих женщин, и вообще всех в этом зале. Но только это долго, трудно и не хочется. Это против природы, против законов Провидения и человеческих — вторгаться в чужие души! Зачем это ей?!

Остальные, всё люди в зале — это было большей частью любопытство, тоже приправленное разным, чем-то таким, что будило воспоминания о запахах благовоний, специй и уборной вперемешку.

Перетерпев первые минуты, она поняла, что острота ощущений прошла и проще стало не обращать внимания. Да и зачем ей понимать совершенно? Нужно сосредоточиться на мёде с мятой: есть ложь — нет лжи. Да, именно на этом, остальное побоку, или ей очень скоро захочется сбежать отсюда.

Мёд и мята. Мёд и мята. Пожалуй, получается. Всё отодвинулось…

— Как ты? — Ардай тронул её руку, они кивнула.

Мёд и мята. В женщинах, которые делили лодку, не было ни того, ни другого. Скрежет, уксус, мыло и щёлок, перец и мел, соль и… Всё, всё, хватит! Ей это не нужно сейчас! Только мёд и мятная горечь!

Интересно, а почему именно мёд и мята? И обычно ведь мята свежая и прохладная, горького в ней совсем чуть-чуть…

Кантана не слушала, о чём говорилось, она была слишком была занята своими ощущениями. Между тем судья объявил решение, лодку получила женщина-злость, она стала униженно кланяться и благодарить, а женщина-страх поклонилась небрежно и отошла в сторону. Теперь настала очередь молодого парня, его поставили перед судьями.

— Этот, — сказал ей Ардай.

Кантана и сама поняла, по тому, как встрепенулась просительница, как стала оглядываться, нашла её взглядом и умоляюще сложила руки. Кантана отвернулась, взяла у Ардая камень, прижала его к груди ладонью — чтобы прослушать обвинение, не отвлекаясь, и отдохнуть заодно. Ардай тут же стал растирать руку — шад причинял вполне реальную боль. Действительно, дяде Дьяну тут не позавидуешь, ему не раз придется касаться этого шада, раз для его жены он такая необходимость. Хотя, можно и приспособиться, конечно.

Юноша-подсудимый был среднего роста, совсем молодой, светловолосый и симпатичный. Он стоил, опустив голову, пока дородный купец возмущённо объяснял, как пригрел змеёныша на своей груди, дал тому работу, хорошо платил и доверял, а неблагодарный так подло поступил. Он-де один знал, что купцу принесли крупную сумму в золоте, и где лежит, знал, и с ключа мог слепок снять, и что на этом замке магической защиты нет, тоже знал, окаянный! Судья с золотой цепью на груди скучающе кивал, седой старичок с ним рядом что-то писал, на обращая на происходящее внимания — дело слушалось второй раз и, похоже, никто не ожидал услышать про какие-то новые обстоятельства. Так, формальность, потерянное время. Допрашивать кого-либо, выслушивать свидетелей никто не собирался, это всё уже было.

— Астар Вантин, ты действительно обманул этого достойного человека, совершил подлую кражу? — бесцветным голосом спросил судья.

Дело о лодке он рассматривал с куда большим энтузиазмом. Кантана поспешно вернула Ардаю камень. Немного поздно, ещё ведь надо настроиться на подсудимого.

— Да, мудрейший лир, — хрипло ответил парень.

Бесполезно, его чувства утонули в общей какофонии. Ну же, ещё раз, и помоги, Провидение…

— Ты совершил кражу у почтенного лира Саратина? Отвечай правильно, Вантин, — повысил голос судья. — Ты украл золото и драгоценное кольцо, которое у тебя нашли стражники?

— Да, я украл, мудрейший лир. Золото и кольцо.

— Зачем ты всё это украл?

— Собираю деньги на дом, мудрейший лир, — он ниже опустил голову.

— Понятно. Благая цель не оправдывает недостойные средства, — в голосе судьи появился некоторый намёк на негодование.

— Нет, нет! Мой сын на себя наговаривает! — закричала со своего места мать. — Он никогда, ни… — она захлебнулась на полуслове.

«Её заткнул маг, бросил заклятье, я заметил, — услышал Ардай мага Трейна, — буду настороже, вам он не помешает».

— И зачем зря тратят время? Признался ведь уже крысёныш, — громко заметил кто-то неподалёку.

Мать… она говорила правдиво. Она верила в то, что говорила. Никакой лжи, её чувства ощущались чётко.

— Отвечай, Астар Вантин. Ты согласен прилюдно принести магическую присягу, чтобы у достойных жителей нашего города не осталось сомнений? — судья, наконец заговорил громко

— Да! Я признаю, что украл золото и кольцо! — ответил юноша тоже громко, звенящим голосом, кажется, он был готов умолять оставить его в покое. — Я согласен на магическую присягу!

Вот теперь Кантана услышала его очень хорошо. Его страх, его обиду, и какую-то надежду, или что это было, определённо, радостное? И, отчетливо — горчинку мяты в медовой сладости. Парень говорил неправду. Оговаривал себя, получается так.

— Это ложь, — она стиснула руку Ардая, — он лжёт!

— Ага, — он погладил её по руке, — посмотрим на магическую присягу.

Маг с медальоном в это время поднялся со своего места, взял со стола чашу, помахал над ней руками — над чашей появилось облако сияющих блесток, — и подал подсудимому. Тот выпил.

— Последний раз, Астар Вантин! Ты признаешься, что украл золото и кольцо?! — провозгласил судья, и теперь уж точно его слышали все в зале.

— Я признаю, что украл золото и кольцо! — голос парня задрожал. — Я заслуживаю наказания и умоляю о снисхождении! — и снова это была ложь, ложь…

Его мать рыдала. После магической присяги, такой эффектной, сомнений ни у кого не осталось.

— Ложь. Он оговорил себя, — уверенно повторила Кантана. — А это сияние вокруг зелья — такая чепуха. Просто для эффекта.

Кантана знала это точно, её отец составил самый подробный рецептурник судебных зелий, за что бы награждён. Десять лучших допросных зелий из этого рецептурника он разработал лично.

— Демоны и духи. Надо же, как интересно, — отозвался Ардай.

Она опять взяла у него свой шад, прижала к груди. Значит, этот Астар Вантин не виноват, и она не позволит его покалечить. Они не позволят, точнее.

— Что делать? Я должна сказать?.. Но меня не знают! Может, потом?

— Боишься?..

— Не боюсь.

Она, действительно, не боялась. К ней вдруг пришли уверенность и кураж, как перед сложным полётом на рухе. Может быть, это начало работать зелье, выпитое недавно у лекаря?

— Приговариваю! — начал судья, — Астара Вантина, повинного в воровстве и попрании клятв, к трем дням у позорного столба и отсечению…

— Нет, мудрейший лир, — звонко сказала Кантана, вставая, — этот человек солгал, оговорив себя, и следует разобраться, почему и в чью пользу это сделано.

Судейский маг вскочил с места, и тут же его рука повисла плетью — маг Клейт был бдителен. Следом за Кантаной тут же поднялся Ардай, Младший Дьян, которого городская верхушка знала в лицо, и остальные соддийцы — они к тому же выделялись одеждой. Их разумно побаивались. Судья поперхнулся словами, а седой старичок опрокинул чернильницу и в изумлении взирал на Кантану.

— Это говорю я, Кантана Дьянна, владетельница этого города, — спохватившись добавила Кантана. — Мне дано видеть ложь. Как и моим предкам, возможно, вы это ещё не забыли…

Забыли или нет, но все потрясенно молчали. Никто даже не попытался сбежать из зала — и правильно, действо творилось занятное, будет потом о чём поговорить.

— Ну, иди же туда, — легонько подтолкнул её Ардай.

И она пошла к судейскому столу, перед ней расступались. Ардай шёл рядом, Мантина на шаг позади. Охрана поддерживала вокруг них никому не видимые щиты.

Что бы в этом случае сказал дед? А княгиня Каста что бы делала? А императрица? Ох, помоги, Проведение…

— Приветствую вас, мудрейшие лиры, и вы, достойные горожане. Я сожалею, что не назвалась, и это привело к неловкой ситуации. Так или иначе, давайте закончим это дело и назовём истинного виновного.

Она не была уверена, что ей следует обращаться к судейским именно так — кто знает, как здесь это принято? Вообще, повсюду в Итсване их не зовут мудрейшими, это местный обычай. А парень-подсудимый побледнел и дрожал, зато его мать теперь смотрела на Кантану с надеждой и священным ужасом.

— Лира владетельница! — выдохнул седой старичок, — мудрейшая лира, внучка лиры Аурики! — это вызвало сдержанный гул в зале.

Кантана остановилась напротив парня, смерила его холодным взглядом, сказала:

— Этот суд не закончится, пока мы не выясним истинного виновника. Но ты можешь сберечь наше время, если сейчас же расскажешь правду.

— Нет, нет, лира, — забормотал тот, — я виноват, я виноват…

— Хорошо, — кивнула она, — значит, будем разбираться.

Стул ей не предлагали, возможно, потому, что не все ещё пришли в себя и сообразили хотя бы закрыть рты. Кантана чувствовала, что стоять перед столом рядом с подсудимым владетельнице как-то не пристало. Она огляделась, направилась к резному креслу и присела на его краешек. Было удобно, а насчет того, не нахальство ли это… Наверное, ей потом простят такую оплошность.

Ардай и Мантина стали по обе стороны кресла.

— Умница, тётушка, — тихонько похвалил Ардай. — Ну, ищи теперь виновника! Бедолага признаваться не собирается, а нам бы до вечера домой попасть!

— Если он не виноват, то кого он покрывает, и зачем? — прошептала Кантана, — кому выгодно?

Ей бы так хотелось угадать виноватого, не становясь при этом «мудрейшей», то есть, не расставаясь с шадом. Она устала. Слишком много «мудрости» для первого раза.

— А если бы не этот дурачок, кого бы заподозрили? — сказала Мантина. — Отсюда и плясать. И всех заново допрашивать, княгиня. Если ты не желаешь угадывать своим способом. Может, отложим?

— Нет, мы закончим сейчас, я попробую. Давай поговорим с купцом, которого обокрали, — в Кантане проснулось упрямство.

Она отдала Ардаю камень.

Основная роль тоже досталась ему — Кантана вряд ли смогла бы и читать чувства, и при этом связно говорить, «чтение» поглощало всё внимание. Ардай попросил судью опять вызвать купца к столу, чтобы тот повторил свои жалобы. Тот и повторил, уже без прежнего надрыва и неуверенно поглядывая на так неожиданно объявившуюся владетельницу. И никакой мяты с мёдом…

— Он говорит правду, — сказала Кантана. — Он верит в виновность этого человека.

Маг тем временем несколько раз порывался сбежать, пока кто-то из соддийцев не связал его силовой «простынёй». Маг стал ещё одной проблемой — ясно же, что он потворствовал ложной клятве! Событие из ряда вон, вообще говоря. И служить в суде ему больше нельзя, он потерял репутацию. Но об этом следует побеспокоиться после, а пока…

— Давай-ка поговорим с этим… с магом, — решил Ардай. — Хотя бы выясни, знает он, кто купца обворовал, или нет?

Маг был сплошное негодование и оскорблённое достоинство. За долгое время службы в магистрате Шайтакана он, кажется, привык к безответственности, потому что здесь не принято было проверять качество его работы. Кантана была озадачена — как такое допустил отец?..

В сущности, и это понятно: отец занимался своими делами, дела города были ему неинтересны.

Маг начал с того, что громко высказал своё недовольство, пообещав принести жалобу в Императорскую Магическую управу — маги неприкосновенны и подчиняются только ей. Ардай резонно заметил на это, что тут больше не Итсвана. Но разговор стал получаться, лишь когда вмешался маг Клейт и приструнил коллегу магическим образом.

«Я его слегка пнул, — объяснил он Ардаю. — Для экономии времени. Он совсем слабый, нижний уровень возможностей, потому фокусы и показывает».

Что подразумевалось под «пинком», было неясно, но после этого чудесного воздействия судейский маг заговорил тихо и достаточно учтиво. Ардай задавал вопрос за вопросом, Кантана отслеживала правду-ложь, и скоро все они убедились в том, что виновника маг не знает, в ситуацию особенно не вникал, признание преступника его более чем устроило, и причин тратить силы на сколько-нибудь действенное зелье для допроса он не видит. И да, конечно, некоторую мзду получил. От кого? Сам не понял. Магу часто делают подарки благодарные горожане.

«Он дурак?» — искренне удивилась Мантина.

«Он обнаглевшая скотина, — серьезно ответил маг Клейт. — Такие встречаются в любом деле, там, где над ними нет настоящего хозяина. Пусть лира Кантана прикажет перенести суд, я допрошу мальчишку с помощью хорошего средства, и больше ничего не понадобится. Я могу и без зелья сейчас заставить его говорить правду, но суд не должен это принимать, я ведь не присяжный судейский. Однако именьское право позволяет лире Кантане единолично принять решение…»

Лир Клейт в Итсванских и всяких других законах очень хорошо разбирался.

— Нет, продолжаем, я хочу разобраться, — упрямо сказала Кантана.

Не слыша соддийскую речь, она, тем не менее, догадалась, что на уме у соддийцев. Впрочем, это было слишком очевидно, и короткие отголоски их настроений она прочитала почти незаметно, и картинка их мыслей и желаний тоже сложилась для неё незаметно. Сложилась, и всё.

— Что «нет»? — все-таки уточнила немного удивлённая Мантина.

— К помощи лира мага мы обратимся в крайнем случае. Ардай, спрашивай у Вантина, кто виновник, перечисляй всех — слуг в доме, родственников. Может, повезёт?

Им повезло. Несмотря на то, что настырный парень продолжал истово уверять в своей виновности, он невольно выдал племянника своего хозяина и благодетеля, Ардай сразу послал за ним стражу и дознавателя. После этого Вантин сдался, заплакал и рассказал правду. Деньги и кое-какие драгоценности у богатого торговца лира Саратина украл любимый племянник, он же единственный наследник. Ему было очень нужно, подвернулась возможность вложить выгодно, но и с риском, дядюшка под такое денег не дал бы. Саратин мог долго не заметить пропажу, так нет, сразу заметил. А зачем на приказчика было вину вешать? Так тот и правда был первый подозреваемый. Зато племянник — второй. Это сейчас дядюшка про его вину и думать не желает, а как подумает, так сразу наследства лишит, он такой. И не простит, он упертый, это все знают. Наконец, самый интересный вопрос — как приказчика уговорили? Пригрозили, напугали, купили?

Пригрозили и купили. Пригрозили, что старшую из сестер увезут и продадут куда-нибудь в северное княжество. И заплатили немного. На новый домик пригодится. Ох, и не хотелось деньги возвращать! А рука — ну, что ж. Жить можно и без руки.

Ардай поглядывал на дурня с досадой — ну, как это можно-то! Вот, согласился на такое дело, не потрепыхался чуть, по-своему не попытался повернуть. Не дракон, одним словом…

Услыхав, в чём было дело и что грозило дочке, мать Вантина заахала, а потом счастливо разрыдалась, её утешали. Зал шумел. Купец Саратин, тот стоял бледный и опустошённый, видно, ему было бы легче совсем потерять те украденные деньги, чем в единственном близком разочароваться.

— Ну, что? — Ардай нагнулся к Кантане, — в тюрьму его, пусть ждет, пока всё подтвердится, или сейчас отпустим?

— Отпустим, — решила, — это всё правда. Я точно знаю.

— Да, похоже на то, — вслух подтвердил маг Клейт. — Я не столь уверен, как лира, обследовать кристаллом на таком расстоянии тяжеловато. Но скорее всего.

— Я оправдываю подсудимого, — твердо сказала Кантана, вставая. — Согласно именьскому судебному праву. Приказываю продолжать расследование этого дела. Вам есть что возразить, лиры? — последнее было адресовано суду.

Она опять вспомнила, как вёл себя и как говорил в таких случаях дед, и попыталась изобразить нечто похожее. И вот ведь что, её услышали все в этом шумном зале. Все, до последнего человека. Судья выглядел бледно, про мага и говорить нечего, зато глаза старичка рядом с судьей сияли, когда он смотрел на Кантану.

Судья выразил согласие молчаливым поклоном.

— Тем не менее, я считаю, что оправданный достоин наказания. За введение в заблуждение суд Шайтакана, — продолжала Кантана. — Он должен будет три месяца подметать главную площадь Шайтакана.

— Злая ты, тётушка, — шепнул Ардай. — Он не настрадался, ты считаешь?

Ему было смешно. А у Кантаны стало ломить виски, так что очень вовремя всё это закончилось. А с магом и всем прочим можно решить и потом.

Ардай вложил ей в ладонь камень. А между тем рядом возник седой старичок, что сидел рядом с судьёй, и пригласил их к столу, с соседнюю с залом комнату.

Кантана вцепилась в руку Ардая, голоса слились в сплошной гул…

— Как ты? — Ардай сжал её пальцы.

— Нормально.

Хотелось воды, подташнивало, болела голова, в глазах плясали тёмные бабочки. И пустота, кругом пустота. Так, значит, мудрейшая владетельница расплачивается за свою высокую роль. Хотя бы воды, и открыть окно, подышать…

— Откройте окно! — прошептала она, едва зал с его толпой остался за дверью.

Какой-то толстяк уже начал что-то замысловато говорить Кантане, но один из соддийцев поторопился распахнуть окно, так, что отлетела задвижка и задребезжали стёкла. Морозный воздух хлынул с улицы в хорошо протопленную комнату. Кантана с наслаждением вдохнула. Толстяк икнул и замолчал, потом забеспокоился, забегал, подхватил Кантану под локоть и усадил в кресло.

— О, лира! Моя жена в таком же положении! Тебе следует себя беречь!

Она не сразу поняла. Виновато улыбнулась:

— Нет-нет, никакого положения, лиры. Благодарю. Просто всё это для меня пока немного трудно. Можно воды, обычной воды?

— Разумеется, лира! — чиновник самолично кинулся к накрытому столу, налил воды в высокий стакан, подал.

Она сделала пару глотков и поняла, что не так всё и плохо. Если только её не заставят пробовать все те кушанья, которыми уставили стол. Там было жаркое, пироги, фрукты, ещё что-то, Ардай и все соддийцы поглядывали на стол с интересом. Кантана тоже почти ничего не ела сегодня, но теперь ей хотелось лишь воды, и чтобы не закрывали окно.

К счастью, первые лица города передумали терзать гостей длинными приветственными речами — всё представились кратко, толстяк оказался городничим Шайтакана.

— Я сожалею, лиры, что всё получилось так неожиданно, — сказала Кантана. — Меня вам официально не представили. Мы пришли в город всего лишь ради небольшой прогулки. В то же время хорошо, если нам удалось решить некоторые проблемы. Я скоро буду в Хаддарде, и постараюсь найти для магистрата надёжного мага.

Городничий рассыпался в неискренних благодарностях, — Кантана это поняла несмотря на прижатый к груди шад. Тревоги, впрочем, тоже не ощутила. Просто магистрат не хочет вмешательств в его дела, «отцы города» привыкли к власти, на которую долгие годы никто не покушался. Значит, ей придется в основном опираться на влияние мужа. Соддийцы пока тут выше любого недовольства. Так высоко и далеко, что не дойти, можно только прилететь…

Подумав так, она улыбнулась. Вот, пришло же в голову. И вспомнилось, что вторую старуху, с которой надо поговорить, следует искать там, куда можно только прилететь. Таких мест немало, и само это выражение Кантане не раз приходилось читать и слышать. Ничего удивительного, итсванцы издревле не привязаны к земле, они летают на рухах.

— Отведай хотя бы фруктов, лира.

— Благодарю. Непременно, чуть позже.

Это была отговорка, она не собиралась ничего есть, а вот все остальные, включая мага, уже налегали на ароматное жаркое. Кантана пересела ближе к окну, оставленному приоткрытым, и огляделась. О, Провидение! Мозаичная дверь. Здесь тоже, значит. И ей никак не избежать обследования всех этих тайных переходов. Неужели нигде нет их описания, или карты? Так странно. Во всяком случае, она непременно составит и описание, и карту, чтобы её дети в дальнейшем не ломали себе головы над тем, чем нужно просто пользоваться.

Её дети. Её и князя Дьяна.

У нее много дел в Шайтакане…

— Твой супруг предупреждал, лира. Но упоминал, что ты нездорова. Для нас огромное счастье, что ты здорова и даже решила навестить свой прекрасный город, — это сказал седой старичок, он представился как лир Кантор, заведующий городским строительством.

— О чём предупреждал мой супруг? — не поняла Кантана, а городничий недовольно поджал губы.

— О том, что благодаря своей крови ты можешь оказаться мудрейшей владетельницей без обрядов. То есть мудрейшей, которая читает души, я хочу сказать. Сегодня ты показала себя, люди никогда этого не забудут.

Значит, её муж на самом деле понимал о ней чуть больше, чем казалось? Да, это была новость.

— Не судите меня строго, лиры. Мне далеко до мудрости, и я надеюсь, что вы не откажете мне в поддержке и советах. Сегодня я лишь постаралась восстановить справедливость, умоляя Провидение о помощи.

Вот так. Побольше смирения и уважения отцам города, хотя бы на словах. Своё ей придется завоёвывать постепенно. Это у магистрата сейчас и опыт, и влияние, за соддийцами только сила. Силой можно добиться многого, но не всего. Например, нельзя вдеть нитку в игольное ушко…

Лира Кантана Каюба похвалила бы дочь — та старательно следовала советам матушки.

На противоположной стене — портрет лиры Аурики. Почти такое же изображение висело в замке Трей, где Аурика родилась и выросла. Кантана всё детство провела в той самой комнате, рядом с комнатами хозяйки Трея, где жила до отъезда в Шайтакан последняя лира Ваоланна. Такая юная на всех изображениях, что Кантана с трудом могла считать её бабушкой. Такая похожая на маму.

— Я правильно поняла, лиры, что это личный кабинет моего деда?

— Именно так, лира. В те времена входить сюда позволялась лишь по приглашению владетеля или владетельницы, — сказал лир Кантор. — Ты желаешь возобновить эту традицию?

— Да, лиры. Это здание так велико, что, наверное, я могу попросить у вас эту маленькую комнату?

— Конечно, лира, всё, что пожелаешь. Я распоряжусь приготовить тебе ключи! — сразу согласился городничий, хотя без особого радушия.

Что поделаешь, ей, определённо, нужна эта комната. Здесь Дверь. Наверное, лир Виалан и Аурика приходили сюда прямо из замка, экономя время.

Для этого портрета владетельница Виоланна позировала во всех своих изумрудах из семейного набора: в диадеме, колье, которое сегодня так разволновало княгиню Арвисту, браслетах и кольцах. Вот те самые два колечка, которые сейчас на Кантане, лекарь сказал, что Аурика носила их на одном пальце — так и есть. Более широких два кольца — на другой руке. А одно из колец было незнакомо Кантане, очень широкое, его яркий изумруд размером с горошину — в половину шинки кольца. И бабушка Аурика надела его на большой палец правой руки. На большой! Значит, размер кольца был слишком велик. Оно — на мужскую руку?

— Я помню твою бабушку, лира, так, словно видел её вчера, — тихо сказал Кантане лир Кантор. — Она и её супруг были счастливой парой. Надеюсь, тебе и князю Дьяну достанется то счастье, которое не успели пережить они.

Это был момент, когда о них, кажется, забыли, отдавая должное искусству повара.

— Не стану отказываться, лир, — Кантана улыбнулась. — Тебе известно, что за кольцо на её большом пальце? Которое широкое.

— Твой дед упоминал как-то, что оно имеет особые магические свойства. Семейная магия Виаланов. Ты что-то знаешь об этом, лира?

— Совсем нет. К тому же я единственная в семье без магических способностей, так что семейные артефакты мне не пригодятся, — вздохнула Кантана.

— Сочувствую, лира, — понимающе кивнул лир Кантор. — Хотя… Не мне судить, но, если не ошибаюсь, в Шайтакане наследование всегда подразумевало кровные способности. Если ты признанная Хранителем наследница, то…

— Я поняла. Благодарю, лир.

Разумеется, тут речь не о классической итсванской магии, которой владел отец. К тому же никто и никогда не упоминал, что Аурика была магичкой, как и кто-то из её семьи, впрочем.

— Так это кольцо моего деда? — уточнила она. — Бабушка надевала его лишь иногда?

— Именно, лира.

— И его изобразили на её портрете.

— Это случайность. Я помню. Она позировала с кольцом, и художник его нарисовал. Твой деде решил, что это неважно, поскольку портрет неофициальный, а для его кабинета.

— Ты ничего не знаешь о свойствах кольца?

— Увы, — он развёл руками. — Однако оно считалось главной регалией владетеля. После смерти лира Виалана это кольцо изъяли и отправили в Ит, императору. Тогда правил отец Лиссара, и у него были какие-то свои планы на Шайтакан. И он назначил опекуном юной ленны своего человека. Ты, конечно, знаешь об этом больше меня, лира.

Кантана не знала ничего. Но как интересно — кольцо деда осталось у императора. Передавая князю, казалось бы, всё, это кольцо он оставил у себя.

Старик подался к Кантане и сказал совсем тихо:

— Я слышал, что все эти украшения — не просто драгоценности. У всего есть особые свойства. Особенно Аурика ценила эти два колечка, что сейчас на тебе. Никогда с ними не расставалась. Кстати, твой дед тоже носил два кольца на одном пальце, всегда, с ранней юности. Это были простые, невзрачные колечки. Не знаю, где они теперь.

— Спасибо, лир, — шепнула Кантана. — Ты оказал мне большую услугу.

— И впредь готов. Но увы, я больше ничего не знаю. Это твои семейные секреты, лира. То, что я рассказал — это лишь выводы, сделанные из случайных реплик владетелей. Мы били довольно близки.

— Кто может знать?! — это был не вопрос, скорее, вздох отчаяния.

Мудрейшая владетельница, которая ничего не знает и не умеет! А кто знает, Кантана сообразила секундой спустя. Ниберийка сказала, кто…

Лир Кантор пристально посмотрел на неё.

— Твои родственники, конечно, лира. И Хранитель. Только опасайся его. Надеюсь, твой супруг сумеет приструнить хранителей.

— Моя бабушка?..

— Именно, лира.

Они сейчас явно подумали об одном и том же.

— Лир Кантор, ты уверен?..

— Я не могу быть уверен, откуда? Но тогда в этом никто не сомневался. Её наказали за неповиновение. Она приняла посвящение без их разрешения, и не выполнила какие-то важные обряды. Маги-лекари не смогли её спасти. Потом явились хранители из их Обители, и тоже не помогли. Официально, конечно, никто не признал отравления. И лир Виалан тоже. Отказывался это даже обсуждать. Но тебе лучше бы пока избегать хранителей, лира, и беречь себя…

— Я поняла. Благодарю, — кивнула она.

— Ты сможешь всё, — старик ободряюще улыбнулся. — Если ты похожа характером на деда и бабушку. Они друг друга стоили! Тогда князя соддийцев ждет нескучная жизнь.

— Спасибо — сказала она. — Я постараюсь.

Бабушка, такая красивая и молодая, улыбалась ей с портрета. И, кажется, тоже хотела ободрить.

Когда они вернулись в замок, Кантана пожелала немедленно увидеть дракона. Немедленно. Ардай не стал возражать, ему тоже было любопытно. И огромный коричневый Дамас сел на стену…

— Вот, — Кантана отдала ему камень. — Вдруг он из-за этого меня не подпустит.

Это было правильно, и Ардай камень взял.

Кантана улыбалась. Опять медлила. Ардай решил, что в следующий раз сам предстанет перед ней в драконьем облике. Это будет забавно. И потом, он ведь может попробовать внушить ей нужные чувства, избавив от страха. Только после этой никому не нужной помолвки в Хаддарде, чтобы им туда не лететь.

Не хотелось ему туда лететь! Придумывать себе лишние хлопоты дураков нет.

Однако Кантана пошла к дракону. Не останавливалась. Не собиралась падать в обморок. Дамас не шевелился, пока она не приблизилась и не протянула к нему руку. Тогда он спросил:

«Что мне делать, Младший Дьян?»

«Коснись её хвостом. Или толкни, но легонько».

Толкаться дракон не стал, лишь слегка коснулся её плеча хвостом, увенчанным острой пикой. Она не дрогнула, не испугалась. Погладила дракона по хвосту, заодно удивившись — его чешуя напоминала полированный фарфор, но, скорее всего, была не в пример прочнее.

«А мне она нравится, — сообщил Дамас, — если Дьян решит, что она ему не нужна, я готов за неё побороться. Красивая».

Что ж, на то и магия, чтобы творить чудеса.

Кантана, идя коридорами к себе, счастливо смеялась, глаза её блестели. Пусть опасности, неизвестность, козни хранителей… ну, предположим. Она только что прикоснулась к дракону. Сама.

Она прикоснулась к дракону!

Это было приятно. Он не страшный, дракон!

Ардай тоже шёл и широко улыбался. Пока можно и посмеяться, почему нет! Скоро будет не до смеха. Она ведь даже не поняла, что сделала! Сама внушила дракону нужные чувства! Непроизвольно, конечно. И даже не совсем нужные, хотя и тоже вполне подходящие. Но ведь скоро она научится делать это сознательно, поймёт свои возможности! Одна надежда, что, когда поймёт, научится и контролировать. Она, кажется, быстро учится. И теперь, когда перестала сама бояться драконов…

А иначе в неё влюбятся всё драконы Шайтакана. Всё потеряют голову. А у большинства в дома, в Содде — жёны и невесты.

Ардай не прислушивался, о чём Кантана шепталась со старым магистром, заведующим городским строительством. Но последние слова старик сказал громко: «Тогда князя соддийцев ждет нескучная жизнь». Вот именно, ни убавить ни прибавить.

— Я хочу наградить мага, — говорила тем временем Кантана. — Он достоин. Его зелье выше всех похвал! А ведь он даже не готовил его специально для меня. Мантина, как его наградить, посоветуй?

— Непременно. Деньги он уже получил, так что лучше подарок, который будет говорить о твоём расположении, — соддийка переглянулась с Ардаем. — Давай подумаем завтра?

— Да, обязательно. Как вы смотрите на то, чтобы посидеть и выпить травника? Я не хочу оставаться одна…

Они устроились в маленькой библиотеке, Мантина заказала ужин, от которого Кантана теперь не стала отказываться. Она почувствовала наконец, как голодна. Травник Мантина приготовила сама, и вина опять добавила щедро, как она любила. Ардай принюхался, и вдруг спросил:

— Тётушка, а ты много вина пила раньше?

— Что? — от удивления она даже перестала жевать. — Очень мало. Крепкого никогда не пила. А почему ты спросил?

— А пьянела? Ну, хотя бы голова кружилась после вина, хотелось спать?

— Да, такое было как-то, — Кантана всё ещё не поняла цели расспросов. — Я пробовала, конечно. А что?

— Тётушка, соддийца можно отличить от обычного человека с помощью шада. А можно и с помощью вина, соддийцы не пьянеют. Вообще. Я долго не понимал, что это вообще такое — пьянеть, и отца никогда не видел пьяным, а чужих отцов — видел, мне это было странно. Поэтому, кстати, наша Мантина так уверенно льёт вино в травник. От того, что ты выпила утром, тётушка, любая девчонка, непривычная к вину, упала бы и спала до обеда, если она не соддийка, конечно.

— И что это значит? — Кантана отложила ложку.

— Я не знаю, — сказал Ардай. — Но с тобой что-то произошло, с тех пор как ты попала сюда, да? Ты теперь слышишь чужие чувства — никто этого не может. Ты не пьянеешь — как соддийка. Однако ты не можешь без шада, а соддийки, напротив, его не переносят. Соддийцы нечувствительны к магии, она на нас не действует — а на тебя, выходит, действует. Наконец, дядя согласен с тем, что твои предки были соддийцами, но считает, что никаких соддийских способностей у тебя остаться не должно!

— Получается, некоторые остались, но закрытые, — кивнула Кантана. — С помощью кровной магии можно закреплять способности, чтобы они не уходили из рода. Я слышала о таком. Но это скорее хорошо, чем плохо, да? — она встала, взяла со столика бутылочку с остатками вина, которое Мантина добавляла в травник, и осушила её в несколько глотков. — Вот и посмотрим, как оно на меня действует.

Ардай хмыкнул, Мантина выразительно покачала головой.

— Это ладно, — продолжала Кантана, — я сомневаюсь, стоит ли говорить с императором о кольце деда, когда мы будем в Хаддарде? Или лучше сначала разузнать больше про кольцо? Ах, да, вы же не знаете. Одно из наших семейных колец император забрал после смерти деда, а оно вроде было магическим. Я всё-таки сначала поговорю с мамой. Наверное, там будет и младший князь Каста, или кто-то другой из княжеского дома. Император не вернул кольцо, потому что считает это неважным, или, напротив, слишком важным?

— Лучше оставь это князю и Джелверу! — встревожилась Мантина. — Ты права, надо сначала всё разузнать!

Кантана согласно кивнула. Она уже относилась к поездке в Хаддард, как к чему-то неминуемому, и… тут было, о чём подумать. Мантина выразительно посмотрела на Ардая — она не хотела лететь в Хаддард. Ардай пожал плечами. Он тоже не хотел лететь в Хаддард, но и большой проблемы в этом не видел. Надо — слетают, и всё будет хорошо, с магом, с охраной и ни шагу в сторону…

Насчёт вина Ардай оказался прав, опьянение так и не наступило, словно Кантана выпила простого травника. И это было совсем не плохо, между прочим.