Глава 12
Ивар Ривен уехал на рассвете. Правда, подтвердил Клариссе, что почерк похож на Тианин, когда та писала левой рукой, было у нее такое, она как раз пальцы сломала, а с Андресом заниматься надо было. И змей его жена не боится, у них даже ужик жил в корзине, она его лично для Андреса поймала.
Бывает.
Это, конечно, не доказательства, и никакой суд их во внимание не примет, но Брайсы судьями и не были. Им было важно не доказать истину, а узнать ее. А доказательства… Жизнь докажет!
Обстановка за завтраком была напряженной. Излечившаяся от недуга леди Дженет восседала во главе стола, с видом королевы в изгнании мазала масло на хлеб и разглагольствовала о жизни. Делясь своей мудростью с окружающими. То есть с Кейт, Люсьеном, Тианой, Лесли…
Сидящие за столом разделились на две партии, и все яснее становилось, что смешаться вместе у них не получится. Как масло и вода. Брайсы и Аликс перешептывались между собой, но пока молчали. И только когда леди Дженет вовсе уж повысила голос, обратили внимание на разговор.
— Мне никогда не нравился этот Ривен, — леди Дженет кривила губы.
— Зато, мама, тебе теперь не надо путаться. А то раньше было сложно, оба зятя, и оба Ивары.
Кларисса Брайс поглядела на Кейт, как на идиотку. Хотя почему — как? Умная отродясь такого не ляпнет. Но смолчала, подтверждая свой ум. Спорить с глупцом — напрасно тратить время и силы.
— Да… Тиа, я надеюсь, что ты вскоре выйдешь замуж?
— Да, мама. Как только подпишем бумаги о разводе, Сэндер и я сразу пойдем в храм.
— Я рада за тебя, — леди Дженет промокнула губы салфеткой и решила, что ей нужно всеобщее одобрение. Молчащие дамы Брайс и Аликс в это понятие не вписывались, так что леди атаковала.
— Джинни, вы не рады?
— Рада, — Джинджер уверенно приняла вызов, — за Ивара Ривена. Он еще молод и может быть счастлив. И за Аликс. Развод с подонком — это большое везение.
Леди Дженет раздулась от гнева.
— Не стоит так говорить о моем будущем зяте.
— Ваш будущий зять — беда вашей дочери, — парировала Джин.
— Моя дочь наконец-то устраивает личную жизнь. Она почти двадцать лет жила в грехе…
Аликс подавилась кашей. Леди Кларисса медленно положила приборы на стол.
— С законным мужем?
Леди Дженет поняла, что ляпнула что-то не то, но куда уж там остановиться!
— Ивар ей не подходил…
— Да, — странным голосом согласилась Джинджер. — Пирлен подходит ей намного больше. Из… вините…
И вылетела из столовой.
Можно было сказать, что поле битвы осталось за леди Дженет, но двери закрывались слишком медленно, а потому все, сидящие за столом, услышали откровенный девичий хохот.
— Ох… личную жизнь!!!
Кларисса также промокнула губы салфеткой.
— Прошу меня также извинить.
И выплыла, продемонстрировав преимущество возраста — выдержку. Впрочем, хохот стал такой силы, что пробивался даже через закрытые двери. Аликс бросила умоляющий взгляд на Лесли, и тот понял.
— Простите… леди Лоусон, вам плохо? Давайте я вас провожу…
И поспешно вывел Аликс из комнаты.
Хохот за дверью перешел почти в откровенный стон.
Леди Дженет обвела надменным взглядом оставшихся за столом. Люсьен безуспешно искал под столом вилку. Кейт прятала глаза, Тиана сидела красная, как вареный рак…
И что она не таксказала?
* * *
Обессилевших от смеха дам Лесли нашел на диванах в гостиной.
— Двадцать лет греха!
— С законным мужем!
— А теперь личную жизнь…
— Устраивать, пойдя налево к чужому…
При виде Лесли и Аликс Джин вытерла слезы с глаз.
— Извините, Лесли, Аликс…
Красный, как бурак, Лесли потер рукой лоб.
— Извините. Мама просто не имела в виду…
Кларисса подняла руку.
— Лесли, давайте договоримся. Не стоит исправлять кривое дерево. Ваша мать просто старается оправдать дочь в ее подлом поступке, а что получается отвратительно…
— А вы бы не старались выгородить Джинджер?
Аликс фыркнула.
— Лесли, когда мы с Джинджер проказничали вдвоем, мне тетя Клари уши никогда не драла. Правда, и маме не выдавала. А вот Джинджер доставалось и за себя, и за меня.
— Я могу выгораживать дочь, — честно призналась Кларисса. — Но в данном случае я не нахожу ни одного оправдания Тиане.
— Они с Иваром давно уже жили плохо…
— И в этом только его вина? Лесли, если бы мы не видели обоих супругов, мы бы могли поверить. Но сейчас, уж простите, все наши симпатии на стороне Ивара.
Лесли вздохнул, становясь очень несчастным.
— Тиа — моя сестра, уж хорошая или плохая, дело другое. Только она единственная, кому было до меня дело.
— Я вам сочувствую, Лесли. Только давайте не будем штопать воздух?[6] Наше дело дождаться развода. Только вот вам сестру не жалко? Аликс ведь не врет, он правда ее бил, и первую жену бил… и уж поверьте, Пирлен — не самый лучший человек.
— Да все это я понимаю, — вздохнул Лесли. — Но куда сейчас деваться Тиане?
На этот вопрос ни у кого ответа не было. Понятно же, что Ивар не примет ее обратно, сын ее содержать не в состоянии, сама по себе Тиана жить не сможет, а Сэндер… может, туда ей и дорога? Да и… кто она такая?
Это проблемы не Брайсов, а Кон’Ронгов, если Брайсы и будут их решать, то только когда затронут Аликс. А до той поры… пусть Пирлен колотит Тиану, пусть она его встречает сковородкой, пусть леди Дженет опозорится хоть на всю вселенную — их личное дело. И уж точно не стоит обсуждать с Лесли все, что они могут предпринять. Иногда надо действовать молча.
— Вот, — подвел итог Лесли. — Стоит сказать Тиане спасибо и ждать документы на развод.
Со второй частью плана все дамы были согласны. А вот с первой…
Благодарить за продажность и подлость? Нет, до таких высот духа ни Джин, ни леди Кларисса еще не поднялись.
* * *
После приснопамятного завтрака обе компании старались избегать друг друга. Но удавалось им это весьма недолго. После обеда Лесли повел Аликс показывать портретную галерею. Там и…
Аликс ахнула и осела в обморок. Все портреты были целы, но поперек двух изображений шли рваные полосы. Словно кто-то, разозлившись, провел по ним когтями.
Изуродованы были леди Дженет и ее супруг.
Аликс была в обмороке, леди Дженет кричала и ужасалась, Лесли метался между двумя женщинами, пока Кларисса решительно не прогнала его от Аликс, Кейт не отходила от сына, у которого повысилась температура, Тиана крутилась вокруг будущего супруга…
Да, вот так вырастишь взрослых детей, а поплакаться некому. И не нужен ты никому…
Джинджер все меньше и меньше нравилось в Кон’Ронге. Только вот уехать было нельзя. И некуда.
Зачем она отправилась посмотреть на портреты?
Любопытно стало. Мама и леди Нэйра хлопотали над Аликс, которая чувствовала себя плохо после потрясения, а вот Джин такими мелочами было не свалить. Так что…
Картинная галерея была осмотрена буквально по паркетинам. Джинджер не могла назвать себя следопытом, но выходило так, что кто-то пробрался через окно, подвигал портреты — искал что-то, а потом, разозлившись, изуродовал два из них.
Слуги убирались, оглядываясь по сторонам. Снимали портреты и собирались куда-то отнести их… Джин покрутила в пальцах серебряную монету, и один из слуг, тот, что постарше, тотчас же поклонился благородной даме.
— Ваша милость…
— Как вас зовут, любезнейший?
— Эта… Вартя.
— Варт, скажите, а куда теперь это? — кивок головы в сторону портретов.
— Наверное, в кладовку, к остальным. А там уж, или господа художника пригласят, или еще чего…
Другая женщина могла бы пропустить слово «остальным». Джинджер была слишком любопытна.
— В кладовку?
Заколебавшемуся Варту была предъявлена еще одна монета. И еще одна.
После четвертой серебрушки мужчина решил, что ничего дурного нет в том, чтобы показать благородной даме маленький закуток, и провел Джин к неприметной двери.
Это действительно была кладовка, но в ней не было ни тряпок, ни хлама, который любит накапливаться в таких маленьких закутках. Вместо этого в ней стояли портреты. Несколько десятков.
— Чьи это портреты? — удивилась Джин. — Так много?
Варт почесал затылок.
— Да вроде как неудачные. Если есть получше, так плохой сюда убирали.
— Может, посмотреть их? Вдруг есть портреты вместо изуродованных? — тут же загорелась Джин.
Варт вздохнул, но еще пара серебряных монеток развеяла его уныние. Мало ли, он просто хотел пыль протереть, дело-то житейское…
И принялся вытаскивать портреты из кладовки.
Лица были незнакомы Джин. Впрочем, она могла бы спокойно отнести их к урожденным Кон’Ронгам, слишком они были… гордыми, властными, дикими?
Да, было в них нечто общее, этакая хищность больших животных, привыкших рассматривать все живое исключительно в качестве добычи. Надменные лица, жесткие властные глаза…
И вдруг…
Этот портрет не слишком выделялся по стилю. А вот по изображенному на нем человеку… людям…
Это был лорд Лукас Кон’Ронг. Тот самый, отец Лесса. А рядом с ним…
Леди Азалия Кон’Ронг. И девочка между ними, на коленях отца.
Девочка?
Джинджер замерла, разглядывая портрет. Так у Кон’Ронга есть наследники? Кроме Лесли?
— Варт?
Долго расспрашивать мужчину не потребовалось, он сдался после еще пары монет. И рассказал всю историю. Сам-то он тогда еще не служил в замке, но…
Говорят, что у старого лорда от первой жены была дочь. И у нее даже был сын. От кого?
А нагуляла! Дракон ее знает, от кого она своего ублюдка нажила, отец ее так точно не знал, да и леди Дженет, на которой он тогда уж женился, молчала. А потом, говорят, лихорадка унесла и леди, и ее сына. Когда было? Да уж лет тридцать тому, кабы не больше. У леди Дженет только первый ребенок родился… значит, аж тридцать пять лет с той поры прошло. Поди тут, упомни… на кладбище камни с датами есть.
Джинджер покивала, и предложила оставить портрет. По нему будет проще восстановить второй, тот, на котором Лукас Кон’Ронг в одиночестве. Варт согласился, и заговорщики расстались обоюдно довольные. Джинджер пообещала, что никому ничего не расскажет.
И направилась на семейное кладбище Кон’Ронгов. Благо то располагалось неподалеку от замка. Кон’Ронги не стали строить там храмов и не позволили посторонним лежать рядом с ними, только свои, только родные…
Маленький уголок, закрытый от ветра с моря. Несколько деревьев, кустарники, трава… А еще — неплохое место, чтобы побыть в одиночестве и немножко успокоиться.
Вечер?
Замечательно, зато никто не помешает, а заодно и не увидит.
Страшно?
Да куда там мертвым до живых! Сколько гадостей живые люди творят, ни одному покойнику не удумать!
* * *
Кладбище…
Кому-то, наверное, нравится бродить среди серых камней, читать надписи, размышлять о людях, которые были и ушли.
Джинджер, с ее непоседливым характером и любовью к жизни, кладбище навевало тоску. А заодно чуть-чуть снимало раздражение.
Камни, камни, имена и даты, даты, даты…
Джин не глядела на имена, она прикидывала по датам.
Тридцать пять лет. Тридцать пять лет тому назад…
Но как ни смотрела Джинджер, ни одной могилы тридцатипятилетней давности она не увидела. Их просто не было. Дочь последнего из Кон’Ронгов, если считать таковым лорда Лукаса, покоилась не на этом кладбище, нет. Были могилы лорда Лукаса и леди Азалии, первая ухоженная, вторая заросшая травой. Мелочность леди Дженет проявлялась даже в таких вещах.
Джинджер плюнула и потянула из земли нагло разросшийся сорняк.
— Вот ведь стерва, а?
Ей безумно захотелось досадить леди Дженет, а для этого годились все средства. В том числе и уборка могилы. Платье испачкается? Под ногти земля набьется?
А, все равно наплевать! Злость и раздражение требовали выхода, и Джинджер остервенело драла траву и сорняки. Рвала их, безжалостно и яростно, пока не обнаружила, что уже стемнело.
Да, надо вернуться в замок, а то там мама, наверное, с ума сходит.
Но стоило Джинджер повернуться и сделать несколько шагов по направлению к Кон’Ронгу, как из темноты перед ней воздвиглась высокая фигура в темном плаще.
* * *
Это было безумием.
Это было опасно, ненужно, напрасно, это было…
Это было выше его сил — пройти мимо.
Любимая девушка стояла сейчас на коленях прямо на земле, в нескольких метрах от него, и ожесточенно приводила могилу Азалии Кон’Ронг в порядок. Фыркала, шипела что-то нелестное о Кон’Ронгах себе под нос, но не уходила.
Вместо этого мог уйти он.
Развернуться, скрыться у себя в пещере. Не видеть ее…
Она уедет в столицу, она может быть счастлива с тем, кого выберет, она…
Проклятье, жизнь и так лишила его многого! Неужели он не имеет права хотя бы поглядеть в ее глаза?
Хотя бы поговорить?
И мужчина решился. Сделал шаг, другой…
Серые глаза девушки прищурились. Она не испугалась даже в первую секунду, только он не понял почему. Вроде бы темнота, кладбище, незнакомый мужчина — есть повод бояться. Мысль о том, что Джинджер просто зла до предела, так что любому врагу будет рада, будет хоть на ком раздражение сорвать, просто не пришла мужчине в голову — не вязалось это с обликом милой девушки.
Но на лице Джин вдруг расцвела улыбка.
— Лорд Смит, я рада вас видеть!
— Мм…
Он самым позорным образом растерялся, а Джин сделала еще шаг вперед. И еще один, глядя широко раскрытыми глазами в темноту под капюшоном плаща.
— Как вам не стыдно сбегать от беззащитной девушки?!
— Я… когда?..
— После прыжка через костер! Когда мы танцевали на празднике!
— Простите, леди Брайс, я не хотел нанести ущерб вашей репутации.
Джинджер фыркнула.
— Допустим. Но…
— И — нет. Я не мог просто так увидеть вас. Мне нет доступа в Кон’Ронг.
— Почему?
— Потому что меня там убили.
— Для убитого вы слишком много внимания уделяете девушкам, — тут же парировала Джинджер.
— Тем не менее я мертв. Я всего лишь призрак.
В следующий миг у мужчины рот открылся от удивления, хорошо хоть, под капюшоном видно не было. Потому что Джин, недолго думая, подхватила с земли сухую веточку и потыкала его куда придется. Пришлось в область живота, веточка сломалась с едва слышным хрустом…
— Какой-то очень материальный призрак пошел. Скажите, все эти вещи в Кон’Ронге — ваших рук дело?
— Какие именно?
— Комнаты леди Дженет, библиотека, портреты?
Мужчина даже головой помотал от такого напора.
— Леди Брайс, вы не теряете времени даром.
— По моей личной вере, это самый страшный грех, — честно ответила Джин. — Мне дорога каждая минута, а потому… чем вам насолила Дженни Фрумс? И чем я могу в ответ насолить ей? Я ведь должна вам за целых два спасения моей жизни, так что чем смогу — помогу.
Рот у мужчины открылся вторично. Да так и не закрывался секунд пять.
Какая женщина!
Знал он, в кого влюбляться!
— Мм… вы же невеста лорда Кон’Ронга.
Джинджер фыркнула с такой интонацией, что сердце мужчины забилось сильнее. Определенно, девушка не была в восторге от жениха, или вовсе так не думала, или…
— Открою вам страшную тайну — я здесь лишь ради подруги. Мы с Лесли решили остаться друзьями.
— И теперь ваше сердце разбито навек? — он хотел, чтобы это вышло шутливо, только вот получилось серьезно и даже как-то нерешительно. Вопросительно-испытующе.
Джинджер фыркнула еще раз.
— Лесли Кон’Ронгом? Для этого надо было нагнать сюда с десяток Лесли с отбойными молотками, глядишь, и получилось бы что-то отколоть.
— Вы никогда не любили.
— Почему же. Я люблю моих родных, — Джинджер и не подумала удивляться этому странному разговору. Да и вообще, стоит ли спорить с незнакомцем на кладбище? Особенно если ты одна и время стремится к ночи? — Но ни один мужчина в это число еще не вошел, если вы о романтической любви.
— Ни один?
— Не только не вошел, но даже и не постучался, — подтвердила Джинджер. — Итак, милорд призрак Смит, вы мне ответите?
— Дженет Фрумс убила меня.
— Видимо, плохо старалась. А почему вы ее не убьете в ответ? Такому материальному призраку будет несложно разобраться со старой ведьмой?
— Потому что есть вещи страшнее смерти.
Джинджер задумалась.
— Так… и что же у нас страшнее всего для Дженет Фрумс?
— Угадайте?
Долго угадывать не пришлось, ответ Джинджер знала.
— Стать из леди Дженет опять Дженькой. Из столпа общества — его отбросом. Я угадала?
— Да.
— И как вы хотите этого достичь?
— Мне нужны бумаги, Джинджер. Я искал их в комнатах леди, в библиотеке, в картинной галерее, там есть тайник.
— Не нашли и сорвали злобу на вещах, верно?
Мужчина опустил глаза. Было дело… Он ведь тоже не железный! Сорвался. Взбесился, разозлился, захотел хоть так испортить старой карге настроение…
Джинджер продолжала размышлять вслух.
— К кому должны относиться эти бумаги?
— Завещание леди Азалии, — рискнул приоткрыть карты мужчина. Он понимал, что рискует, но выбора не было. Он ничего не мог придумать, а время уходило, и все быстрее.
— Вы уверены, что его не уничтожили?
— Такие бумаги не уничтожают. Мало ли…
— Тоже верно, — Джинджер сделала шаг вперед. — Вас не затруднит проводить меня к скамеечке или найти нам укрытие от ветра? Я скоро замерзну, моя одежда не слишком предназначена для поздних прогулок.
Мужчина выругал себя дураком. Но…
— Может быть, я могу пригласить вас завтра вечером на прогулку? К сожалению, выбор здесь невелик, но берег моря в нашем распоряжении.
Джинджер подумала пару минут.
— Почему бы нет? Мне будет приятно снова встретиться с вами.
И он не выдержал. Понимал, что это опасно, но взял ее руку и коснулся губами, молясь, чтобы девушка не ощутила ничего странного.
— Леди Брайс, тогда я смиренно прошу вас о встрече.
— Джинджер. Или Джин.
Несколько секунд он молчал. А потом…
— Если мое имя прозвучит из ваших уст, вы подвергнете мою жизнь опасности.
— Это объяснение, почему я его не узнаю?
— Это просьба сохранить все в секрете.
— Клянусь своими любимыми, — просто сказала Джин. — Пока это не будет угрожать их жизни, я не произнесу ни слова.
— Меня зовут Эдвард. Или просто Эд, Джин.
Ее глаза сияли в полумраке двумя звездами. И мужчина почувствовал себя счастливым, когда девушка, глядя в темноту, просто спросила:
— Когда и куда мне прийти, Эд?
* * *
Джинджер сидела в своей комнате, глядя в раскрытую книгу, но не видела ни букв, ни слов…
Ничего не видела.
За окнами сгущалась темнота, ночь укутывала землю уютным покрывалом, а перед глазами девушки стояла темная фигура.
«Дженет Фрумс убила меня».
Что же произошло с тобой, Эдвард? Что случилось — тогда? Какую тайну запомнили стены этого замка больше тридцати лет назад? Смогу ли я ее когда-нибудь узнать?
Девушка раздраженно захлопнула книжку.
Что бы там ни было, к счету на имя леди Дженет добавился еще один пункт. Весьма внушительный. За жизнь — только жизнь, и никак иначе.
А сейчас подумаем. На кладбище не было могилы тридцати — сорокалетней давности. Не было.
Ни одной.
То есть дочь последнего лорда… или последней леди Кон’Ронг, так все же вернее, жива? И возможно, у нее есть дети?
Эдвард?
Эдвард Кон’Ронг?
Человек, которого лишили того, что принадлежит ему по праву рождения, человек, вынужденный бежать из родного дома… то есть бежала его мать, спасая ребенка?
Хм-м… а ведь возможно.
Джинджер вспомнила бубенчик от погремушки, найденный на площадке башни.
Может ли быть так, что леди Дженет убирала конкурентов, чтобы Кон’Ронг унаследовали ее дети? Ее, не чужие? Не Азалии, которая была Кон’Ронг по крови и роду, а ее мужа, ну и самой Дженни? Вот уж воистину глупый вопрос.
Конечно, может.
Леди Дженет и сейчас готова кого угодно сожрать, а уж тогда-то…
Могла она убить ребенка?
Джинджер вспомнила глаза означенной леди и кивнула отражению в темном стекле, соглашаясь со своими мыслями.
Не просто могла. Наверняка она еще себя и оправдала какими-нибудь рассуждениями вроде того, что ребенок родился вне брака, или он родился, а потому все равно умрет, или это расплата его матери за грехи… да кто ж ее знает? Вот Джинджер не нашла бы для себя оправдания, ну так она никого и не убивала. Хотя иногда очень хочется.
И кстати, убив того же Пирлена, она бы спасла от него Аликс. Это оправдание? Возможно… только суд его в расчет не примет.
Так какие документы ищет Эдвард?
Завещание леди Азалии?
Хм-м…
А толку с него?
Хотя нет. Все правильно. Если нет документа, то можно сказать, что она все оставила своему супругу, а уж тот написал завещание на сына. Кон’Ронг хоть и майорат, но переходил из рук в руки и по женской линии, а потому все регулировалось бумагами.
Но в таком случае должны быть и дубликаты? У королевского поверенного? Возможно…
Этот вопрос надо прояснить с Эдвардом.
А вот если, — разум Джинджер, привыкший размышлять над статьями и подмечать малейшие признаки отношений между людьми, заработал в полную силу, — есть завещание в пользу дочери. И она жива, а она может быть жива, леди Дженет около шестидесяти, и ничего, не сдох… прости меня господи, жива-здорова. Даже если эта дочь лет на десять старше леди Дженет, а это вряд ли…
Дочь жива, допустим, у нее есть дети, она может доказать, что она — это она, то есть дочь… ладно, главное, что я поняла, о чем речь. Может она доказать свое происхождение и свое право на Кон’Ронг. И король ее признает. Тогда — что?
Если нет завещания леди Азалии, то дело выльется в долгие суды. Леди Дженет будет требовать Кон’Ронг для Лесли, та девочка — для Эдварда, и обе будут плакаться у подножия трона. Какое решение примет король — неясно, но вони будет на все королевство. Как бы это выразить более и менее аристократично, но леди Дженет — та еще навозная куча. Затронь ее интересы, и вони пойдет…
Обидели, ограбили, оскорбили, унизили, растоптали, а ведь она такая хорошая, праведная, верующая… и поди там, докажи чего.
Давно известно, люди слышат не того, кто прав, а того, кто орет громче.
Нужны ли королю беспорядки в его родном и кровном государстве?
Ой ли…
Да и вряд ли у Эдварда есть подход к его величеству. А если так…
Да, все упирается в завещание.
Итак, где могут быть такие бумаги? Именно эти бумаги?
Что один человек спрятал, другой всегда найти может. Особенно когда для себя ищет.
Спальню леди Дженет Джин отмела сразу. Более того, поразмыслив, она отмела весь замок вообще. Вот представьте, у вас есть нечто… неприятное. Напоминающее вам о плохом. Вы это спрятали, а потом в замке, где есть тайник, начинаются странности. И ведь леди Дженет что-то знает.
Джинджер вспомнила поведение леди в последние дни, задумалась.
Знает?
Догадывается?
А пес ее разберет…
В любом случае, стала бы она перепрятывать это… нечто?
Наверное, стала бы, если бы догадалась, чего от нее хотят. А раз так… может, и рано отметать замок? За тридцать с хвостиком лет не то что про завещание забудешь, искренне убедишь себя, что ты была права и все происходило именно по сказанному. Умерли последние кровные Кон’Ронги от болезни, и точка.
И себя можно убедить, и других, это ведь чужие дела, не свои, вот люди и не ставят их во главу угла: кто умер, кто забыл, кому и дела никогда не было…
А ей-то что делать?
Вопрос, делать или не делать, так даже не стоял. Джинджер-то порадовалась, что подругу удачно пристроила, а тут выходит, что нет? И если Лесли не Кон’Ронг, то теперь пристраивать придется обоих? И его, и Аликс?
Можно, конечно, их в Брайс забрать, но там же Резеда рядом! И Лесли мамочку не бросит, а то и сестричек с собой потащит… ой… мама!
Других слов даже и не было, только тихий ужас. Джинджер как представила, что возвращается она домой, в Брайс, а там за столом сидит вся местная компания, плюс еще Резеда Лоусон с супругом…
Нет уж! Следующей картиной у Джинджер мелькнуло, как она опрометью несется по дороге, повыше подняв юбки, чтобы не мешали. Нельзя, нельзя так издеваться над Брайсом, слуги — они тоже живые. Так что думаем, куда пристроить Лесли, он-то не виноват, что его мать, такая… Фрумс!
А Аликс абы что и не предложишь, она сейчас ребенка ждет. Нужен дом, нужны деньги… да что б эту леди Дженет акулы сожрали еще сорок лет назад! И не подавились!
Ни убить, ни спрятать!
Зар-раза!
Прокормить одного Лесли с Аликс они прокормят, но согласится ли сам Лесс? Вот уж точно — нет. А вопрос…
Как поведет себя Лесли, узнав о поступке матери?
Ну, тут ответ прост. Он ее оправдает. Потому что, во-первых, это мать, а она одна и родная, что бы там она не выкидывала, хоть бы и младенцев в окна. А во-вторых, она же не ради себя, а ради него старалась. Хотя, честно говоря, Джинджер всегда думала, что если люди так говорят, то себя они точно не забудут.
Вот если б леди Дженет с утра до ночи работала ради сына, это другое, а она что?
Молилась, сидела на шее у Лукаса Кон’Ронга и убивала. Нет, не связывается в разуме Джинджер такое поведение с истинной любовью, ни рядом не связывается, ни дальше не связывается. Но Лесли этого не объяснишь. Он ее «поймет» и «простит».
А что он еще сделает?
Вот тут — непредсказуемо. Если поймет, что все права у Эдварда, а он только приживал, Лесли может выкинуть что угодно. А потому аргументы и факты ему лучше предъявлять в подкрепленном виде.
Оружием подкрепленном. Так надежнее будет.
На свидание к Эдварду она определенно пойдет. И скажет ему, о чем подумала. А дальше…
Цели у них схожие.
Он хочет разобраться в происходящем, она хочет того же. Им обоим мешает леди Дженет. Так что придется придумать нечто… и леди сама принесет им бумаги. Или хотя бы покажет, где их спрятала.
Но точно не в проверенных местах. Нет там тайника, иначе бы леди Дженет металась по комнате проверки ради, а она изображала умирающую лебедь.
Проверить те покои, где она живет сейчас?
Нет, вряд ли… надо что-то изобретать.
Получится?
Чтобы у нее да не получилось? И в талантах Эдварда Джин почему-то не сомневалась.
Эдвард…
Интересно, какой он внешне? Блондин или брюнет? Какие у него черты лица? Хотя… смешной вопрос. Джинджер представила себе галерею Кон’Ронгов, подумала пару минут.
По идее — темные волосы, желтые или зеленые глаза, резкие черты лица, а уж как там… может, потому он и носит плащ, что увидь его любой из местных жителей, и разговоров не миновать? Если он похож на мать или, к примеру, на деда по матери?
Может такое быть?
Вполне.
Ладно, она не станет пока его ни о чем просить. Просто потому, что… влюбилась?
Джин, ты дура. Нет, ты даже хуже Аликс, та хоть лицо своего любимого увидела! И хуже Тианы, той что-то да пообещали.
А ты?
Тебе ничего не говорят, тебе предлагают сыграть втемную, а ты что? А ты млеешь при мысли о завтрашнем свидании?
И что самое печальное, разум все понимает, а сердце сладко сжимается в груди, и в животе словно бабочки порхают… Это и есть любовь?
М-да… как есть — временная потеря умственных способностей. Не до конца, но основательно. А на свидание она все равно пойдет. Уж дура так дура, что поделать…
* * *
На следующий день Джинджер была рассеянна и задумчива. Кларисса видела это, но не лезла дочери в душу. Дозреет — сама расскажет, а у нее и так хлопот хватает.
Кейт их не доставляла, хоть это радовало. Она то сидела рядом с Колином, который все еще болел после купания, уже не бредил, но был еще очень слаб и тихо лежал в кровати, либо глядела восторженными глазами на Люсьена и просила что-нибудь рассказать ей. Лоусон цвел, пах и, по предположениям Клариссы, дозревал до предложения руки и сердца. С другой стороны, почему бы нет?
Кейт, конечно, неграмотная, грубоватая, неотесанная и даже слегка вульгарная особа, отягощенная двумя детьми. К тому же нагловатая и не слишком красивая. Но ведь и не на таких женятся! Иногда посмотришь на даму, так тихий ужас! Брось ее в море — акулы разбегутся (расплывутся?)! Но ведь и увиваются за ней, и ухаживают, и поклонников там целый рой… а это как себя подать.
Кейт себя подавать никак не умеет. Но…
У нее есть то, что нужно Люсьену. Практическая сметка.
А еще Кейт, со всеми своими качествами, достойная соперница Резеде Лоусон. Люсьен будет за ней как за каменной стеной, а обе дамы будут заняты. И самому Люсьену нравятся глаза Кейт. Нравится, когда на него смотрят как на человека, знающего истину.
Нравится, когда восхищаются его умом, образованностью… и восхищаются-то искренне.
Никто и никогда по-настоящему не занимался с Кейт. Леди Дженет?
Все внимание леди было отдано сначала первенцу, Тиане, а потом нежно любимому сыночку. Кейт была не нужна. Просто — не нужна.
Слуги? Ну, слуги и есть наемные рабочие, они больше нужного не сделают.
Тиана? Как бы она ни рассказывала, что уделяла все внимание младшим, любит детей и возилась с братом и сестрой, как бы ни расписывала себя, но… Много ли толку было от нее, если разница с Кейт у них — четыре года? И стала бы Кейт слушать Тиану, учитывая отношение матери к обоим ее детям?
Нет, не стала бы.
Она и не слушала, и росла сорняком.
Ивар Линос?
Это даже не смешно. Ивар сам-то по уровню знаний и воспитания был примерно на уровне деревенского скотника. И то скотники поумнее попадаются, все же корова — существо деликатное, дурака не потерпит.
Вот и получилось, что Кейт — это попросту сорняк. Запущенный, заброшенный, неухоженный, и может быть, в ответ на заботу Люсьена он распустится прекрасным цветком?
Джинджер искренне сомневалась, но вдруг? Бывают и не такие чудеса в мире, она-то точно знает! Бывают!
Так что… пусть у Кейт все сложится. Зла ей Джинджер не желала, а вот Тиане…
Вот уж кто вызывал у Джин не просто раздражение — бешенство. Руки так в кулаки и сжимались, чтобы не размазать нахалку. Та чувствовала, что ей не рады, и пряталась у Сэндера в комнате. И правильно…
Попадись она Джинджер, та бы размазала Тиану, как масло по хлебу. Просто за Аликс.
Измена мужу? Предательство?
Нет такого места в мире, чтобы там продажных женщин не было. А если уж по совести, так купить можно всех, так или иначе, просто кого-то за деньги, кого-то за перспективы, а кого-то за нечто более важное. Например, если бы у Джинджер не было выбора, болела мать и срочно требовались деньги, чтобы ее спасти, она бы и не задумалась — продавать себя или нет. Продавать, конечно, только подороже. Еще бы и спасибо сказала покупателю.
Но убивать?
Хотя… а кто его знает? На что была бы способна лично Джинджер?
Девушка задала себе этот вопрос и покачала головой, мысленно усмехнувшись. Нет, не так. Неправильно.
Ради родных и близких любая женщина солжет, ляжет в постель с гиеной, убьет и не моргнет глазом. И осудить ее язык не повернется. Но — ради родных и любимых.
А ради того, чтобы жить хорошо? Вот как Тиана?
Ее не волнует, что в результате ее выходки о ней пойдет дурная слава, что Лесли стал братом шлюхи, что пострадали ее муж и сын, ей просто хочется жить лучше. Шиковать, блистать, плясать на балах, и все за чужой счет. Ей ведь не приходит в голову что-то сделать самостоятельно, как это сделала сама Джинджер. Она просто раздвинула ноги, влезла мужчине на шею и командует — вези меня.
Хм-м… Джин, а тебе не обидно?
То, ради чего ты трудишься, работаешь, стараешься, кто-то другой получает просто потому, что лучше использует свое тело? Может, это просто зависть к более удачливым? Затратившим меньше сил и времени?
Джинджер подумала пару минут и над этим вопросом.
Нет, все же это не зависть. Завидовать тут нечему. То, что она лично сделала, своими руками и головой, останется с ней. То, что получила Тиана, получит и любая другая, просто более искусная в постели. Помоложе, покрасивее…
И стоит ли завидовать временной удаче? За которую еще неясно, чем платить придется?
Определенно не стоит.
* * *
За обедом Джинджер все же пришлось схлестнуться с Тианой. Впрочем, получилось это ненамеренно. Аликс к обеду не вышла, а вот Сэндер и Тиана решили почтить общество своим присутствием. Сэндер разливался соловьем, обещая золотые горы, а именно — протекцию для Андреса и Лесли, горы золота для Тианы и блистательное будущее для их совместных детей. А то он так хочет ребенка, так хочет, а никто из жен ему не подарил детей…
Тиана пела в тон, обещая нарожать «милому Сэнди» хоть десять детей, раз уж ему так хочется, леди Дженет поддакивала, Лесли молчал, глядя в тарелку, молчала и Джинджер, иногда перешептываясь с матерью…
Благолепие, как карточный домик, сломал Люсьен. И кто ж его за язык тянул?
— Сэндер, когда вы разведетесь с Аликс, мы потребуем возврата приданого.
Джин вскинула брови. Опа! А ведь это точно Кейт, больше некому! Сам Люсьен о деньгах думал в последнюю очередь, а тут такая деловая хватка?
— Возврата приданого? — искренне удивился Сэндер. — На каком основании?
— У вас не было детей, а значит, вы друг другу ничем не обязаны. Совместного хозяйства нет…
— Просто я содержал Аликс несколько лет…
Люсьен пожал плечами.
— Либо возврат будет сделан добровольно, либо мы обратимся в суд. Деньги Аликс должны были пойти ее будущим детям, это прописано в брачном контракте. Если детей нет, нет и денег…
Джин быстро переглянулась с матерью. А ведь ребенок есть…
Ничего, пусть Сэндер возвращает деньги, проще будет разобраться с Резедой, чем с этим… бешеным шакалом.
— Обращайтесь, — разрешил Сэндер.
И Тиана не выдержала. Как же! Покусились на святое — на деньги! Почти ее, родные и личные!
— О чем может идти речь, если ваша сестра сбежала от мужа?
Люсьен на миг смешался, но тут уж не растерялась Джинджер. За подругу она бы десяток таких, как Тиана, на ленточки распустила.
— Учитывая, что муж ее бил? Смертным боем? Думаю, в суде еще и посочувствуют.
— Если докажут, — парировала Тиана.
— Это несложно. Сэндер был неосторожен, а потому следы есть, — успокоила ее Джин.
— Наверняка этому есть объяснение. Например, любовник.
— По себе людей не судят.
— Да как вы смеете? — возмутилась от всей души леди Дженет.
— Простите, леди. Я уже поняла, что ваша дочь просто устраивает личную жизнь и не видит ничего плохого в любовниках, — Джинджер смотрела прямо в глаза леди Дженет и впервые видела в них злость.
За дочь?
Нет. Просто кто-то осмелился ей противостоять.
— Мне кажется, что если вы так думаете о моей дочери, вам не место в нашей семье.
Еще секунда, и Джинджер разругалась бы с леди в пух и прах, пройдясь по всей компании частым гребнем. Удержало ее прикосновение Лесли к руке и умоляющий взгляд.
Аликс…
А нужно ли подруге такое счастье?
С другой стороны…
И Джинджер ядовито улыбнулась.
— Леди Дженет, то, что думаю я, это просто капли дождя по сравнению с тем штормом, который обрушится на вашу семью впоследствии. Не сомневаюсь, люди все поймут — и про любовь, и про страсть, и про личную жизнь, и не осудят Тиану. У нас ведь очень понятливые люди. Прошу меня простить… здесь, наверное, где-то под столом крыса сдохла. Плохо пахнет.
Джинджер аккуратно сложила салфетку и вышла из-за стола.
* * *
— Аликс, ты уверена?
— Джин, я его просто люблю…
— Лесли, конечно, замечательный, но к нему прилагается весь этот гадючник. Ты уверена, что выдержишь? Что тебе это надо?
— Я… постараюсь. Ради него, ради малыша…
— М-да…
Джинджер потерла лоб. Хорошо бы найти для Аликс другого мужа, но где? И когда? Уж слишком большой перечень достоинств получается: чтобы рядом был, чтобы любил, на руках носил, не был избыточно отягощен родственниками, чтобы Аликс его любила, чтобы ее ребенка он признал…
Проще остановиться на Лесли, только скорректировать количество его родных. Или как-то отвадить их от дома…
Надо поговорить с Эдвардом на эту тему. И вообще прощупать почву.
* * *
— Лесли, она отвратительна!
— Мам…
— Нахалка, хамка, совершенно неверующая особа… она тебе не подходит.
— А кто мне подходит? — лорд Кон’Ронг поглядел на мать. — По твоему мнению?
— У моей сестры Верилии замечательная дочь…
— Да, такая бледная, анемичная и глупая, словно пробка. Я помню.
— Не говори так о Клодетте! Она симпатичная…
— Мам, это моя двоюродная сестра. Мы слишком близкая родня, наш брак не одобрят.
— А наши соседи, Степерты?..
— Да они нас терпеть не могут!
— Ну… ради тебя мы можем и помириться. Зато Алисия Степерт очень милая леди, я видела ее в храме.
— Мам, а ты не думаешь, что Джинджер кое в чем права?
— В чем может быть права эта мерзавка?
— В том, что Тиа осудит свет. Мы можем понять сестренку, а вот люди не поймут…
— Если Джинджер ее понять не может, достойна ли она стать частью нашей семьи?
— Она ведь не за Тиану замуж выходит. Помирятся со временем…
Леди Дженет покачала головой.
— Как хочешь, сынок, но это плохая партия.
— Джин богата и баронесса…
— У нее душа и сердце плебейки! Этого никакие деньги не искупят!
Лесли вздохнул.
— Ладно, мама. Я подумаю.
Леди Дженет расплылась в довольной улыбке, не зная, что в душе Лесли облегченно вздыхает. Они с Джинджер добились своего. После такой ужасной девушки, как Джин, Аликс будет принята с восторгом.
Только вот как быть с сестрой? Если Тиана и правда выйдет замуж за Пирлена, придется поддерживать лишь формальные отношения. Видеть этого подонка рядом с Аликс Лесли не желал. Надо поговорить с Тиа…
Впрочем, сначала Лесли забежал к Аликс, и то, что он услышал от любимой, только укрепило его в принятом решении.
* * *
Тиану Лесли нашел в покоях Сэндера. Женщина сидела рядом с мужчиной, который рассказывал, что они обязательно заведут детей. Он лично троих хочет. И пусть они учатся в Клостере, у него хватит денег все оплатить, он наследник своего отца…
— Тиа, я могу поговорить с тобой?
— Может, с нами? — мурлыкнула Тиана. Потом встретила серьезный взгляд брата, погладила Сэндера по щеке и вышла из комнаты.
— Прогуляемся по саду?
— Давай…
Садик в Кон’Ронге был маленький, не слишком уютный и откровенно запущенный. Леди Дженет пыталась развести там декоративные розы, но из года в год их забивал вездесущий шиповник. Хватался колючками за платья дам, за ленты и волосы, но пах восхитительно. Жаль, что шиповник — это слишком простонародно.
— Что ты мне хотел сказать, братик?
Лесли вздохнул. Тяжелый разговор, что уж там. Еще месяцем раньше он на крови поклялся бы, что дороже Ивара и Андреса у Тианы никого нет, что она не предаст ни мужа, ни сына, что…
Ага, поклялся бы.
— Тиа… у вас это… всерьез?
Тиана вздохнула, поглядела на Лесли.
— Братик, милый, неужели я не заслужила хоть капельку счастья? Ты же сам все знаешь! У нас никогда ничего не было, Ивар старше меня, он меня никогда так не любил, я для него была скорее трофеем. И вот появляется Сэндер, который меня любит…
— Не любит. Давай не врать, Тиа.
— Хорошо, — чуть поморщилась женщина. — Пусть пока он меня не любит. Но я нужна ему. И он на мне женится.
— Аликс утверждает, что Сэндером управляет его отец.
— То есть?
— Если он на тебе женится, останется без наследства.
— Сэндер — единственный сын. Так что это все глупости. Просто эта девчонка обижена на мужа и мстит ему.
— За что? — поинтересовался Лесли.
Аликс он верил, но ему вдруг стало интересно.
— Сэндер застал ее с любовником. Конечно, он выкинул мерзавца из дома, вызвал его на дуэль и убил, и да, он действительно после этого случая избил жену. Он мне сам признался. Но я-то ему не изменю! А теперь эта пакостница сваливает с больной головы на здоровую.
И изложено это было так убедительно…
Лесли честно признался себе, что, если бы не знал правду, обязательно поверил бы Тиане.
— Тиа, я точно знаю, что он тебе врет. Первая жена ему тоже изменяла?
— Просто Сэнди не везло с женщинами.
— Это тебе с ним не повезло! — не сдержался Лесли. — Подумай сама, слишком уж красиво он поет. Ты уверена, что все получится так, как ты хочешь?
Тиана поглядела брату прямо в глаза, и Лесли даже вздрогнул. Столько гнева в них было, столько ярости.
— А мне больше не во что верить, братик. Ивару я не нужна, сын вырос… что мне еще остается?
— Ну… ты могла уйти от мужа…
— Куда? К кому?
Лесли поежился.
— Я бы принял тебя в Кон’Ронге.
— Чтобы мать до конца жизни меня тиранила, а соседи показывали пальцами в храме? Нет уж, Лесли, не думай о плохом. Сэндер обязательно на мне женится, и мы будем счастливы. Детей родим… и его отец обязательно меня примет, ты же знаешь, я всем нравлюсь.
Это верно, когда Тиана хотела, она могла быть безумно обаятельной. Только на Джинджер почему-то не подействовало. И на Клариссу, и на леди Нэйру… странно даже.
— Тиа, я искренне надеюсь на лучшее, но ты помни, если что-то случится, Кон’Ронг всегда будет твоим домом.
— Спасибо, братик. Но не надо бояться за меня, лучше пожелай мне удачи.
Тиана упорхнула к Сэндеру. А Лесли смотрел ей вслед и не знал, что сказать. Как остановить человека, который скользит в пропасть? И надо ли его останавливать? Это ведь ее жизнь, Тианы, неужели она за тридцать лет с хвостиком не научилась разбираться в людях? Имеет ли Лесли право лезть в нее?
Вопросов было много. А ответов…
Ответов не было.