Глава 35. Кантана в Хаддарде

Всю прошедшую ночь в Хаддарде сыпал снег, а с утра небо очистилось и засияло солнце. В его лучах сверкали белые снежные покрывала, окутавшие город, сверкал сам морозный воздух. На таком праздничном фоне явление в Хаддарде соддийской княгини выглядело помпезно: три огромных дракона появились со стороны моря и принялись наматывать круги над городом, иногда поплевывая пламенем.

Когда в небе появились драконы, город переполошился. Кто-то бежал посмотреть, кто-то — прятаться, тащили с собой детей. Встала работа. Встала торговля. Опять колдуны на своих драконах? Что на этот раз?!

Кантана всю дорогу была сосредоточена, сидела, одной рукой прижимая к себе котёнка, другой вцепившись в Мантину. Юта на этот раз не пожелала оставаться дома одна, терлась об ноги, жалобно мяукала. Кантана не стала упрямиться. Взять с собой кошку, что такого? В прошлый раз, когда её оставили дома, Юта царапалась, два дня отказывалась есть…

Лететь на драконе действительно оказалось хорошо. Удобно, тепло, никакого ветра. Правда, отсутствие упряжи, невозможность пристегнуться и полная зависимость от дракона Кантану раздражали, она к такому не привыкла. Конечно, прежний страх прошёл, но лучше бы она полетела не на чёрном! Ардай объяснил, почему нужен именно такой дракон, он не боится шада. Лететь в Хаддард без камня Кантана тоже не решилась бы. И откуда только взялся это чёрный, ведь после отлета соддийцев на Север в Шайтакане такого не осталось ни одного! И Ардай так внезапно куда-то подевался! Ей даже не объяснили, куда, вместо ответа Мантина пожала плечами и отвела взгляд.

— Не беспокойся, княгиня, скоро он опять будет с нами.

Когда драконы стали изрыгать пламя — ведь явно осторожно, скорее для красоты, Кантана расстроилась, попросила:

— Пожалуйста, не надо этого! Ты можешь заставить их прекратить?

Ей бы хотелось не пугать горожан, и вообще, как можно меньше привлекать к себе внимание. И она поняла уже, что Мантина способна каким-то образом влиять на драконов, несмотря на отсутствие упряжи, и какой-нибудь палки, например. Нет, бить дракона палкой наверняка бессмысленно, но ведь приходится как-то подавать ему команды, чтобы взлетать, садиться, и всякое другое…

— Хорошо, княгиня, — согласилась соддийка, и драконы, хоть и не сразу, но прекратили плеваться огнем.

Когда на стене Изумрудного замка замахали флагом, коричневый дракон стал снижаться и сел на просторном дворе, Кантана видела, как с него легко, как по лестнице, сошли наездники. Ещё один взмах флагом, и их чёрный тоже пошёл вниз…

Теперь она в Изумрудном замке, впервые в своём новом качестве. Сходить с дракона было легко, действительно как по лестнице, ноги не скользили по зеркально-гладкой, серебристо-чёрной чешуе. Удивительное дело. И всё равно один из охранников подбежал, под руку свел её с дракона. Мантина спрыгнула сама без всякой помощи.

Благодаря приятному полёту мысли в голове Кантаны толпились тоже приятные, практичные и даже хозяйственные. Про то, что брата надо непременно прокатить на драконе — ему очень понравится, гордиться будет! И жаль, что соддийцы так берегут своих драконов и никому их не доверяют. Они могли бы возить почту по всей огромной Итсване и окрестным государствам — зимой почту доставляют невероятно медленно, потому что почтовые рухи, как и любые другие рухи, плохо летают по холоду! А по земле, на лошадях — очень долго. Зимняя почта такая дорогая, что даже не самые бедные итсванцы предпочитают на ней экономить. А драконы — просто невероятно, не успели взлететь, и уже пора приземляться! И как удобно, приятно было лететь! Мантина права, летать зимой на рухе — развлечение не для слабых. Почему бы на драконах не возить пассажиров? Хотя бы семью императора, дипломатов, и вообще тех, кто может весьма дорого заплатить? Странно, почему соддийцы до сих пор не поняли, что могут на этом озолотиться? И все были бы довольны. Надо потом поговорить с мужем…

— Мы счастливы видеть тебя, княгиня Дьянна! Добро пожаловать в Изумрудный замок! — их встречал секретарь самого императора, и был он какой-то взъерошенный. — Сегодня в замке опять много гостей, но тебе особенно рады, моя княгиня. Император ждет тебя для разговора. Ты можешь отослать своих людей, их проводят.

— Мои люди должны пойти со мной, — возразила Кантана.

Все такие нюансы они обговорили заранее, ещё в Шайтакане.

— Это приказ императора, — вкрадчиво пояснил лир секретарь.

— Я выполняю приказы только моего князя, — ласково вмешалась Мантина, — и он не терпит неповиновения. Я должна быть с княгиней, но охрана может остаться за дверью.

Как раз в это время чёрный дракон, взлетевший на стену, издал оглушительный рёв, оправив в небо столб пламени. Секретарь заметно побледнел и поклонился.

— Пожалуйте за мной.

— Государь в тронном зале? Или в кабинете? — поспешила уточнить Кантана, чтобы понять, какого рода приём её ожидает.

Секретарь в ответ буркнул что-то неопределённое.

Она шла за секретарём, Мантина отставала на полшага, следом топали сапогами соддийцы-охранники и маг. Кантана совсем не знала Изумрудный замок, побывала здесь лишь на собственной свадьбе, и то не побывала, а просидела взаперти. Он казался таким большим и запутанным. Шайтакан и то был намного уютнее. Странно, едва Кантана ступила под своды этой императорской резиденции, её охватила смутная тревога. А вот Мантина казалась невозмутимой, и даже улыбалась уголками губ. Кантана уже не раз оценила её умение держаться, научиться бы тоже так…

Где-то на полдороги им навстречу вышел маг Годан, он улыбался и был сама приветливость:

— Здравствуй, девочка моя! Государь позволил нам приватно поговорить. Отошли посторонних, — он зыркнул в сторону соддийки.

— Мой князь не позволяет моей княгине приватно с тобой разговаривать, уважаемый лир, — сказала Мантина раньше, чем Кантана нашлась с ответом, — я не помешаю вам. Считай, что я тоже её любимая зверушка.

Ещё одна «любимая зверушка» с любопытством выглядывала из-за хозяйкиного плаща. Маг Годан поморщился и ушёл, а на руке Кантаны потяжелел и слегка нагрелся браслет, выданный накануне магом Трейном. Точно такой же был у Мантины, и она тоже потрясла рукой, ощутив сигналы магического воздействия. Что ж, иного от мага Годана трудно было бы ожидать.

— Эти артефакты надёжно отсекут от вас большую часть магии, — с этими словами лир Трейн вручал им браслеты. — Они нагреется и станут тяжелее, если воздействие будет.

— Но зачем он Мантине, если соддийцы нечувствительны к магии? — удивилась тогда Кантана.

— Разумеется, но тут несколько иное. Эти браслеты не дадут воздействовать на пространство вокруг вас. Например, вас невозможно будет случайно затолкнуть в портал, он схлопнется. Отличные и весьма дорогие артефакты, полезные и соддийцам тоже. Помнится, князь Дьян заплатил за них очень дорого.

Аргумент с порталом произвел на Кантану впечатление, она пообещала себе ни за что не снимать в Хаддарде этот браслет. И вот, пожалуйста, он уже оказался полезен.

— Здесь, лиры, — секретарь остановился перед высокими, с вызолоченным узором дверями, ведущими в императорский кабинет. — Нам дадут знать, когда зайти. Я ненадолго вас оставлю…

Кантана и соддийка остались стоять перед закрытыми дверями. В довольно просторной комнате был ковёр на полу, картины на стенах и роскошная люстра на потолке. И больше ничего. Впрочем, нет, ещё часы на стене. Часы тикали, затейливо выгнутая стрелка медленно плыла по белоснежному циферблату, каждые десять минут часы издавали негромкий, мелодичный звон, как будто миниатюрным молоточком ударяли по серебряному колокольчику. Один удар колокольчика, второй, третий…

Потом Кантана перестала считать. Стараясь оставаться безучастной — хотя придворный этикет предписывал в любой ситуации изображать радость и удовольствие, — она злилась всё больше. Чего от неё хотят? Ночевать в Хаддарде она не останется ни при каких условиях. Значит, у неё мало времени, и хотелось бы тратить его на своих близких, а не на ожидание под дверью.

Тем не менее она стояла не шевелясь, одной рукой придерживала Юту, другой поглаживала её по головке. Вдруг кошечка пронзительно мяукнула, спрыгнула с рук хозяйки прямо к императорским дверям и царапнула их лапой. Действительно, царапнула — на позолоченном завитке узора остался глубокий след её коготка.

— Иди сюда, нельзя. — Кантана бросила к Юте, подхватила зверька на руки. — Прости меня, я больше не буду так, — шепнула она.

Она одна могла сопоставить своё жгучее желание бросить в дверь чем-то тяжёлым и этот бросок котёнка. Это и напугало её, и озадачило. Её душевные порывы котенок воспринимает как побуждение к действию! Есть, о чём подумать.

Ещё удар колокольчика, и ещё…

— Княгиня, надо спросить у нашего князя, как часто император Итсваны вынуждал его дожидаться под дверью? — безукоризненно ласково, с нежной улыбкой спросила Мантина.

— Мантина, я прошу тебя. Нет. Не говори ему. Нам не нужно неприятностей.

— Как скажешь. Но если ты решила быть подушкой между двумя дубинками, то я скажу лишь, что это невесело, моя княгиня, — тон соддийки остался ласковым.

— Что ты предлагаешь?

— Только безоговорочно принять чью-то сторону и не оглядываться назад. И было бы странно тебе принимать сторону императора.

— От него зависит моя семья, Мантина.

Соддийка только улыбнулась.

Распахнулась боковая дверь, и в комнату вплыла сама императрица, за ней хвостом тянулись придворные лиры, там же переминался и секретарь, который привёл сюда Кантану.

— Лира Кантана?! — брови государыни гневно сошлись на переносице, — твое появление в городе было вопиющим! Мой младший сын никак не может успокоиться!

— Прошу прощения, моя государыня, — Кантана привычно поклонилась, Мантина следом тоже.

— Драконы, появляясь в городе, не должны издавать ни звука, об этом есть соответствующий договор! И десять дней назад твой супруг подтвердил его! Драконы, как и раньше, не должны садиться на земле Итсваны!

— Прошу прощения, моя государыня, — повторила Кантана. — В следующий раз я постараюсь не шуметь. Но что значит не садиться на земле Итсваны? Разве дракон не должен сесть, если прилетает посыльный от князя? И мне разрешено летать лишь на драконах. Разве я здесь не по приглашению императора?

Императрица растерялась, видимо, не приготовив ответа на этот простой вопрос.

— Драконы не должны так реветь, — повторила она. — Уже решено устроить особое место за городом, чтобы драконы садились только там. Ведь теперь полёты участятся, не следует зря пугать детей!

Кантана молча склонила голову, хотя ей оказалось непросто скрыть недоумение. Как любезны были все с её мужем и другими соддийцами, почему же с ней так?..

«Я сплю, что ли?» — прокомментировала по-соддийки Мантина.

Правда, её никто не слышал, она сказала это тихо. Но соддийка тоже не понимала происходящее.

Тут как раз случилось долгожданное: сопровождаемые мелодичным звоном колокольчика, открылись главные двери, и появился император Лиссар собственной персоной. Он благодушно взглянул на склонившихся перед ним женщин, строго — на секретаря, укоризненно — на супругу, и сказал Кантане:

— У нас возникли некоторые трудности. Я надеюсь, ты не очень скучала тут, лира?

— Конечно, нет, мой государь, — против воли в голосе Кантаны прозвучали бодрые и радостные ноты.

Всё правильно. Долгую выучку и воспитание не перечеркнёшь несколькими неделями брака с соддийским князем.

— Ну что ты, дорогая, мы ведь ещё не решили с загородной соддийской резиденцией, — ласково сказал он императрице, — и разве всегда можно заставить животное молчать? Лошадь не ржать, руха не кричать? Только с помощью магии, но ведь она не действует на драконов, как всем известно. Правильно? — вопрос предназначался соддийке.

— Именно так, государь, — спокойно ответила она.

— Пойдёмте же, лиры, — это явно относилось к ним обеим, Кантане и Мантине, на остальных он больше не обращал внимания.

Там, в императорском кабинете, у окна стоял маг Вейр. Кантана застыла, в первый момент она испытала ужас, в следующий — поняла всю глубину своей неосторожности. Почему она решила, что Вейр теперь будет долго зализывать раны в Касте?! Об этом написала мама в письме, но и только.

Он потерял руку и, наверное, истёк кровью. Но его уже вылечили с помощью магии в Обители!

Вейр похудел, под его глазами лежали густые тени. Он был одет, как и раньше, в чёрное, но теперь не носил маговский медальон. И вылечив его, Хранитель, как видно, не смог отрастить ему новую кисть, правая рука лже-мага заканчивалась культей, тоже обмотанной черной тканью.

А вот отец, пожалуй, смог бы вернуть ему руку. И есть другие хорошие маги, которые смогли бы. Конечно, это небыстро и дорого, но неужели Вейр стеснён в деньгах?..

— Здравствуй, моя дорогая, — сказал Вейр.

И он, не ожидая её ответа, повернулся к Мантине.

— Нет! — воскликнула Кантана, — не смей этого делать.

Она поняла его намерение сразу — усыпить ненадолго Мантину, или как там называется то, что он с ней делает. В присутствии императора? Однако! Так вот, она не хотела общих секретов с Вейром и императором.

— Я ничего не скрываю от Мантины, — сказала она. — Не делай этого.

— Кантана! — воскликнул он, сверкнув взглядом. — Доверься мне.

Как будто ничего не произошло. Как будто она могла ему доверять. Но ей одновременно стало интересно — чего он, всё-таки, хочет? Нет, не насчёт усыпить Мантину, а вообще.

— Не делай этого, — повторила она.

Император решил вмешаться:

— Я опечален, лира, что твой муж не оценил стремление твоего кузена помочь тебе освоиться. И всё равно, я прошу вас помириться. Просто помириться, потому что в семье должен быть мир.

Видимо, Лиссару представили хорошо приглаженную версию того, что именно «не оценил муж».

— У нас и будет мир, мой император, — ответила Кантана, — просто на расстоянии. Боюсь, мой муж не согласится на иное. Со мной его охрана и драконы, мой император. Прошу тебя, прикажи моему кузену не применять свои способности. Больше всего на свете я боюсь каких-то неприятностей… и навредить городу. Пожалуйста, мой император.

Вот, она это сказала, про «навредить городу». Напомнила, пригрозила — так получается. Осторожненько. Ну и пусть. Лицо императора закрыло тучей, но мимолетно.

— Конечно, лира, конечно, — сказал он, — не знаю, что ты там вообразила, ни о чём таком и речи быть не может.

По выражению глаз Вейра можно было оценить, какая буря чувств в нём бушевала. И Кантане вдруг стало трудно дышать. Непроизвольно она положила руку на шею. И Юта протяжно, гнусаво мяукнула…

— А, брось, лира Кантана! Любые недоразумения можно уладить. Так и случится, я уверяю, — захохотал император.

У Вейра неожиданно потеплел и очистился взгляд.

— Кажется, всё хорошо, мой император, — сказал он.

— Тогда я оставлю вас. С нетерпением посмотрю на обещанную шутку, — заявил Лиссар. — Лира Кантана, я рад за твою матушку. За короткий срок обзавестись двумя такими зятьями — дорогого стоит! Жених твоей сестры ожидает места моего третьего министра, он из древнейшего именьского рода Каста. Кажется, это важно для тебя?

— Конечно, мой император, благодарю, — сказала она.

Ей, по правде говоря, это было совершенно неважно.

И тут она заметила кольцо. Своё кольцо. Точнее, то самое, с бабушкиного портрета. На мизинце императора. Тот же рисунок оправы. Тот же яркий, прозрачный цвет изумруда, что и в остальных украшениях комплекта. Великолепный камень. До центрального камня колье ему далеко, конечно, но всё равно великолепный. И император носил его так непринуждённо, словно это было его кольцо!

Он ушёл, не обратив внимания на смятение Кантаны.

— Не волнуйся, я не трону твою подругу, — сказал Вейр, — только ответь, кошка — твоя Спутница? — он особо выделил последнее слово.

— О чём ты говоришь? — не поняла Кантана.

— Первый раз, в лабиринте, ты была с этой кошкой?

— Да.

— Кто тебя научил?!

— Никто, просто случайность. Что это значит?

— Потом, — махнул он здоровой рукой, — надеюсь, ты меня не подведёшь, кузина. Хочется уже верить в хорошее. Кстати, о шутке. Я обещал императору маленькую шутку. Просто крохотную, — он достал из кармана два шёлковых шнурка, на каждый была надета резная серебряная бусина, — одну надень на руку своей сестре или брату, другую — кому захочешь, какой-нибудь придворной ленне. Сама оставайся в том же, что и сейчас. Поняла? Ничего не снимай и не надевай, — он, кажется, смотрел на её шею, и вообще, его взгляд словно раздевал её, но никакого желания в нём не было. — Ни оной лишней нитки, кроме того, что есть, поняла?

Кантана кивнула, и лишь потом разозлилась на себя — с какой стати она соглашается?!

— Я должна знать, что ты задумал, — сказала она, — что это будет за шутка?

— Маленькая иллюзия, она быстро развеется. Зато все успеют повеселиться. Ты мне веришь? — он пристально посмотрел на неё.

— Хорошо, — согласилась она, — маленькая иллюзия. Я верю.

Она действительно поверила. Но не совсем.

Вейр пошёл к двери, Кантана воспользовалась тем, что он оказался к ней спиной, быстро присела и подняла что-то с пола, зажала в кулаке. Это все Юта была виновата! Дело в том, что Кантана накануне улучшила крепление своего камня к одежде. Она сделала на ленте петельку, которую можно было надеть на пуговку жилета — булавка стала не нужна. Но Юта, возясь у неё на груди, расстегнула именно ту пуговку, и камень упал, к счастью, Кантана это заметила…

Зато они с Вейром слышали друг друга. Очень хорошо, даже пронзительно слышали, и немного больно, но не слишком. Вейр не лгал, когда говорил о невинной шутке. Он ещё о чём-то умолчал, но шутка предполагалась невинная.

Кантану ждали за дверью — мама, Эйль, брат Най, тётя Вела. Сестра первым делом бросилась ей на шею, брат изо всех сил старался добавить степенности в свой несерьёзный мальчишеский облик, однако некстати шмыгал носом, пытаясь сказать правильное, длинное приветствие, но оставил эту затею и просто её обнял.

— Хочешь покататься на драконе? — шепнула она ему.

Он изумлённо взглянул на неё, и кивнул.

— А ты изменилась, дорогая, — ласково сказала тётя Вела. — И похорошела. Замужество пошло ей на пользу, да, Кайра?

У мамы глаза блестели от слёз.

— Девочка моя, всё хорошо? Ты здорова?

На самом деле её взгляд спрашивал: «Тебя не обижают там?»

Кантана с улыбкой качнула головой: «Нет».

У них было так мало времени.

— Ты больше не боишься драконов, это заметили всё! Это Вейр успел помочь тебе? — спросила мама.

— Это маг-лекарь из города. Вейр только обещал что-то всё время.

— Ах, милая, я так беспокоюсь, что вы в ссоре. Но ничего, завтра…

— Мама, я улечу обратно уже сегодня.

Лира Кайра лишь горестно вздохнула.

— Эйль подросла, — заметила Кантана, — всё равно, зачем такая ранняя помолвка? Ведь жених — взрослый мужчина. Сколько ему лет, тридцать?

— Ему двадцать семь. Он очень привлекательный, и с хорошим характером!

— Значит, он старше её на семнадцать лет.

— Дорогая, тут больше нечего обсуждать, — строго сказала тётя Вела.

И она, конечно, была права. Если эта помолвка нужна императору и князю Каста, у сестры невесты никто мнения не спросит.

— Что тут обсуждать, я уже дал согласие на брак! Я имень Каюб! — заявил Най, которому не нравилось, когда его не замечали.

— Конечно, дорогой, — согласилась тётя Вела, а Кантана шутливо дёрнула его за чуб.

— Сестрица, тебе не нравится, что я выхожу замуж? — расстроилась Эйль.

— Ты пока не выходишь замуж, малышка. Будет лишь помолвка, — Кантана поправила прядку на тщательно причёсанной головке девочки.

Дорогие ленты, бусины, веночек с меленькими изумрудами, тонкий, как нитка, на тёмных волосах. Невеста, надо же…

Сестра не унаследовала древнюю кровь, что делало бы её желанной невестой для именя Саурата. Тогда бы эта помолвка выглядела естественно. Но слабые магические способности — разве аргумент? Так зачем?..

— А я знаю, сестрица, сколько лет твоему мужу! — Най хитро посмотрел на Кантану. — Мне маг Годан всё объяснил. Он старше нашего деда! Я бы точно запретил такой брак, как имень и глава семьи! А тут семнадцать лет, подумаешь.

— А зачем маг с тобой разговаривал? — Кантане сразу стало не по себе.

— Объяснял, что случилось, и как мне теперь с тобой обращаться. И с твоим мужем тоже. Можно, я с тобой не буду как-то по-особому обращаться? — Рай состроил смешную рожу.

— Я запрещаю тебе обращаться со мной по-особому, — согласилась Кантана.

— Мы должны быть благодарны лиру Годану за его внимание, — заметила тетя Вела. — Он так ценил твоего отца, и теперь тоже не изменил своего отношения к семье. Он говорил с тобой о портале, дорогая? О постоянном портале в Шайтакан. О, это будет не просто портал! Последнее изобретение твоего дяди. Теперь, когда отношения с колдунами налаживаются, это может быть крайне полезным. Дорогая, пока тебе сложно такие вопросы, поэтому доверься опытным людям.

— Может быть, но пока это преждевременно…

— Вела, отстань от неё. Её и шагу не позволяют ступить самой, ты что, не видишь?! — раздражённо прошептала лира Кайра, показав взглядом на невозмутимую Мантину.

Вокруг с каждой минутой становилось всё более людно и шумно. Придворные толпились, кажется, лишь затем, чтобы поглазеть на Кантану. Если не сбежать ненадолго сейчас, потом можно не успеть.

— Мама, ты знаешь, о какой шутке говорил Вейр? — спросила Кантана. — Он говорил при государе! Что это значит?

Ответила тётя Вела:

— Ах, дорогая, всё придворные маги сегодня покажут что-нибудь забавное, так захотела государыня! При дворе давно уже не было повода для веселья! Маг Годан обещал огненное зрелище, когда стемнеет.

Это отмело последние подозрения. Раз все маги, и по высочайшему приказу…

Тогда почему бы Вейру самому не вручить кому-нибудь свои шнурки с бусинами?! Она в любом случае не хотела в этом участвовать! А также привлекать брата или сестрёнку. Почему она сразу же не отказалась, позволила себе это навязать?! Возможное неудовольствие Вейра Кантану вообще не беспокоило, хватит с неё императора и императрицы.

Она огляделась, заметила императорского секретаря, подошла к нему, протянула шнурки.

— Лир, передай это лиру-распорядителю или магу Вейру. Это магические вещи для его фокуса. Я не могу участвовать в делах, смысла которых не понимаю. Впрочем, можете сами отдать это двоим по вашему выбору, из тех, кто будет на празднике.

— Понятно, лира княгиня, я всё сделаю, — не стал возражать секретарь.

Вот и всё. Кантана шепнула лире Кайре, что ей необходимо в гардеробную, и требуется нитка с иголкой.

Хитрюга Эйль как раз соорудила бант из красной ленты, махнула им несколько раз перед носом юты, и та охотно прыгнула за бантом. Котёнка можно было понять, любой на его месте уже устал бы сидеть на руках у хозяйки. В возню включился и Най.

— За котёнком присмотрят, моя княгиня, — сказала Мантина раньше, чем этой проблемой озадачилась её хозяйка.

К удивлению лиры Кайры, Кантана закрыла дверь в гардеробную у неё перед носом, ранее пропустив туда Мантину. Она сама разделась, сама пришила быстрыми стежками ленту с шадом прямо к рубашке, Мантина лишь вдела нитку в иголку. Надеть камень на шею было бы проще, но сегодня на Кантане было колье, то самое, и она решила обойтись без дополнительных цепочек.

— Я в порядке? — она окинула взглядом свое отражение.

— Всё прекрасно, княгиня, — подтвердила соддийка.

Им следовало кое о чём поговорить, и для Кантаны это было непросто. Наконец, она решила сказать, как есть, и покороче.

— Послушай, Мантина, пока мы здесь, ты должна быть со мной постоянно. Невзирая на то, где наша охрана. Считай, что в опасности не я, а ты. Я могу защитить тебя от Вейра.

Вот теперь, кажется, с соддийки спала маска любезной невозмутимости.

— Княгиня?.. Что ты хочешь сказать?

— Он может лишать тебя сознания. Например, чтобы поговорить со мной. Только что в кабинете я ему не позволила этого. Мантина, я собиралась никогда больше его не встречать!

Соддийка, надо сказать, соображала быстро.

— Он уже делал так? Ты сама видела? Только меня?..

Кантана кивнула.

— Ах, княгиня, — вздохнула соддийка, — Младший Дьян предупреждал об этом, и князя, и Джелвера. Вейр пробовал его подчинить, но не вышло. Он может сопротивляться. И ты можешь, да? Это точно?..

— По крайней мере, в кабинете мы… не знаю, как рассказать. Мы столкнулись, он надавил, но я устояла, и он отступил. Мы из одной семьи, понимаешь? Я не знаю, что это такое. Но, получается, у нас есть какие-то одинаковые способности. Только я ещё недавно о них и не подозревала. Пока не приехала в Шайтакан.

Соддийка подумала немного, с каждым мгновением мрачнея всё больше.

— Если всё так, как считает младший Дьян, то сопротивляться Вейру может он сам, князь и Джелвер. Остальные такие дома, в Содде.

— Такие — это какие?

— Семейная способность. Князья. У них есть способность водить стаи, понимаешь? Чёрные…

Последнее слово она всё-таки не произнесла, да и вряд ли Кантана сейчас поняла бы всё. Но она уловила, что у Дьянов и ещё у некоторых есть особые способности.

— Я предупрежу парней, — сказала Мантина, — но нам лучше здесь не оставаться, ты ведь понимаешь? У тебя ведь много кузенов, не только Вейр?

Вот об этом Кантана даже не подумала. Но улететь прямо сейчас было немыслимо.

— Мантина, мы только побудем на празднике, — попросила она, — и мне сейчас надо поговорить с мамой. Об этом поговорить, Мантина. Ведь мама — дочь владетелей.

— Княгиня ты помнишь, что сказала ниберийка? Тебе следует расспрашивать двух старух. Вот и расспросишь их, когда вернётся князь.

— Я должна поговорить. Жди здесь, — сказала Кантана. — Сделай вид, что у тебя срочная работа. Пришей куда-нибудь пуговицу…

Она вышла из гардеробной, прикрыв за собой дверь. В комнате пахло свежим травником с ягодами, его приготовила лира Кайра и теперь разливала по стаканам.

— Где твоя служанка? — спросила она.

— Это, скорее, моя придворная лира, — пошутила Кантана, — служанки в замке у неё по струнке.

— Девочка моя, ты следишь за своими женскими днями? Ты ещё не беременна?

Кантана об этом вообще забыла, но ответила уверенно:

— Нет ещё, что ты. Так мало времени прошло. У соддийцев дети — нечастая радость, как я поняла.

— Они и берут итсванок для того, чтобы были дети. Давай тебя здесь посмотрит маг?..

— Не нужно, мама, пожалуйста, — она подошла, обняла лиру Кайру. — Пожалуйста, расскажи мне, что ты знаешь о лабиринте под Шайтаканом?

— Абсолютно ничего. Там есть лабиринт?..

— А про потайные двери в замке? Двери, спрятанные в мозаиках? И для чего владетели проходят посвящение, что это даёт?

— Что?! — лира Кайра, кажется, была потрясена, — милая, о чем ты говоришь, какие двери?! А насчёт посвящения — я тебя умоляю, даже не думай проходить его. Из-за этого я ребёнком потеряла родителей.

— Но что такое это посвящение?

— Я не знаю, — лира Кайра отвернулась. — Хватит того, что это опасно. Отец вынудил маму его пройти, своевольно, не соблюдая правила, не слушая Хранителя. И она умерла. В Шайтакане женщинам не положено проходить это проклятое посвящение! Твой муж нам посторонний, поэтому я считала, что в этом смысле ты в безопасности.

— Так и есть, — сказала Кантана.

Признаться, что уже то ли прошла, то ли не прошла посвящение? Зачем зря пугать?..

— Мама, у императора наше кольцо. Точнее, кольцо деда. Я слышала, что оно магическое. Почему его отобрали, и можно ли его как-нибудь вернуть?

— Что ты? — лира Кайра в ужасе замахала руками. — Прошу тебя, забудь о нём! После того, что сделал твой отец, заводить речь о кольце просто неуместно! К тому же никакое оно не магическое. Там красивый камень, и только. Твой отец проверял все семейные изумруды Виаланов, магии в них нет. Это слухи, дорогая, и домыслы. Про Шайтакан и про семью владетелей всегда было принято сочинять небылицы.

— А то, что бабушку Аурику отравили хранители — тоже домыслы? Об этом говорят в городе.

Вот теперь лира Кайра побледнела, как полотно.

— Да, — тихо сказала она. — И это тоже. Я говорила с Хранителем о твоей бабушке. Не было никакого отравления, хотя да, об этом говорят. Просто… Понимаешь, в Обители Хранителя могли бы её вылечить, обратись она вовремя. Когда прибыли маги-лекари из Обители, было уже поздно.

— Я не верю, мама, прости. Я постараюсь узнать больше.

— Постарайся, — тихо согласилась лира Кайра. — Только прошу, не ссорься с Хранителем. Умоляю тебя.

— Хорошо, не буду ссориться, — пообещала она. — Обещаю. Мама я поняла. У нас много кузенов. Хранители ведь тоже все — какие-то родственники нам, хоть и седьмая вода, но всё же?

— О чём ты? — лира Кайра повернулась к ней, расплескав травник.

— Они умеют убеждать, мама, — усмехнулась её послушная и терпеливая дочь. — Тебя. Императора. Кого захотят. Я пошутила, мама, просто пошутила, не обращай внимания.

И тут до них донеслись мелодичные удары гонга, оповещающие о скором начале праздничных церемоний. Следовало поторопиться.

В этом самом зале совсем недавно Кантана выходила замуж за князя Дьяна. Тогда ей всё было безразлично, зато теперь она разглядывала его, словно видела впервые. Полупрозрачный, сияющий камень пола, позолота стен, мозаики, роскошные витражные окна в середине зала, огромные, от пола и почти до потолка, все из багряных, золотистых, желтых, голубых стекол. Такие витражи даже в пасмурный зимний день должны радовать глаз, дарить тепло и праздник, но сегодня день был солнечным и радостным, и зал сиял. Захотелось забыть, что происходит, и радоваться…

А что происходит? Помолвка десятилетней девочки с чужим ей взрослым человеком — отнюдь не обещание счастья. Хотя брат прав, у самой Кантаны всё получилось ещё хлеще. Сюрприз от Вейра? Да, это тоже беспокоило. Хоть бы уже скорее убедиться в безобидности обещанной «шутки». Дедовское кольцо на пальце императора Лиссара? Ладно, об этом можно будет подумать после. Но вернуть кольцо непременно нужно. Император любит драгоценности, можно будет обменяться подарками, на худой конец.

Кантана теперь стояла рядом с императрицей, и это была высокая честь, к тому же Игиления сменила гнев на милость и была доброжелательна. Мантина опять встала позади. Мама и тётя Вела были с Эйль, появление которой в зале предполагалось позже, Най затерялся где-то в толпе. Вейра Кантана видела, мало того — против воли то и дело встречалась с ним взглядом, тот смотрел на неё горячо, взволнованно. Да что ему нужно?..

Император принял верительные грамоты у посла Винеты, нарядного седого мужчины. Тот, кланяясь императору, не скрывал интереса к соддийской княгине. Да, естественно, у Винеты более тёплые отношения с Соддой. Кантана заодно подумала о том, что она выглядит придворной лирой итсванской императрицы, и винетский посол может быть в недоумении… ладно, что поделаешь, пока просто придется вести себя по обстоятельствам.

С потолка зала вдруг посыпался снег.

Нет, это был не снег, а крошечные белые цветы, и тут же запахло цветами и весенней зеленью. Императрица и следом за ней остальные радостно заахали и захлопали в ладоши.

С потолка слетели золотые птицы и закружились среди лепестков. Это были просто красивые иллюзии — маги уже принялись показывать чудеса на радость гостям и государыне. Одна птица уселась на плечо посла, оттуда сползла ему в руки и превратилась в золочёную шкатулку. Это опять вызвало всеобщий восторг. Тут подбежала старшая принцесса и уселась на скамеечку у ног матери, одна из золотых птиц тут же опустилась её на плечо. А на руке у девочки…

Кантана вздрогнула, увидев на запястье принцессы одну из бусин Вейра. В то же время, это успокаивало. Если в шутке-сюрпризе будет участвовать императорская семья, то действительно предполагается нечто невинное. Одновременно у Кантаны заломило виски, захотелось на воздух — в зале, где показывают магические фокусы, часто становится душно. Прыгнуть на мягкие лапы и бежать, туда, где нет стен и потолка, где есть небо…

Она прыгнула с рук соддийца-охранника и припустила по коридору, услышав вслед:

— Да пусть побегает. Никуда не денется, там только балкон!

Мальчик слуга торопился в зал и пнул Кантану носком башмака, она громко мяукнула от боли и… мальчик вдруг с криком отлетел в сторону, покатился по полу. Ему помогли встать.

— Та кошка меня ударила, — пожаловался он.

Кантана припустила дольше по коридору.

Балкон, выход закрыт магической шторой, не пропускающей холод, но это не помеха для кошки. Кантана ловко запрыгнула на каменные перила, прошлась по ним. Здесь было морозно и легко дышалось. И как прекрасен был дракон, который вынырнул из-за рваной облачной тряпки, небрежно брошенной в небесную голубизну. Он снижался, летел прямо к Кантане!

Нет, конечно, он летел в Хаддард. Может, это посланник от Лемана?..

Дракон сел на одну из ближних городских башен, то есть, за пределами замка, но всё равно был рядом. Сам угольно-черный, со слегка позолоченными крыльями. Он был прекрасен. Кантана могла бы повиснуть на его лапе и лететь с ним куда угодно. Она тоже ему нравилась! Он тоже хотел, чтобы она полетела с ним! И нужно было лететь, лететь…

— Вот она, пушистая бестия, — на балконе появился человек, намереваясь схватить кошку.

Кантана изогнула спину и угрожающе зашипела. Он протянул руку, она выпустила когти и цапнула эту руку. Никому нельзя трогать её! Почему они мешают ей и дракону?!

— Эй, осторожно! Если кошка упадет, ты поплатишься! — на балкон выскочил соддиец, — прочь!

— Эта магическая тварь меня покалечила! И ударила мальчика!

— Это просто царапина, дурень. Прочь, говорю, это кошка княгини Дьянны, — соддиец одним движением выкинул итсванца с балкона и занялся Кантаной.

— Иди сюда, как там тебя. Юта! Юта. Выдумала княгиня имя, вот ещё! Рукавица хвостатая, иди сюда, а то свалишься ещё, на самом деле!

Позади была пропасть, и падать не хотелось совершенно. Улететь с драконом стало невозможно. Кантана юркнула между рук соддийца на пол и хотела сбежать обратно в коридор, но словно утонула в чём-то вязком, воздух вокруг сгустился и мешал бежать.

Соддийцу осталось лишь поднять её.

— Попалась, — он погладил её по голове, — Рукавицей для меня и будешь, поняла? А то ишь ты, Юта! Рукавичка…

Кантане очень захотелось укусить этого нахала за палец, но тот его ловко отдернул…

— Княгиня Дьянна? Ты что, спишь? — её дергала за руку принцесса.

Кантана глубоко вздохнула, приходя в себя. Как же душно…

— Благодарю, принцесса, — прошептала она. — Голова закружилась.

— Твой князь скоро услышит радостную новость, дорогая княгиня? — тихо сказала императрица, бросив ей поощрительную улыбку.

Кантана её не поняла. Она была озадачена и испугана этим небольшим приключением в кошачьем теле. До сих пор она лишь слышала, точнее, подслушивала, но теперь случилось совсем другое. Она сама была Ютой! И, кажется, до сих пор немного болел бок, по которому прошёлся башмак мальчика. Но как это она могла его ударить, чем?!

Она пропустила кое-что важное — церемония помолвки уже началась. Её сестренка и имень Сакуарт уже стояли перед законником, слушая его речь. Эйль была такой довольной и гордой, её глаза сияли. Ещё бы, помолвка, с таким знатным и взрослым человеком!

Лира Кайра распустила на Эйль девичье ожерелье, сняла с него пять бусин, надела на приготовленный тонкий шнурок и наблюдала, каждое мгновение готовая помочь, как её младшая дочка завязывает шнурок на руке жениха. Вот и всё, она невеста. Тетя Вела тем временем подписывала договор о помолвке.

— Я хочу, чтобы опять прилетели бабочки! — громко сказала принцесса.

Бабочек Кантана не видела, видимо, они прилетали, пока она любовалась драконом. Она оглянулась, случайно встретилась взглядом с Вейром — тот глядел напряжённо, отчаянно, ей стало не по себе от этого взгляда. Она отвернулась, решив больше не обращать внимания на Вейра. Скоро всех пригласят за стол, и снова, наверное, будут магические фокусы, а закончится всё балом, на который Кантана не останется. Но ещё несколько часов можно побыть с семьей. Теперь мама и Эйль подошли к ней. Она обняла сестренку, та потянулась к её уху и прошептала:

— Я хочу скорее, скорее выйти за него замуж! Я буду так его любить!

Вот же глупышка маленькая. Для неё это всё игра, не более. И Кантане вдруг пришло в голову, что помолвка — лишь маленький довесок к сегодняшнему торжеству в Изумрудном замке. Так зачем?..

В душе острой иглой кольнула тревога. У мамы глаза блестели от слез, причина которых была ясна — её младшая дочь теперь помолвлена! Да, конечно, это событие. Но это ненужно, неправильно, и хоть бы всё закончилось хорошо!

— А огненные цветы будет вечером, когда стемнеет? — тем временем интересовалась принцесса, — как жаль, ещё нескоро!

У Кантаны опять заломило виски, и она явственно услышала пронзительное мяуканье Юты. И вместе с этим раздался скрежет и звон падающих стекол — великолепный витраж на окне начал ломаться и сыпаться. Мгновение — вся свинцовая рама вылетела наружу, и морозный воздух начал заполнять зал. Кто-то из лир громко завизжал. И вдруг…

Кантана сама не смогла удержаться от крика, она отпрыгнула прочь, таща за собой Эйль. Потому что вместо юной принцессы рядом с ними оказался маленький, в человеческий рост, дракончик, который недоуменно озирался и помахивал крылышками. Императрица Игиления завизжала, тонко и пронзительно, закрыв лицо ладонями. А в другом конце зала появился ещё один небольшой дракон, от которого тоже все в панике разбегались. А тут ещё и солнце скрылось, отчего в зале потемнело…

Это было похоже на дурной сон.

Бледный, взволнованный император что-то кричал и отдавал распоряжения, по залу бегала стража. Игиления визжала. Кантану, которая продолжала прижимать к себе Эйль, окружили соддийцы.

— Кажется, нам пора домой, княгиня, и немедленно, — решительно сказала Мантина.

— Ни в коем случае! — воспротивилась Кантана, — чтобы это свалили на нас?! Нет, только не бежать. Маги должны разобраться!

Она с ужасом смотрела на дракончика-принцессу, которая теперь тоже испугалась и в панике махала крыльями. Сбежались маги, встали полукругом и пытались творить заклинания, и видно, у них получилось — после пронзительного выкрика мага Годана дракон снова стал принцессой, которая теперь без чувств лежала на полу, несколько магов бросились к ней.

— Просто наведённая иллюзия, — объявил один из них, — это совершенно не опасно! Иллюзия в бусине на её руке!

Императрица тоже лежала в обмороке, над ней хлопотали. Вейра уже окружила стража.

— Что ты на это скажешь, княгиня Дьянна? — грозно вопросил император.

— Я в недоумении, мой государь. Думаю, я меньше других знала о подробностях этого… праздника.

Кантана вместе с соддийкой теперь стояли прямо возле окна, окруженные соддийцами, и холод с ветром больше не проникали внутрь этого круга, стало так же тепло, как на спине дракона. Эйль мама отвела в сторону, подальше, словно желая, чтобы ужасное происшествие как можно меньше касалось её младшей дочери. Их теперь закрывал широкой спиной имень Сакуарт, жених. На лице сестры, тем не менее, были написаны такой восторг и любопытство, кто Кантана вопреки всему не удержалась от улыбки. Да уж, дочь их отца не напугаешь глупыми магическими шутками…

Посовещавшись с магами, император заявил:

— Княгиня Дьянна, повелеваю тебе остаться в Изумрудном замке до выяснения всех обстоятельств дела.

— Это исключено, мой государь, — заявила Кантана. — Это запрещено моим мужем. Я боюсь его разгневать. Уверяю тебя, я и мои люди не имеем отношения к этому невероятному происшествию.

Как ни странно, чем сильнее накалялась обстановка, тем спокойнее и увереннее она становилась.

— Да! К совершенно кошмарному происшествию! — выкрикнул император, явно показав, насколько он тоже испуган.

— Это всего лишь неудачное применение магии, — громко сказал Вейр, — нижайше прошу меня простить!

— Это твоя магия, причём со странным привкусом! — закричал маг Годан, — его следует арестовать, мой государь.

— Это недоразумение, магическая ошибка, прости, мой государь! — Вейр низко поклонился императору. — Карай меня, но клянусь, что мой князь и мои кузины не имеют к этому отношения! Не лишай их своей милости!

— Что скажешь ты, княгиня Дьянна? — император повернулся к ней.

— Что лир Вейр изгнан из Шайтакана моим мужем, и я никак не могу иметь отношения к его магии и к его шуткам.

— В крепость Вейра, — приказал император, после того как маг Годан опять что-то нашептал ему на ухо, — что касается тебя, княгиня Дьянна, то я настаиваю…

Тут снаружи донёсся трубный драконий рёв, от которого в окнах задрожали остатки стёкол.

— Да-да, я настаиваю, что ты, конечно, не можешь иметь отношения к этой глупой шутке, да… — пролепетал Лиссар, — и твои родственники тоже, разумеется, княгиня. Они могут и впредь рассчитывать на моё всяческое покровительство.

— Тогда я бы хотела попрощаться, мой император. Надеюсь, наша следующая встреча будет радостной, а недоразумения забудутся, — она церемонно поклонилась. — Надеюсь, здоровье государыни и принцессы вне опасности, — взгляд Кантаны против воли задержался на кольце с изумрудом.

На её кольце!

Лиссар закивал. Короткий прощальный обмен взглядами с мамой, Эйль, Наем… вот, покатала его на драконе!

Им не пришлось спускаться по лестницам.

— Туда, княгиня, — Мантина подтолкнула её к окну.

И прыгать из окна на спину дракона оказалось не слишком страшно, только в самый первый миг разве что. Если это всё ещё действие того чудесного зелья, то лекарь просто молодец.