Глава 10
Утро началось с крика. Кажется, в Кон’Ронге это становилось традицией.
Кричала Кейт. И виноваты в этом были Ивар и Лесли. Ивар решил показать Лесли, где он видел следы, а это ж надо идти в отлив. Вот они и пошли с утра пораньше, на рассвете. А на берегу сложена одежда, которую они мгновенно узнали.
И записка.
Мама, я тебе не нужен.
Прощай.
Кейт метнулась по комнатам, Колина не было, из одежды пропала только найденная на берегу, следы вели к воде…
Слуги бегали по замку, но нигде, нигде не могли найти Колина. Вот и…
Когда Кейт поняла, что именно произошло, она впала в истерику, вывести из которой ее не удалось даже пощечинами. Это сообщила Джин леди Нэйра, которая с утра уже побывала в эпицентре скандала и забрала к себе маленькую Эллину. Девочку она, кстати, пристроила Аликс, намекнув, что учиться надо на чужих ошибках, простите, детях. Вот, погляди, чтобы не повторять чужих ошибок…
Аликс нянчила малышку, Ивар со слугами обшаривал замок, Лесли помчался в рыбачий поселок, может, Колина еще удастся найти…
Леди Дженет страдала, Тиана утешала мать, а вокруг Кейт суетились служанки. Госпожу Линос не любили в Кон’Ронге, но есть горе, которое выводит человека за рамки обычных отношений. В такие моменты надо просто забыть обо всем и подставить плечо. А отношения можно выяснить и потом, с чувством, с толком, с расстановкой…
Успеха женщины добились, надо сказать. Кейт уже не кричала в голос, не рыдала что есть сил, она молча сидела на диване в гостиной и ждала вестей. И из глаз ее лились слезы.
Как часто мы не ценим того, что есть.
Ивар?
Пес с ним, с Иваром. Зато у нее был замечательный сын! Может, они друг друга и не понимали, но Колин искренне старался помочь, приглядывал за Эллиной, даже цветы ей приносил несколько раз.
А она…
Дура, господи, какая ж дура!
Кейт отчетливо понимала, что никогда, никогда себе не простит, и никогда больше…
Господи, пусть живым найдется, а остальное — неважно!
Она застыла в своем горе, как муха в янтаре, и именно такой ее увидел Люсьен, вышедший в гостиную. Бледная, словно призрак, с красными от лопнувших сосудов глазами, с судорожно стиснутыми руками…
Горе смыло с лица Кейт прошедшие годы, сделало его совсем юным, и Люсьен не смог пройти мимо. Присел рядом, коснулся тонкой руки…
Кейт даже не заметила. Даже головы не повернула.
У Люсьена было три сестры и мать, которая регулярно впадала в истерические припадки. Что делать с женщинами, он знал, только кто б подпустил к нему женщин? Уж точно не Резеда Лоусон, матушка неусыпно и ревниво оберегала своего сыночка от всех «жадных самок» и «хищных шлюх».
Люсьен поглядел на служанок, прищелкнул пальцами.
— Таз сюда, с горячей водой и солью. Вы не видите — она же вся белая! Теплый платок найдите. И горячий глинтвейн сделайте, я ее сам напою…
И слуги брызнули в разные стороны.
Кейт даже не поняла, что с ней делают, все ее внимание, вся жизнь сосредоточились на входной двери. В груди болело так сильно, что казалось, она не может вдохнуть, сердце колотилось, голова горела, а пальцами она могла спокойно заморозить воду…
Кто-то рядом?
Может быть…
Или нет?
Кейт даже не понимала этого. Сейчас ее можно было бы убить, она бы и на это не обратила внимания. И только когда ногам стало горячо, а в горло полилась обжигающая жидкость, она повернула голову. Медленно, с громадным трудом…
— Вы… кто?
— Неважно.
Люсьен поколебался пару минут, а потом сделал то, чего сам от себя не ожидал, — обнял Кейт и погладил по волосам.
— Он найдется, обязательно найдется.
— Я…
— Мы никуда отсюда не уйдем. Но ему может потребоваться помощь, поэтому вы должны взять себя в руки.
— Да… Колин… он…
— Он обязательно найдется.
Люсьен, честно говоря, не испытывал такой уверенности, но женщина и так была на грани истерики, стоит ли добавлять еще?
Нет, лучше не надо…
* * *
— Есть тут одно место, Драконья коса, — честно признался старый рыбак. — Туда все прибивает, может, и парня вашего тоже там искать надо. Лодки когда уносит, сети, людей… как заколдованное.
Лесли кивнул.
— Можете вы туда доплыть? Я заплачу…
— Дело нехитрое.
Рыбаки уже вернулись с лова, и теперь разбирались с рыбой. Потрошили, готовили для копчения, засыпали крупной солью, но это реже, все же соль дорога, а коптить проще…
— Я заплачу, — в руке Лесса блеснуло золото. — Мне нужно, чтобы вы обшарили все места, где может быть…
— Тело, — мрачно проговорил Ивар.
Он-то иллюзий не питал, даже если не брать в расчет чудовище, которое наследило на берегу, море холодное, а мальчишке — много ли надо? Полчаса, может, час, пока не сведет судорогой руку или ногу, пока не иссякнут силы… вряд ли больше.
Рыбак молча кивнул. И вскоре лодки опять отошли от берега.
Никто не спорил, не ругался…
Ребенок же! Тут уж всем миром надо помочь. Да и заплатят за это, и погода не так чтобы плохая…
Синее небо и игривые солнечные зайчики на гребнях волн казались Лесли особенно циничным издевательством и над ним, и над Кейт, и над Колином. Мальчишка же!
И что его потянуло?
Хотя, зная Кейт, ох не просто так она сейчас слезы льет, не просто.
— Интересно, почему мальчишка на такое решился? — почти озвучил его мысли Ивар.
— Отец умер…
— И что? Нет, тут другое… ему, конечно, плохо без отца, но не настолько. Иначе б он раньше топиться бросился.
— Думаешь, Кейт?
— Уверен. Мать он любит, мальчишка-то неплохой, а вот сама Кейт…
— Она хорошая! — вступился за сестру Лесли.
— Так и Тиа неплохая, тут дело в другом. Они любить не умеют. Ни Кейт, ни Тиана, ни теща моя, что уж там.
— Неправда! Кейт, конечно, да… а мать меня любит. И Тиа… вы ведь женаты!
— Потому и знаю, — Ивар присел на камень, обхватил руками колено. — Тиана не ко мне бежала, а от матери. И Кейт то же самое, из Кон’Ронга они вырвались, а вот стать нормальными не получилось. Они не знают, как это — любить. Не умеют. Не видели они этого, а значит, и дать не смогут. Страсть, постель — это не любовь, нет. Это иное.
— Тиа любит Андреса.
— Нет. Это наш сын, только вот мне все равно, какой он, кто он, я просто счастлив, что он у меня есть. Что я есть у него. А Тиане надо им гордиться. Чтобы на него глядели, а потом переводили взгляд на нее — это та самая, это мать Андреса Ривена. И твоя мать то же самое. Она не понимает, что любить — это отдавать, она может только брать и брать, а этого мало. Слишком мало…
Лесли покачал головой.
— Мама не такая. Ты просто не понимаешь…
— А чего мне понимать? — Море располагало к откровенности, да и ситуация тяжелая. — Ты решил жениться на Джин, что тебе мать сказала? Сынок, люби ее и будь счастлив? Нет ведь, она думает, как избавиться от малышки.
— Мама хочет для меня самого лучшего. И что плохого, что она будет гордиться мной?
— Кейт она не гордится. И Тианой тоже. Не обижайся, Лесс, только вас самих она не видит. Она видит свое отражение в вас, во внуках… вот Андрес для нее любимый внук, потому что умен, талантлив, учится в Клостере… А Колин — нет. Мне вот все равно, где мой сын учится, был бы он жив-здоров и счастлив, а там уж и я буду счастлив рядом с ним.
— Так и мама… — Лесли вспомнил кое-что и осекся.
— Давай не будем об этом, — вздохнул Ивар. — Ты и сам поймешь, лишь бы поздно не было. А за девочку Брайс держись двумя руками. Она искренняя.
— Искренняя?
Вот уж что Лесли не мог сказать о Джинджер. Та могла лгать, да и лгала…
— Очень искренняя. Только не для всех.
— А как тогда? — Лесли даже стало интересно. Ивар был далеко не глуп, просто не хотел чего-то добиваться и часто довольствовался малым. Но наблюдательностью и догадливостью его Бог не обидел.
— Я смотрю на них с матерью и даже завидую. Друг ради друга они солгут, украдут, убьют. Тиана так не сможет, даже ради Андреса, она слишком высоко ставит свои интересы. А эти двое… вот есть у них круг людей, которых они считают родными, и тут они на все готовы. Горы свернут и рвы выкопают. А все остальные… они именно что остальные. Не друзья, не враги, в лучшем случае союзники.
— Аликс?
— Не знаю, почему они взялись опекать эту девочку, но ее мужу заранее сочувствую.
— Пирлену?
— Или он даст развод, или ее вдовой сделают, — без тени сомнения подтвердил Ивар. — И я первый свидетельствовать буду, что он умер от отравления грибами.
— Серьезно?
— Бить женщину может только мразь. А ее на земле и так много, одной меньше, жалко не будет. Хуже, если одной больше станет.
За разговорами мужчины сейчас прятали свою беспомощность. На море проку от них мало. И найдут ли мальчика?
Найдут ли его живым? Об этом и Ивар, и Лесли даже думать боялись. Лучше обсуждать всякие глупости, чем представлять, как они отдадут тело ребенка его матери.
* * *
— Дядька Корт, смотри!
Корт Симар, рыбак в невесть каком поколении, прищурился.
Драконья коса близилась, и видно было… нечто.
Что-то темное, странных очертаний. Из-за каприза течения рядом с косой постоянно были туманы, и разглядеть, что на ней происходит, издали бывало сложновато. Вот и сейчас Корту показалось, что там, на косе, шевельнулась темная тень, скользнула в туман и пропала с глаз. Напарник, племянничек, видимо, заметил больше, потому что помотал головой.
— Никак зверюга какая?
— Все может быть. Сейчас причалим, посмотрим.
Из-за тех же капризов течения причалить сразу не удалось, но спустя минут двадцать лодка таки ткнулась носом в песок, и Корт осторожно принялся промерять его веслом. Зыбуны тут тоже были обычным делом, причем в самых неожиданных местах. Вчера ходил, сегодня — угодил.
На краю косы лежало тело.
Мальчишка лет двенадцати, голый… мертвый?
— Дядь, кажись, дышит, — пригляделся Рим.
Корт почувствовал, как сильно забилось сердце. Но все равно не бросился опрометью. Дошел, выверяя каждый шаг, осторожно опустился на колени рядом с мальчиком, перевернул его на спину.
Да, это был Колин Линос. Живой, но далеко не здоровый. Мальчишка весь горел, спина была в жутком состоянии… срочно надо его к лекарю.
— Дядь! Глянь чего!
Рим указывал на что-то рядом с парнем. Корт вгляделся.
Следы.
Да, следы. И знакомые, хотя когда он их видел…
А сейчас это был след взрослой стопы. Плоской, с длинными изогнутыми когтями, которые глубоко погружались в рыхлый песок…
Корт резко двинул ногой, засыпая следы песком. Взглянул на племянника.
— Ты ничего не видел.
И направился к мальчишке. Надо было его увозить отсюда.
— Дядь, ты чего? — Рим пошел следом. — Это ж… неясно чего такое! Надо ребятам сказать…
Корт скрипнул зубами.
— Ты. Ничего. Не видел.
И принялся укутывать мальчишку запасным парусом. Он толстый, теплый, авось довезут…
— Дядь?
— Садись в лодку и ставь парус, — рыкнул Корт, перемещаясь к рулю.
— Но это ж… это что такое?
— Рим, — Корт почти рычал. — Если я узнаю, что ты хоть словом, хоть намеком, хоть кому… Богом клянусь, все сделаю, чтобы тебя в солдаты забрали. Понял?
Рим подавился очередным «Дядь».
— А…
— Молчи. Обо всем молчи, понял?
— Не понял. Но молчать буду.
— А больше от тебя ничего и не требуется.
— А что это такое?
— Это не твое дело.
Корт знал, что это такое. Но рассказывать никому не собирался.
* * *
Разговор оборвался, когда Лесс заметил вдали лодку.
Вгляделся, прищурился…
Рыбак махал алым полотном. Такие были у всех, кто ходит в море, и значили они одно и то же. Человеку плохо, нужна помощь.
— Колин? — губы у Лесса вдруг одеревенели, словно зима настала…
— Я в село, должен же тут хоть знахарь быть, — Ивар слетел с камня, только его и видели. А Лесли побежал к причалу.
Все ближе и ближе подплывала лодка, все яснее виделось что-то белое в ней…
И через полчаса Лесли осторожно принял на руки худое мальчишеское тело, до ушей завернутое в парусину.
Но живое, хвала Богу и всем святым, живое!!!
Колин горел, словно внутрь мальчишки камин запихали, на щеках краснели пятна лихорадочного румянца, но главное — жив! А дальше — выходим.
Местная знахарка коснулась руки мальчика, посчитала пульс, заглянула в глаза…
— Срочно его к лекарю, лорд. Ночь в море, мало простуды, тут и еще что-то добавилось. Повезет — выживет. Вот, траву попробуйте ему по дороге влить, все жар собьет.
Лесли кивнул и осторожно уселся на лошадь. Ивар помог ему поместить впереди себя тело Колина.
— Устанешь — дашь мне.
— Хорошо. Ивар…
Лесли смотрел с ужасом туда, где парусина чуть съехала, открывая мальчишеские плечи.
На тонкой детской коже отчетливо виднелись царапины. И выглядели они так…
Словно на плечах мальчишки сомкнулись когти, и потянули его из воды. Или — в воду?
* * *
Кейт вся замерла, обратившись в слух.
Шаги.
Она попробовала встать, упала бы, но поддержал Люсьен. Известия? Что? Как?
Да, шаги…
Страшно, господи, как страшно… хоть бы жил… все бы отдала — обрывки мыслей метались в голове обезумевшими чайками.
Дверь распахнулась. И Лесли внес на руках…
— Жив?
Кейт не узнала своего голоса. Ивар, вошедший следом, махнул рукой.
— Жив, чего ему сделается. Только простыл сильно, так что лекарь сейчас кстати будет.
Лекарь уже был в замке. У леди Дженет. Женщине было плохо, она ждала вестей о пропавшем внуке, на все лады ругая безмозглую мамашу — Кейт. Ни в дочери, ни в матери не годится, идиотка!
Впрочем, после слова «жив», Кейт уже ничего не слышала. Метнулась к брату, вырвала тело Колина из его рук и крепко прижала к себе.
— Сынок!!!
Ивар посмотрел на это и отправился за лекарем.
Леди Дженет лежала в постели, а лекарь хлопотал рядом. Ивар воздвигся на пороге, поглядел, да и ляпнул со всей простотой:
— Пошли, тебя больной ждет.
Лекарь бросил взгляд на леди, на дверь…
— Не орите так, у меня безумно болит голова, — леди Дженет почти стонала.
— Вот и ладненько, полежите в одиночестве, полегчает, — Ивар схватил мужчину за руку, вытащил вон и захлопнул дверь, не обращая внимания на раздраженный вопль леди.
Лекарь поглядел с искренней признательностью.
— Где больной?
— Внизу. Мальчишка, простыл сильно…
Лекарь молча кивнул и поспешил вниз. Оно и понятно, ради денег можно и рядом с истеричной дурой попрыгать, но если рядом кто-то всерьез нуждается в его помощи…
Какие тут могут быть разговоры?
Ивар мельком подумал, что Тианы в комнате не было, и махнул рукой. Найдется, что с ней станется.
* * *
Следующие полчаса вся жизнь замка вращалась вокруг Колина.
Мальчика уложили в постель, растерли с ног до головы спиртом, тщательно избегая царапин, а было их много, спина у мальчишки, считай, была просто исполосована, напоили горячим, закутали фланелью, а потом и несколькими шерстяными одеялами, и Кейт уселась рядом, с твердым намерением никуда не отходить.
Мальчик плакал, бредил, звал маму, потом начинал кричать от ужаса и опять звал мать. Люсьен подумал и остался рядом с Кейт. А куда ему еще было идти?
Разговаривать с Сэндером не хотелось, да и не о чем, к сестре его не подпускала бдительная леди Нэйра. Джин и Кларисса? К дамам Брайс было страшновато подходить и более храбрым мужчинам, а Кон’Ронги… Люсьен вежливо спросил у Лесли разрешения посидеть в библиотеке, получил его и привычно отгородился книгами от всего мира. Но Кейт было жалко.
Вот и сидел Люсьен рядом с ней, рявкая на обнаглевших слуг, помогал менять примочки на голове у мальчика и думал, что жалко женщину. Она ведь неплохая, просто ей сильно не повезло. С такой-то матушкой… врагу бы ее подарить! И то врага жалко.
В своем глазу Люсьен бревна привычно не видел.
* * *
Вечер получился тихим и грустным. Колин метался в бреду, и выживет ли?
Кейт не отходила от мальчика, Люсьен — от Кейт, Аликс возилась с малышкой, леди Нэйра была при ней, леди Дженет страдала у себя в комнате, так что за столом осталось всего пять человек: дамы Брайс, Лесли и Тиана с Иваром. И естественно, разговор зашел о Колине.
— Как мальчик? — Кларисса ковыряла тушеного окуня скорее из вежливости, думая, что после визита в Кон’Ронг легко влезет в свои старые платья, а это — экономия!
— Бредит. Кричит о красноглазом чудовище, о холодной воде… Кейт от него не отходит, — вздохнул Лесли.
— Она бы раньше думала, — прошипела Тиана. — Вот сколько ей ума ни вкладывали, а все не впрок.
Ивар покосился на супругу, но сказать ничего не успел. Джинджер очень не любила, когда пинали кого-то за глаза, а Тиана ей вообще не нравилась. Что-то было в ней такое, неприятное, подлизливо-вкрадчивое.
— А вы сходите помолитесь. И за выздоровление, и за добавление ума сестрице.
Попало не в бровь, а в глаз. Тиана сверкнула глазами.
— Полагаю, это не ваше дело.
— Полагаю, скоро оно будет моим. После свадьбы.
Тиана отвела глаза в сторону, а Джин поглядела на Ивара, который пристально и упорно смотрел в тарелку, чтобы никто не заметил ехидной улыбки. Жену Ивар любил, опекал и оберегал, но иногда Тиане было полезно получить щелчок по носу.
— Разумеется, вы всегда будете здесь желанными гостями, лорд Ривен.
— Ивар, леди Брайс. Для вас — просто Ивар, раз уж мы собираемся стать родственниками.
— Джинджер. Или Джин.
— Очень приятно.
Поцеловать даме руку не вышло, поэтому Джин с Иваром обошлись улыбками.
— Что случилось с Колином?
— Не знаю. У меня ощущение, что он плыл, потом попал в течение, его понесло…
— Он так долго продержался в холодной воде? — удивилась Джин.
— Его нашли на песчаной косе. Туда течение сносит всякий мусор, может, он просто зацепился за корягу, и выплыл…
Звучало не слишком убедительно.
— Он в бреду постоянно говорил о чудовище. — Все поглядели на Лесли. Мужчина вздохнул и внятно повторил: — Я вез его на своей лошади. Мальчик бредил и постоянно говорил, что из воды его вытащило чудовище, а потом улетело.
— Бред, — фыркнула Тиана.
Ивар и Лесли переглянулись.
Вспоминая следы на песке… бред ли?
И не заметили такого же острого взгляда Джинджер. Яркого, жесткого…
Вспоминая царапины на стене и разнесенную комнату леди Дженет… бред ли?
Здесь обитают-чудовища, но кто они, где обитают и чего хотят? Джинджер подозревала, что ни один из ответов ей не понравится, но услышать их надо.
* * *
— Замечательный ребенок.
Аликс от всей души тискала Эллину, малышка верещала и была счастлива. Джинджер с сомнением поглядела на девочку.
— Ты уверена?
— Джин, ты просто не понимаешь! Дети, они такие…
— А-и-и!
— Верещащие? — предположила Джин, совершенно неутонченно ковыряя мизинцем в ухе.
— И что? Ей надо развивать легкие…
— Буду обзаводиться детьми — сразу же обзаведусь и затычками для ушей. Ты с ней точно с ума не сошла?
— Она чудо, — воодушевленно произнесла Аликс.
— А на ночь ты ее у себя оставить сможешь?
— Смогу, наверное. А что?
— Няньки у них нет, Кейт она не по карману, служанка, которая сидела с Эллиной, взяла выходной, а самой горе-мамаше сейчас ни до чего.
— Смогу. Если будет чем накормить.
— Думаю, этот вопрос мы решим, — вмешалась леди Нэйра. — Аликс, вы будете замечательной мамой.
Аликс ответила пожилой леди улыбкой. Дракон? Стоглазый? Пусть! Зато стоящий на страже твоих интересов, а это уже совсем другое дело. В комнату заглянула Тиана.
— Добрый вечер…
— Добрый, — не слишком дружелюбно отозвалась леди Нэйра.
— Ой, Элличка! Иди к тете, маленькая! Иди, я тебя покачаю…
Малышка оглянулась на Аликс, но к тетке все же пошла, и Тиана принялась тискать малявку, верещащую от восторга.
— Обожаю детей…
— Она вас тоже любит, — вежливо произнесла Джин.
— Ох, я бы так хотела побольше детей! Троих или пятерых… но Ивар так против… даже угрожает со мной развестись, если я захочу еще родить…
От любовника? — почему-то зачесалось на языке у Джин. Тиана стала ей еще больше неприятна. Женщина разливалась соловьем о том, как она восхищается детьми, как она видит себя в детях и как она хотела бы еще детей, а Джин смотрела и думала, что женщина, способная ляпнуть нечто подобное о своем муже, доброго слова не стоит. Вообще никакого не стоит.
Что это такое — вываливать подобные семейные тайны всем, кто слушать захочет? Да и непохож Ивар Ривен на тирана и деспота, если бы жена от него забеременела, не выгнал бы он Тиану на улицу, это ясно. Врать и то у Тианы не получается.
— Я бы ее на ночь взяла, но Ивар так храпит… хотя я могу…
— Не трудитесь, деточка, — леди Нэйра казалась мягкой, как подушка, но Джин точно знала, внутри — иголки. — Побудет Эллина ночку с теткой, ничего с ней не случится. Лесли не против…
Тиана наморщила нос.
— Главное, чтобы малышка была не против, меня-то она знает…
— Вы же с рождения при ней, а мы только недавно появились в Кон’Ронге. Но мне кажется, Эллина не против, — Джин протянула руки к малышке.
Детей она не любила, но, видимо, по единству противоположностей малявки обожали ее и липли, где бы она ни появлялась. Даже при дворе ее как-то находили и требовали любви и сказок. Эллина исключением не оказалась, выдралась от Тианы и полезла на Джин. Тиа сморщила нос.
В дверь постучали, и вошла служанка с подносом.
— Ужин для девочки, мятный напиток для госпожи Пир…
— Лоусон, — ледяным тоном процедила Джин, зло глядя на девушку. Та осеклась.
— Лоусон…
Раскланялась и убралась за дверь. Джин посмотрела на кувшин.
— Аликс, опять ты эту пакость пьешь?
— Ежевичного взвара тут нет, а мяту я люблю.
— Только ты и можешь любить эту пакость. Главное, ребенку его не давай.
— Не дам, конечно. Там еще пустырник, так что ей точно нельзя, для малышки молоко…
Джинджер погладила малявку по светлым волосикам. Хочет ли она детей?
Определенно. Но может, попозже?
Тиана покрутилась еще с полчасика и ушла. Ушла спать Кларисса, а Джин все никак не могла оставить малышку, Эллина вцепилась в девушку репьем, требуя сказку и еще сказку. И стишок тоже, а песенку повторить, пожалуйста. Вот где воображение сработало против Джин.
Уложив малявку, она была так счастлива, что налила себе стакан мятной пакости и залпом выпила.
— Фу, в горле аж пересохло. Аликс, тебе точно нужно такое сокровище?
— Я буду любить своего малыша. И с Эли мне возиться нравится.
Джинджер только рукой махнула и удрала к себе. Как-то она себя вдруг не слишком хорошо почувствовала, в висках заломило, к горлу подкатил противный липкий комок… до комнаты она еще дошла. А в комнате со стоном ринулась к ночному горшку.
Упасть на колени, два пальца в рот, и…
Не тошнилось. Странно, у Джин была очень быстрая реакция на все плохое, что попадало внутрь. Несвежую рыбу или мясо она чувствовала под любыми соусами и есть просто не могла. Даже самый маленький кусочек вылетал из нее за час, максимум два. А тут…
Что происходит?
В животе медленно нарастало нехорошее ощущение… Джинджер метнулась к умывальнику, где стоял кувшин с водой, и принялась пить большими жадными глотками. Потом опять склонилась над ночным горшком…
На этот раз более результативно. Кое-как девушка вышла из комнаты и поскреблась к матери.
Кларисса открыла почти сразу.
— Джин? Девочка, что случилось?!
Джин опять не могла ответить. Ее рвало.
К чести Клариссы, та не стала больше тратить времени на расспросы, а просто заорала так, что через минуту в коридоре были все, от гостей до хозяев замка. Не было только Кейт и Люсьена, но это объяснимо. Что там вопли! Замок бы рушился, они бы не обратили внимания! Колин же!
* * *
— Пей! Еще пей!
— Радость… не могу…
— Пей! Не то умрешь!
Джинджер послушно глотала какую-то траву, которую заливала в нее леди Нэйра. Внутри все горело, ее постоянно тошнило, и горькая гадость, как ни странно, приносила облегчение. Кларисса сидела рядом с дочерью и подносила ей ночную вазу.
— Вот так, малышка…
— Что со мной?
— Не знаю, лекарь разберется.
— А что это за трава?
— Есть такая, вытягивает из тела человека весь яд…
— Яд? — удивилась Кларисса.
Леди Нэйра коснулась лица Джин.
— Посмотрите, она вся белая, зрачки расширены, холодный пот, бешеное сердцебиение… Радоваться надо, что Джинджер так восприимчива. Яд не успел толком всосаться, может, все и обойдется.
— Откуда мог взяться яд?
Леди Нэйра пожала плечами.
— Я могу ответить, — Аликс держала на руках Эллину, и лицо ее было мертвенно-бледным. — Из мятного отвара…
— Джин его пила, да. А ты? Аликс, детка?.. — Кларисса побледнела еще сильнее.
— Я не успела. А вернулась, хотела выпить, а кувшин пуст…
Джинджер согнулась в очередном приступе рвоты. Кларисса сжала кулаки.
— Если это Пирлен, я ему глаза вырву!
— С-сэндер?
— Аликс, это твой взвар, — Кларисса говорила очень мягко, но отравителю сейчас не позавидовал бы и червяк, раздавленный каретой. — Отравить хотели тебя. Джинджер выпила его случайно, неужели ты не понимаешь?
Казалось, что сильнее побелеть нельзя, но Аликс это удалось. Даже губы белыми стали, и зубы застучали.
— М-меня? Н-но к-как…
— А это интереснее всего, пей, детка… — леди Нэйра залила в Джинджер еще порцию горькой гадости и прищурилась. — Сэндер прикован к постели…
— Сообщник?
— Вполне возможно. Поговори с Лессом, кто-то же влил яд в кувшин и вылил остатки питья, поняв, что жертва не та…
— Но я же могла…
— Если бы ты выпила, могла бы и не успеть. Если бы яд всосался, тебя бы не спасли. И ребенка, — коротко ответила леди Нэйра, помогая Джин проглотить еще воды. — Вот так…
— Я…
— Ты сейчас идешь к Лесли и остаешься там до утра. Уж пожалуйста, нам сейчас некогда, — Кларисса просительно поглядела на Аликс, и женщина не стала спорить. Все верно, Джин сейчас важнее…
* * *
Аликс рыдала на плече у Лесса, и никого из них не заботило, что от гнусного простонародного плача у нее опухло лицо, покраснели щеки и нос забит — страшно сказать! — соплями! Которых у леди не может быть по определению.
Ну и пусть!
Как можно думать о всякой ерунде, когда Джин плохо, и она борется за жизнь, и может…
Нет! Не может!
И думать так не надо, потому что это Джинджер, она сильная, она обязана справиться. Но волноваться за близких людей не запретишь, на то они родные и близкие.
— Кто мог такое сделать?
— Кто угодно из слуг. Польстились на золото, и вот, — мрачно проворчал Лесли. — Всех уволю…
Аликс кивнула. Да, больше и некому вроде как… Не может ведь никто из родных Лесли, или может? Да нет, это бред…
— Скорее бы они с братом уехали…
— Пусть подпишет все бумаги на развод и проваливает, — невежливо высказался Лесли. — Их и так везут курьером, долго ждать нам не придется. Ты не хочешь, чтобы Люсьен был на нашей свадьбе?
— Не хочу, — Аликс хлюпнула носом, и Лесли протянул ей носовой платок. Хорошо хоть, малышка спала, и разбудить ее не смогли бы даже фанфары. — Он сюда приехал, чтобы вернуть меня к мужу, пусть с ним и убирается!
— Он ведь не знал…
— И знал бы? Если бы твою сестру били?
— Убил бы, — просто признался Лесли.
— Вот. А Люсьену все равно, он живет где-то там, знаешь, отец у меня заядлый охотник, а брат вечно сидел по уши в книгах, я думаю, потому, что мать никому из них жизни не давала, а это как другой мир, куда ей доступа нет… И что здесь происходит — мать ворчит, отец пьет, меня убивают, — ему все равно.
— Ты преувеличиваешь.
— Я здорово преуменьшаю. Джин меня за это всегда ругает…
Аликс вновь зашлась в плаче, уткнувшись лицом в плечо Лесса, и мужчина принялся гладить ее по волосам.
— Не думай ни о чем. Она поправится, обязательно поправится. И мы пригласим ее на свадьбу, а иначе никак и быть не может…
Аликс кивнула — и разрыдалась еще горестнее.
* * *
Это произошло уже под утро, когда измученная Джин заснула, рядом с ней прикорнули Кларисса и леди Нэйра, а лекарь, честно сказавший, что все возможное уже сделали до него и теперь все зависит лишь от крепости организма самой Джин, дремал в кресле в гостиной…
В комнате Джинджер внезапно стало намного темнее. Что-то громадное заслонило окно, и оказалось внутри комнаты, благо рама была приоткрыта, чтобы у Джин был свежий воздух. В комнате, где человека рвало несколько часов, пахнет далеко не розами, уж поверьте.
Тень бесшумно заскользила по полу, оказалась возле кровати…
— Бедная моя девочка…
Шепот?
Или просто ветерок пролетел по комнате?
Измученные женщины даже не шелохнулись. Мужчина аккуратно обнажил запястье. Блеснули в полумраке острые изогнутые когти, а потом один из сизо-стальных клинков вскрыл вену странного существа.
И запястье прижалось к губам Джинджер.
Девушка, не открывая глаз, сделала глоток, второй, третий…
Через пару минут мужчина убрал запястье от ее рта, сам облизнул остатки крови и медленно, очень тихо отступил к подоконнику.
Минута — и только рама качнулась за незваным гостем. Больше о его визите ничего не напоминало.
* * *
Рано утром, как и всегда, Корт Симар вышел в море на лодке.
Ничего удивительного?
Да, но вышел он на ней один. И весла взял…
Обычно рыбаки предпочитают ходить на лодке хотя бы по двое, мало ли что. Да и много ли он догребет на веслах? Возраст-то уже не детский, почитай, едва не самый старший в поселке…
Но Корт не собирался ни перед кем отчитываться. И правил он в известное ему место, постоянно оглядываясь по сторонам. Ни к чему ему свидетели.
А вот и скала. Приметная такая, темная…
Корт спустил парус и осторожно погреб, лавируя между рифами и отмелями. Наконец нос лодки ткнулся в песок, и мужчина вздохнул. Стар он уже для такого, а все ж нельзя иначе.
Лодку вытащить, цепь замотать за подходящий камень — и вперед. Туда, где провалом голодной пасти темнеет зев пещеры.
Но внутрь Корт не полез. Сделал несколько шагов и громко, отчетливо позвал:
— Господин!
— Один, один, один… — повторило его слова эхо.
Несколько минут в пещере царила тишина, а потом нечто заскребло по камню.
— Кто здесь?
— Корт Симар, господин. Вы меня, может, и не помните…
— Корт, — голос был мягким, но в нем чувствовалась недюжинная сила. — Как же, помню… Корт. И кораблик помню…
Корт расплылся в улыбке.
— Мне войти можно, господин?
— Ты один здесь?
— А то ж. Я, как ваши следы заметил, так все и понял. Так и пришел. Один я, никто за мной не следил.
На несколько долгих и мучительных для старика минут в пещере повисла тишина. Корт отлично понимал, что сейчас его могут убить, но также понимал он, что иначе поступить не может. Вот нельзя иначе, и все тут. Никак нельзя!
— Проходи. У меня темно, но ты сделай шестнадцать шагов вперед, и слева от тебя на расстоянии вытянутой руки будет удобный камень.
Корт повиновался. Стряхнул с камня песок, накрыл его плащом, уселся поудобнее.
— Господин, вы вернулись насовсем?
— Зачем тебе?
— Так… правильно ж! Я и не чаял увидеть…
— Допустим, ты увидел. Теперь объясни, почему я не должен убить тебя здесь и сейчас? Много воды утекло, много приливов сменилось отливами.
Корт выпрямился насколько смог.
— Я госпожу помню. И помочь бы рад.
— Госпожу помнишь… а ты понимаешь, что если проговоришься… я здесь не один. И домик твой полыхнет, и семью вырежут.
— Не проговорюсь, господин. Хотите на крови поклянусь? Я знаю…
Из темноты донесся шипящий смешок.
— Не надо. Пожалуй, я тебе и так поверю. Без клятвы.
— Спасибо, — с достоинством ответил Корт. — Может, помощь какая нужна?
— Помощь?
— Господин, вы бы осторожнее следы свои оставляли. Мальчишке помочь — дело хорошее, но люди ж видели…
— Много людей?
— Пока мой племяш. Я ему рот заткнул, но вы б осторожнее. Песок же…
— Он долго следы не держит.
— А народу и того хватит. Дойдет до Кон’Ронгов, они-то мигом поймут, откуда ветер.
— Это все?
— Господин, я, конечно, уйду сейчас. Но если что… я тут каждое утро мимо проплывать буду. Здесь скала черная, вы у пещеры положите белый камень, я пойму и приду в пещеру.
Несколько минут темнота молчала. А потом…
— Купи мне продуктов. Рыбы копченой, хлеба. И воды принеси.
— Сегодня же исполню, господин.
Корт поднялся с камня настолько резво, насколько позволил возраст. Остановил его еще один смешок.
— Да подожди ты. Вот, возьми…
В темноте пещеры блеснуло нечто…
Когти?
Иссиня-сизый стальной блеск сменился мягким и желтым. И в руку старика легло несколько золотых.
— К чему, господин? У меня и так есть…
— Корт…
— Простите, господин. Этого надолго хватит, цены-то у нас бросовые, сами помнить должны.
— Помню. Иди…
— Господин, — Корт уже развернулся к двери, но замешкался.
— Да?
— Позвольте только вопрос?
— Позволяю.
— Госпожа в добром здравии?
И голос рыбака таки дрогнул, что не осталось незамеченным обитателем пещеры.
— Она жива и здорова. Хотя и не здесь.
— Спасибо.
Рыбак вышел из пещеры и отправился спускать лодку на воду. Мысли предать господина или что-то рассказать Кон’Ронгам у него даже не появлялись. А были другие.
Одеяло ему привезти, что ли?
И пару тюфяков с соломой, а то на голых камнях плохо. А то, может, какую одежду? Или еще чего?
Корт решил в следующий раз расспросить подробнее и спихнул лодку на воду. Оттолкнулся веслом раз, другой, третий, вот так, теперь мимо рифов на большую волну…
Из пещеры за ним следила пара ярко-желтых глаз с вертикальным зрачком.
* * *
— Джин!
Совершенно счастливая Аликс повисла на шее у подруги — насколько смогла. В кресле это было сложновато.
— Задушишь, — Джинджер чувствовала себя вполне прилично. С утра она проснулась с приливом сил, какого у нее давно не было, и готова была бегать и прыгать.
Не дали. Лекарь осмотрел ее, покачал головой, произнес что-то очень лестное о живучести женщин и прописал постельный режим, который больная тут же и нарушила, перебравшись в кресло в гостиной. Скучно же в спальне!
Вот режим питания нарушить не удалось, и ближайшие несколько дней Джинджер предстояло прожить на травяных отварах и сухариках, но это как раз не страшно! Зато корсет перестанет так беспощадно давить на животик. Хоть что-то хорошее…
К ней уже развернулось настоящее паломничество, пришли все, кроме Кейт и Люсьена, ну и Сэндера, но с последним все было ясно, а вот двое других…
— Ты знаешь, слуги заглядывали к Кейт в комнату, так вот, они с Люсьеном сидят в обнимку, он Кейт обнимает за плечи, а та держит за руку сына. Ни на шаг не отходит!
— Лучше поздно, чем никогда. А что лекарь говорит о мальчике?
— Должен выжить. Самый страшный жар спал, да и леди Нэйра помогла, подсунула Кейт какую-то траву, которую та и спаивает сыну. Знаешь, наша леди — просто сокровище.
— Догадываюсь, — Джин ответила лукавой улыбкой. — Знаешь, что она мне сказала? Что не знать травы — стыдно, а еще опасно для жизни. И пообещала научить.
— А мне можно?
— Даже не сомневаюсь, что она разрешит.
— Здорово… Знаешь, я думаю, у Люса и Кейт все серьезно закрутится…
— Резеда увянет, — фыркнула Джин.
— М-да, мама будет недовольна… — Аликс прикинула масштабы недовольства. Получалось чуть побольше урагана, но поменьше землетрясения. Стоит заранее спрятаться.
— Зато ты радуйся. В борьбе с невесткой она забудет про тебя напрочь.
Аликс фыркнула.
— Надо поговорить с Лесли, может, он как-то аккуратнее с сестрой…
— О чем Лесли должен со мной поговорить?
Тиана даже не сомневалась, что речь шла о ней. А о ком же еще? Она ведь уникальна, невероятна и заслуживает всеобщего внимания. Она так точно в этом не сомневалась…
— О свадьбе, — мило улыбнулась Джин. И добила: — Я хотела просить Лесли, пусть леди Дженет съездит к вам в гости? В Ривен-холл? Ненадолго, на месяц, не больше? А мы тут устроим медовый месяц.
Тиану перекосило. Красочно представив дорогу и означенный месяц в присутствии любимой мамочки, она постаралась сделать хорошую мину.
— Боюсь, Ивар будет против.
— Ничего, они с Лесли найдут общий язык, — Джинджер лучезарно улыбалась. — Может быть, мы с Лесли отправим лично вас, Тиана, и леди Дженет на воды на пару месяцев… у меня есть знакомые, дом мы вам найдем, полечитесь, цвет лица улучшите…
Зеленела Тиана от открывшейся перспективы быстро и весьма отчетливо.
— Я… я подумаю.
Женщина ретировалась с поля боя, а Джин переглянулась с Аликс.
— Поняла?
— М-да…
— Так ее и гоняй. А то ходят тут всякие…
Аликс сомневалась, что у нее так получится, но учиться-то надо? Пока Джинджер здесь и бесплатно дает уроки!
* * *
Колин открыл глаза и поглядел на мать.
— Мама…
Кейт разревелась и крепко обняла мальчишку.
— Глупый мой! Как же ты меня напугал!
Память возвращалась медленно, но верно. Колин вспомнил мамины злые слова, вспомнил свое решение.
— Я тебе не нужен…
— Дурак! — Подзатыльник вышел крепким и едва не отправил мальчишку в беспамятство. — Дурак малолетний! И ты, и Эллина, вы мои дети! Я же только для вас живу! Я все для вас делаю…
Колин хлюпнул носом.
— Ты сказала…
— Я злилась, — честно призналась Кейт, как советовал ей сделать Люсьен. — Я просто была в бешенстве, потому что папа умер, оставил нас без денег, и как мы будем жить — неясно. А ты подвернулся под руку, и я сорвалась на тебя, хотя и не должна была так поступать. Прости меня, пожалуйста…
Колин поглядел на мать. Подумал пару минут…
— Все в порядке, мам. Я работать буду, мы справимся.
Кейт хлюпнула носом.
— Я так рада, что ты жив…
— Я… да…
Колина не спрашивали, как он выплыл, а сам мальчишка промолчал. Подумал — и промолчал более уверенно, потому что не был уверен, что ему это не приснилось.
Он плыл в море, и волны несли его все дальше и дальше от берега. А потом сил не осталось, он перевернулся на спину и стал смотреть в небо, ожидая, пока последняя волна накроет его лицо, но вместо этого с неба обрушилось оно…
Громадное, черное, страшное, оно подхватило мальчишку за плечи, впилось когтями… Колин забился, закричал, но не тут-то было. Отпускать его никто не собирался.
Удар — и темнота.
И в ней горят два алых глаза.
На что было похоже загадочное оно?
Колин сказал бы, что на дракона. Только какого-то странного, неправильного. Но если он начнет рассказывать это матери… ну уж нет! Лечиться мальчишка не любил. А если он расскажет, точно подумают, что он бредит, и еще неделю в постели продержат. Так что Колин кивнул — и промолчал. А счастливая Кейт и не подумала расспросить, как спасся ее сын. Тут ведь что главное? Что спасся. А как — неважно!
* * *
Люсьен поставил на полку книгу и протянул руку за следующей.
И замер.
Он сам, лично, поставил «Сказания Аролы» на эту полку, рядом с зазором, чтобы не забыть, что хотел почитать. Библиотека в Кон’Ронге была богатейшая, даром что захолустье, и мужчина просто разрывался на части. И то хотелось, и это… хоть проси разрешения у хозяина и присылай сюда копииста. А они и не понимают, каким сокровищем владеют. Всякую религиозную чушь затрепали, а по-настоящему ценные вещи, исторические хроники, предания, сказания, которые не во всякой библиотеке найдешь, покрыты слоем пыли. Поэтому Люсьен еще в первый день по-хомячьи стащил на отдельную полку все, что хотел прочитать. Что-то ему подсказывало, что его самоуправства хозяева еще год не обнаружат.
Как бы не десять лет!
Разве так можно?
Кейт, к примеру, и половины не знает из того, что он рассказывает. Слышала звон, а что там звенело — неясно. И слушает она Люсьена с горящими глазами. Да и Колину интересно, впервые мальчишкой хоть кто-то занимается.
А и то, отец никудышный, мать колотилась от рассвета до заката, когда тут время на детей найти?
Но дело-то не в этом!
Раньше сказания стояли рядом, а теперь они сдвинуты. И… и «Предания Зандлара», и «Мифы Драконьей долины», и…
Люсьен прищурился.
Кто-то явно перерыл библиотеку.
Но кто и зачем?
Мужчина решил, что это надо рассказать Лесли Кон’Ронгу. Его библиотека, пусть лорд примет меры.
* * *
Аликс поглядела на письмо.
Леди Аликс, прашу вас прити поели захода солнца на Северную башню.
Я знаю, кто отравил вашу подругу, но не хачу, что бы нас заметили рядом.
Вазшите с собой пять золотых.
Я все расскажу.
Никаму ни говорите, мне страшно. Ани миня убьют.
Подписи не было. Письмо обнаружилось на подушке в спальне Аликс, и сейчас женщина вертела его в руках. Потом осторожность взяла вверх, и Аликс, сунув его в карман, отправилась советоваться с Джинджер.
Джин тоже повертела письмо в руках и отдала матери.
— Мам?
— Что?
— Погляди. Какое-то оно странное…
— Разве? — Кларисса пожала плечами. — Обычное безграмотное письмо.
Джинджер покачала головой.
— Нет. Что-то в нем не то, не так… не знаю!
Леди Нэйра вгляделась в бумагу.
— Бумага дорогая, с водяными знаками, только грязная.
— Это как раз неудивительно, — отмахнулась Джин. — Можно?
Письмо опять перешло к ней, и девушка закрутила его в руках, едва не обнюхивая.
— Что в нем может быть не так? — Аликс не понимала, но готова была довериться чутью Джин.
— Вот! — Джинджер наконец ухватила мысль за хвост. — Поняла! «Прашу», но «солнца»! «Хачу», но «заметили», «расскажу», «убьют»…
— И что?
Аликс еще не понимала, но мысль подхватила леди Кларисса.
— Думаю, Джин хочет сказать, что это подделка под безграмотного человека. Да, дочка?
— Именно! — Джинджер хлопнула в ладоши, — я не знаю, кто это писал и зачем, но уверена, что это грамотный человек. И глупый, иначе не сделал бы такую ошибку. Да и почерк, смотрите, достаточно ровный… конечно, изломанный и измененный, но буквы правильные, аккуратные, остренькие. А простонародье пишет совсем иначе, я-то знаю!
— Кто-то решил попробовать еще раз? Не удалось с ядом, теперь с башней? И что делать?
— Не ходить, — даже удивилась Кларисса. — А что мы можем сделать?
— Засаду устроить, — азартно предложила Джинджер.
Все три женщины, не сговариваясь, покрутили пальцами у виска или постучали по голове. Джин надулась.
— Ну что? Я бы и сама…
— Шатаясь от слабости. И обладая совсем другой фигурой…
— Да кто ее заметит под плащом?
— Джин… — Аликс покачала головой, а леди Кларисса красноречиво показала прямо на себе, какие части Джинджер уж точно заметят. А остальные…
— Мы уже немолоды, — леди Нэйра вздохнула. — Можем не успеть увернуться или ударить. А если устроить засаду, вы думаете, этот некто придет?
— Если будет знать…
— Кто сядет в засаду и куда? Северная башня за то и выбрана, там все на виду.
— А коридор, который к ней ведет?
— Их четыре. То есть два коридора мы перекроем, а по двум другим…
— Нас же четверо! — не сдавалась Джин, не желая расставаться с замечательной идеей.
— Джинджер, — леди Нэйра говорила медленно и внятно. — Нас не четверо. Нас две старухи на одну больную девушку и одну беременную. Тот же Пирлен нас одной рукой одолеет не запыхавшись.
Джин надулась.
— И что тогда?
— Ждать. Только ждать… Рано или поздно эта тварь совершит ошибку.
— И ведь это кто-то из родственников Лесса! — Джин стукнула кулачком по подлокотнику. — Больше некому!
Дамы переглянулись и согласились. Больше некому, конечно, только вот кто это? И зачем? И как получить неопровержимые доказательства для Лесли, не заплатив за это жизнью?
Пока ответа не было ни на один вопрос.
Конечно, они рассказали о письме Лесли.
Конечно, Лесли устроил засаду во всех коридорах. (1a602)
И так же закономерно засада без толку просидела всю ночь. Никто на встречу не явился, и даже не собирался.
Узнав об этом, дамы только плечами пожали. Они и предполагали нечто такое — слухи-то разнеслись по всему Кон’Ронгу, и все заинтересованные лица своевременно были поставлены в известность. Имеющий уши да услышит. Или подслушает…
Это Лесли искал врага извне. Семейство Брайс и леди Нэйра были твердо убеждены в обратном. Всегда, всегда предают только те, кому ты доверяешь. У остальных просто нет шансов.