Глава 13

На свидание, вопреки всем наставлениям и поучениям, Джинджер пришла вовремя. И с радостью увидела появляющуюся из-за камней темную фигуру.

— Леди Брайс… Джинджер…

— Эдвард.

Джин сопроводила имя ласковой улыбкой и посмотрела собеседнику в лицо. Точнее, под капюшон. Там царила непроницаемая чернота.

— Я счастлив, что вы пришли. Вы скоро уедете, я знаю, но пусть у меня останется хотя бы память о наших встречах.

Джинджер пожала плечами.

Говорить, что и она бы осталась? Вряд ли стоит. Уж признаваться первой в любви — такого баронесса Брайс не допустит. Гордость не позволит.

— Эдвард, вы никогда не снимаете капюшон?

— Простите, Джин. Мое лицо… напугает любого человека. Мне не хотелось бы видеть отвращение на вашем лице. Я пойму, если вы уйдете, но капюшон не сниму.

Джинджер подумала пару минут.

— Нет, я не уйду. Скажите, это был несчастный случай?

Капюшон качнулся в жесте отрицания.

— Вы же понимаете, что нет.

— И сейчас вы хотите отомстить леди Дженет?

— А чего бы хотели вы на моем месте, Джин?

— Мне сложно сказать, Эд… Я тут думала. Вы обшарили весь замок в поисках завещания?

— Покои леди Дженет, покои ее покойного, простите за тавтологию, супруга, молельни и храм, башни и даже гостевые комнаты.

— И при этом леди спокойна?

Эдвард предложил Джинджер руку, и они медленно пошли по берегу. Прибой с шипением накатывался на гальку, на небе веснушками высыпали робкие первые звезды…

— Вы находитесь рядом с ней, Джин. Она спокойна?

— Да, вполне.

— Вы полагаете…

— Что интересующие вас бумаги либо уничтожены, либо спрятаны так, что найти их не может никто.

— Хм-м… уж точно не в Кон’Ронге.

— Тогда у вас три варианта.

— Целых три? Я думал пока лишь о доме семейки Фрумс и о храме.

— А о кладбище?

— Джинджер, вы чудо.

Джин улыбнулась. Слышать такие слова было приятно, что уж там. Очень приятно.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Разве что понаблюдать за леди Дженет. Я думаю, сегодня что-то произойдет…

Джинджер скисла. Эдвард тихо рассмеялся из-под капюшона.

— Джин, неужели вы думаете, что хоть один мужчина согласился бы на ваше участие в опасном предприятии?

— А если бы я просто рядом постояла? — умоляющие глазки у Джинджер всегда получались неплохо, но не в этот раз.

— А если вас случайно зацепит?

Джинджер живо представила себе ораву землекопов на кладбище, которая бодро разбивает памятник лопатами.

— Вы же обо мне позаботитесь?

Эдвард вздохнул. И — решился.

— Я бы все отдал за эту возможность.

— Но?

— Но?

— Когда так говорят, обязательно возникает какое-то препятствие.

— Ох, Джинджер…

— Так все же?

— Я не смогу быть рядом с вами. Никогда.

Джин опустила плечи. В принципе она что-то подобное и подозревала. Есть такой закон — подлости. Вот если бы она никого не любила, если бы ей все было безразлично…

По закону подлости ты всегда получаешь то, что тебе не нужно, зато другим позарез необходимо. Естественно, если она влюбилась, то безответно, а как же еще? И откровенно глупо… но почему ей все равно так больно?

— Вы меня неправильно поняли, Джин.

— Неужели?

— Я вообще никогда и ни с кем… никто не сможет быть рядом со мной. Я урод и чудовище.

— Разве? — удивилась Джин. — А показать можете? Вдруг это не так страшно, как вам кажется?

Она спрашивала совершенно искренне.

Что можно назвать уродством? Вот Сэндер — красавец, Тиана… ладно, пусть не красавица, но и лошади от нее не шарахаются. А в душе… уроды уродами. И этим все сказано.

А в поместье жил старый Ольси, жил, работал на конюшне кучером, лошадь лягнула его прямо в лицо, и вот уж у кого вид был жуткий. Но и его жене, и детям, и всем, кто его знал, были безразличны и сломанный нос, и выбитые зубы, и жуткие шрамы, потому что более веселого и приветливого человека земля не носила. И Джинджер с удовольствием бегала к нему за свистульками и рогатками, которые он вырезал для ребят.

Не стоит путать уродство внешнее и внутреннее. И обращать внимание на внешний вид тоже не стоит, человек — это ведь не нос и уши, а разум и душа.

— Если я сниму плащ, — донесся горький смешок из-под капюшона, — вы убежите отсюда с криком. Не надо настаивать, ладно? Оставьте мне хотя бы эту иллюзию.

— Иллюзию?

— Что мы идем рядом, что вы не гоните меня…

Джинджер пожала плечами. Она все же надеялась вызвать Эдварда на откровенность.

— А чем вы будете заниматься, когда найдете бумаги?

— Восстановлю справедливость.

И так это было увесисто сказано, что Джин посочувствовала справедливости. Но не леди Дженет.

— При этом пострадает Лесли?

— Он вам дорог?

— Моей подруге. Я же говорила, — Джин топнула ножкой.

Мужчина покачал головой.

— Я сделаю все, чтобы их это не затронуло. Но в Кон’Ронге они остаться не смогут… наверное.

— Или не захотят?

— Или так. Джин, я обещаю, что сделаю для ваших друзей все возможное. Если это будет зависеть от меня, ни Лесли, ни ваша подруга не пострадают.

Джинджер кивнула.

— Принимаю ваше обещание. У нас еще много времени?

— Нет.

— Хм-м… о чем бы тогда поговорить?

— О поэзии? — предложил Эдвард. И даже, не заглядывая под капюшон, Джинджер знала, что он улыбается. — К примеру, что вы думаете об Анрио Ридийском?

Джин прищурилась в ответ, хотя мама и запрещала ей это делать — морщины будут.

— Вы читали «Влюбиться в ветер»? — искренне удивился Эдвард. — Я думал, сейчас эту поэму уже забыли…

— Мне она понравилась. Есть в ней нечто… созвучное мне.

И разговор сразу же стал намного более интимным и даже романтическим.

* * *

Джинджер прокралась в комнату уже ближе к полуночи, и…

— Не помешаю?

В кресле сидела Кларисса Брайс и насмешливо глядела на дочь. Джинджер выдохнула и упала на кровать.

— Напугала!

— И правильно сделала. Джин, мне бы хотелось знать, где ты была.

— Мама, а тебе не хватит того, что честь я не потеряла, для замужества вполне пригодна, а остальное — секрет?

Кларисса задумалась.

— Твой секрет?

— Нет.

— И ты даже намекнуть не можешь?

— Мам, если получится, ты и сама все узнаешь. А если нет… неужели я не могу влюбиться?

— Можешь. Только, если что, сразу меня предупреди, чтобы мы успели разобраться с последствиями. Это моя репутация все стерпит, а ты девушка.

Джинджер вздохнула.

— Мам, я бы, может, и рада, но Эд никогда не согласится.

— Неужели?

Подозрения в голосе Клариссы были вполне обоснованными. Так-таки и не согласится? Совратить красивую девушку по ее добровольному согласию? Неужели кто-то его — того? Лишил возможности?

— Он сам об этом сказал. Он считает, что изуродован.

— А ты как считаешь?

— А мне права голоса не давали, — Джин сорвалась и всхлипнула. Вредные слезы текли как-то сами собой, прочерчивая дорожки на щеках. — Он сам все решил, и для себя, и для меня. И что мы будем рядом очень недолго, и что я уеду, и выйду замуж, и он не имеет права портить мне жизнь, потому что подло привязывать меня к уроду и калеке…

Нервы окончательно разыгрались, и Джин уткнулась лицом в подушку. Кларисса вздохнула, пересела поближе и погладила дочку по голове.

— М-да… кажется, это умный и порядочный молодой человек. Ты не можешь нас познакомить?

— Нет…

— Жаль. Очень жаль. Но если что — учти, мне будет безразлична его внешность. Лишь бы он тебя любил и человек был хороший. Ты ему это не передашь?

— Передам…

И из подушек донеслись сдавленные рыдания.

Кларисса выругалась про себя, посылая незадачливому Эду лучи поноса и чесотки, и принялась успокаивать дочку. Бедная Джин… надо же так влипнуть! При дворе не влюбилась, в красавцев не влюблялась, на ловеласов в лучшем случае фыркала, а тут, в захолустье…

Темный бы побрал этот Кон’Ронг! Понесло их сюда на свою голову!

* * *

Старому Клюгге не спалось.

Не хватило ему на четвертушку доброй выгонки, которой торгует Агнес, вот сердце и маялось. Не на месте оно было, не успокаивалось, тянуло выпить… а не на что.

Беда…

Что делать, если денег нет?

Заработать их? Это для дураков! Работать — это не наш метод, то ли дело — попросить у кого-нибудь или приделать ноги чему-то плохо лежащему! А нечего вещи без присмотра оставлять, провоцировать добрых людей. Тут и святой не выдержит, не то что господин в поисках четвертушки!

А ведь рядом есть старый дом Фрумсов…

А в доме, если пошарить, может, чего и найдется?

Конечно, много там не срубишь, но ставни можно с окон снять, а то и половицы… или на чердаке чего поискать? Дженька, тварь такая, как замуж вышла, так и носа не кажет, а дом запирает и стеречь велит, но сегодня уж поздно, спят все…

Может, стоит попробовать?

Острая жизненная нужда толкала на подвиги, и Клюгге вышел из дома.

А потом…

Очнулся он уже в трактире, где его щедро отпаивали выгонкой, но впервые организм принимал ее как воду. А напиться хотелось — и забыться.

Или забыть?

Но этого-то и не получалось.

* * *

Клюгге отлично помнил, как открыл дверь дома Фрумсов, как прошел внутрь…

Там было… оно.

Невыразимо жуткое, с чудовищной мордой, с горящими алыми глазами… очнулся он, только добежав до села. Как ему потом рассказали, влетел в трактир, что-то орал бессвязно, на штанах мокрое пятно, глаза дикие, волосы дыбом, сначала подумали — допился, но не пахло ж!

Его принялись приводить в чувство, но у мужчины зуб на зуб не попадал, его всего трясло, и больше всего вспоминалась чудовищная пасть, клыки и горящие алые глаза.

И тихий, змеиный какой-то шепот:

— С-с-сгинь отс-с-сюда!

Да уж, после такого можно и вовсе пить бросить.

* * *

Неудачная ночь выдалась и у жреца Тирина.

Очень неудачная.

Он-то как раз спал крепко, но ты поди поспи, когда из-за стены раздается грохот?

Из-за леди Дженет жрец давно переселился в домик рядом с храмом. А как еще ты будешь успевать на службу вовремя? С простонародьем, с теми проще. Пару раз в году они обязательно на службу придут, а каждый день — нет. Им работать надо, за скотиной ухаживать, сажать, полоть, копать… короче, некогда им! Какие храмы! Навоз бы перекидать!

А вот леди Дженет…

Вспомнив поджатые губы достойной особы, жрец поежился, понял, что не уснет, пока не выяснит, что там грохотало, и выглянул наружу.

Гроза?

Нет, небо ясное.

Так что тут происходит?

Грохот доносился из храма. Жрец вздохнул, накинул мантию прямо на исподнее и отправился на проверку. После леди Дженет какие-нибудь грабители или хулиганы… нет, это уже не страшно. Это даже приятно, для разнообразия.

Он открыл дверь, шагнул внутрь — и остолбенел.

Храм в буквальном смысле разносился в лоскуты.

Были сорваны все иконы, разломаны все курильницы, обнажены стены, а посреди разгрома стоял… стояло…

Оно было черным и жутким. И недовольным.

Тирин вытянул вперед руку и забормотал молитву.

— Да сгинут темные в…

Чудовище не обратило никакого внимания на священные слова. Разве что, увидев жреца, оно шагнуло вперед и одним ударом отправило бедолагу в нокаут. Продолжительный…

Последнее, что запомнилось Тирину, это жуткие красные глаза, глядящие прямо на него с отвращением.

* * *

На кладбище никого не было, поэтому никто и не пострадал.

А уж что там происходило…

Кто ж его знает? У покойников не наспрашиваешься.

* * *

Утро?

Значит, надо ехать в храм.

Джинджер с огромным удовольствием послала бы всех… в храм, а сама осталась бы дома, в Кон’Ронге, но она отлично помнила свой вчерашний разговор с Эдвардом. А вдруг он там был?

А если…

Нет, надо съездить. Обязательно.

Она проигнорировала гневный взгляд леди Дженет и мужественно полезла в карету. На улице моросил мерзкий серый дождик, накрапывал, проникал через любую одежду…

Гадость!

В такую погоду охота было только спать. Забраться под теплое одеяло, подтянуть к себе мурчательного кота — и спать. Но любопытство сильнее неволи.

И, увидев распахнутые настежь двери храма, Джин поняла, что поехала не зря. А потом и убедилась в этом…

В храме не было ни одного целого места. Буквально.

Ободраны все стены, разнесены все иконы, содрано все, до чего можно дотянуться, распахнуты раки, вытряхнуты всяческие причиндалы для богослужений… красота! И посреди этой красоты, в луже чего-то желтого, подозрительно пахнущего ладаном, лежит жрец в распахнутой мантии. И даже не пытается в себя прийти…

И его явно не удар хватил при виде растерзанного храма, синяк на подбородке такой, что смотреть страшно.

Леди Дженет обвела стены диким взглядом, но устояла.

— Что это?

Джин подхватила ее под руку, заодно так и понаблюдать удобнее за реакцией.

— Похоже, здесь что-то искали, только вот что именно, и нашли ли?

Леди Дженет выдернула руку и решительно, не обращая внимания на жреца, направилась вглубь храма. Джин медленно последовала за ней, но в таком состоянии леди и на стадо слонов внимания бы не обратила.

Она прошла вглубь, туда, где были представлены дары прихожан, остановилась перед одним из них…

Вышитая гладью икона в дорогой дубовой раме была сорвана со стены, рама разломана на несколько частей…

Леди Дженет пошатнулась — и осела на пол рядом с рамой.

* * *

Джинджер не стала торопиться поднимать несостоявшуюся свекровь. Вместо этого она пригляделась к раме, подняла ее, повертела в руках. А ведь интересно придумано… в эту раму вполне поместятся бумаги, свернутые трубочкой. Видимо, тут так и было сделано.

Но сейчас, что бы туда ни помещали, рама пуста.

Джин злорадно улыбнулась. Так-то тебя…

Развернулась, давая леди Дженет время прийти в себя без свидетелей, и направилась приводить в чувство жреца.

Времени потребовалось немного, мужчина быстро очнулся, и Джин помогла ему сесть.

— Вы как себя чувствуете?

— Отвратительно. Вы кто?

— Гостья из Кон’Ронга. Приехала сюда с леди Дженет… а тут вы лежите. Что с вами случилось? Грабители?

Жрец задумался, а потом… Джин впервые видела, как человек бледнеет на глазах.

Краска просто стекла с его лица — лоб, щеки, даже шея…

— Чудовище…

— Чудовище?

— Да… громадное, жуткое, красноглазое…

Джин помотала головой.

— И что оно здесь делало? Это же храм! Сюда нет пути всякой нечисти!

Судя по лицу жреца, нечисть ему попалась необразованная.

— Я молился, а оно меня ударило. И молитвы не испугалось…

Джинджер огляделась вокруг.

— Похоже, здесь что-то искали. У вас под полом клад не зарывали? В золоте и бриллиантах?

Судя по лицу жреца, если бы он знал о кладе, сам бы вырыл.

Послышались медленные тяжелые шаги. Леди Дженет выходила из коридора, но как! Куда только девались и горделивая осанка, и надменный взгляд — сейчас это была старуха. Да, именно пожилая женщина, которую жизнь ударила наотмашь, и вряд ли леди когда-нибудь оправится. Но сочувствовать ей Джин не собиралась. Вот еще не хватало!

— Мы едем домой, — глухо сказала леди.

У Джинджер на языке вертелись десятки ехидных фраз, но добивать упавшего? Гадко… Перебьемся. А потому она пожала плечами и последовала за леди Дженет. Правда, предварительно сунула в руку жреца свой кошель с деньгами. Пусть там и не слишком крупная сумма, но мужчине на лекаря хватит. И надо поговорить с Эдвардом. Замок — его хозяйство, пусть он хоть подожжет весь Кон’Ронг, а вот храм пострадал… плохо. Все ж люди туда молиться ходят, и на свои медяки жрец его не восстановит… пусть раскошеливается. Сам ломал — пусть сам и строит!

Всю обратную дорогу леди Дженет молчала. Кусала губы, сжимала руки так, что костяшки пальцев были абсолютно белыми, и молчала. Джинджер наблюдала за ней, прикидывая, как это нарисовать. Например, крыса в углу клетки — и горящая ветка, которая все ближе и ближе… нет, крысу было жалко. Даже несмотря на то, что у зверушки было лицо Дженни Фрумс.

Сразу же по приезде в Кон’Ронг леди Дженет выпрыгнула из кареты, промчалась в свою комнату и заперлась на все замки. Джинджер отправилась завтракать и рассказывать о случившемся.

Отреагировали все по-разному. У Кейт и Тианы были одинаковые выражения лиц, одинаковые глаза, даже одинаковый пафос: «Какой ужас!!!». И обе дамы тут же занялись своими кавалерами. Сэндер и Люсьен даже и плечами не пожали — что им до того захолустного храма? Аликс передернулась от ужаса, и Кларисса принялась успокаивать ее. Лесли подумал, что надо бы после завтрака съездить и посмотреть, чем помочь жрецу, получил восхищенный взгляд от любимой женщины и заработал вилкой.

Джинджер тоже не отвлекалась. Она позавтракала и отправилась на природу — гулять и рисовать пейзажи. Очень милая причина для отсутствия в замке, а главное — пристойная. Леди Нэйра сморщила нос, но отправилась с Джинджер. Природа так природа. Гуляем!

* * *

Тиана на миг замерла перед комнатой Аликс.

Около получаса назад эта девка сказала, что пойдет полежать. Мерзкая тетка Брайс проводила ее улыбкой и напутствием отдохнуть… от чего интересно?

Тиана ненавидела Аликс всей своей душой. За что?

А по-вашему, так-таки и не за что?

За молодость, за красоту (будем честны сами с собой, Тиана, поставленная рядом с Аликс, выглядела ужасно, и сама это понимала), за богатство, за знатность, даже за Сэндера — и то ненавидела!

Дурой Тиана не была и отлично понимала, что из себя представляет Сэндер. Видела и его самолюбие, и самолюбование, и извращенные вкусы в постели, и привычку драться…

Видела.

Все она понимала, но разве она не достойна большего? Лучшего? Самого лучшего?!

За что этой соплюхе Аликс все далось? Подумаешь, муж бил! С этим Тиана бы справилась… она так считала, что справилась бы! И справится еще! А остальное?

Деньги, высший свет, знакомства, платья, приемы, балы…

Хотелось всего и сразу, а получилось-то что? Унылое прозябание на медяки Ивара в Ривен-холле? И это в то время, когда девки, подобные Аликс и Джин, блистают на балах?

Мерзавки!

Тиана воспринимала это так, словно деньги на балы от нее отрывали! С кровью и болью!

А теперь Аликс отказывалась от всего того, о чем мечтала женщина. Вот как такое пережить? Тиана прикусила губу.

Войти… если Аликс не спит, заговорить с ней, пригласить полюбоваться видом с балкона, и… она не выглядит слишком крепкой. Тиана должна справиться.

Если же Аликс спит, задача тем более упрощается. Подушка на лицо, подержать…

Убийство?

Таких слов Тиана даже не употребляла. Даже в мыслях.

Это защита личных интересов, вот!

Если Аликс разведется с Сэндером (зажралась, тварь!), ей будет положено содержание, на которое урежут доход Сэндера, более того, Пирлен-старший может и вообще лишить сына денег. То ли дело, если Сэндер овдовеет, а она утешит беднягу? Она будет долго его утешать, со вкусом…

Тиана аж облизнулась от грядущих перспектив и коснулась ручки двери.

Заперто.

А это неважно, мы сейчас ключик достанем… это леди Дженет может думать, что ни у кого, кроме нее, нет всех ключей в Кон’Ронге, а Тиана давно поняла, что ей может пригодиться. Слепочки сделала, ключики заказала…

Зачем?

Так кто ж его знает… решила, что пригодится, вот!

Ключ даже не щелкнул, поворачиваясь. И дверь не скрипнула. И…

В комнате никого не было.

Тиана топнула ногой и выругалась. И куда подалась эта тварь? В комнату Джинджер? Можно проверить… леди Брайс внизу, она не помешает.

Ни в комнате Клариссы, ни в комнате Джинджер Аликс не было. Тиана закусила губу и злобно топнула ногой.

Стерва!

Ничего, я все равно тебя достану! И восстановлю справедливость! Жаль, торопиться приходится…

* * *

Аликс действительно не было в комнатах. Слуги, в желании угодить, принесли в них букеты роз, а беременные женщины бывают очень привередливы. Всего один вздох заставил Аликс позеленеть и удрать в уборную, а оттуда…

Букет, конечно, вылетел в окно, комната осталась проветриваться, а сама Аликс удрала на свежий воздух, решив посидеть, почитать где-нибудь в беседке, а то и подремать там же.

Тщетно Тиана искала ее по комнатам замка, и так же тщетно ярился Сэндер, злобно ругаясь на «возлюбленную». Тиана рыдала в голос и обещала, что в следующий-то раз… она точно постарается!

Никуда эта маленькая дрянь от нее не денется!

* * *

Выбраться из замка для Джинджер труда не составило. И вот уже под туфельками похрустывает не гравий дорожек, а песок. А потом из темноты материализуется крупная фигура в темном плаще.

— Ты пришла…

— Здравствуй, Эдвард.

— Я рад тебя видеть, — мужчина подносит руку девушки к губам, та привычно вглядывается в тень капюшона, но — безрезультатно.

— Я тоже рада… Расскажи, все прошло успешно?

— Да.

— Я была утром в храме.

— Как там жрец?

— Рассказывает про чудовище, которое его ударило. Это не ты был?

— Я, конечно.

— Леди Дженет упала в обморок и так пролежала с полчаса. Явно не притворялась.

— Конечно… Хочешь посмотреть, что я нашел в храме?

— Конечно!

Джинджер протянула жадные ручки к пергаментам, которые Эдвард ловким жестом вытащил из кармана плаща. Листы распрямлялись неохотно, они столько лет были свернуты в трубочку…

Леди Дженет не зря прятала их от всего мира. Уничтожить не решилась, но и показывать такое никому не стоило. Завещание…

Несколько завещаний.

Первое — составлено графом Торком Кон’Ронгом в пользу его единственной дочери Азалии, а потом и ее детей или внуков, мужского или женского пола. Тут главное, чтобы они взяли фамилию Кон’Ронг.

Второе — составлено самой леди Азалией в пользу ее дочери Ирэны. Муж назначен лишь опекуном, с тем, чтобы по достижении Ирэной двадцатипятилетнего возраста она приняла наследство.

Третье — свидетельство о рождении у Ирэны Гервайн, в девичестве Кон’Ронг, сына Эдварда Торка Кон’Ронга.

Четвертое — завещание леди Ирэны Гервайн в пользу сына. Того самого Эдварда Торка. Даже не совсем завещание, а просто передача прав на замок и земли, поскольку Эдвард Торк — последний наследник рода Кон’Ронг. И подпись супруга, некоего Аллена Гервайна, — согласен.

Джинджер читала медленно, продираясь через заковыристые юридические формулировки, а когда дочитала, подняла глаза на мужчину.

— Бог мой…

— Нам пришлось бежать… неожиданно. Мы ничего не смогли взять с собой.

— А она после бегства обшарила покои…

— Нашла бумаги, но уничтожить не решилась. Или она, или он.

— Граф Лукас Кон’Ронг?

— Мой дед…

История была проста, как две медяшки.

Леди Азалия Кон’Ронг отлично знала своего супруга, а потому взяла с него слово не жениться раньше, чем Иране исполнится двадцать лет. Поставить девочку на ноги, воспитать, а уж потом…

К чести супруга, слово свое он сдержал. Крестьянских девиц валял без счета, но не женился, пока не столкнулся с Дженни Фрумс. А ту валять не получилось.

Вот не желала она падать — и все тут. Пришлось жениться.

И вскоре леди Ирана вышла замуж за Аллена Гервайна. Храбрый капитан покорил сердце девушки, сыграли свадьбу, и он опять ушел в море. И навещал свою юную супругу так часто, как только мог. Гордым был моряк и отважным, не хотел пользоваться теми благами, которые прилагались к невесте. Из Кон’Ронга ее не стал забирать, все же род прерывать нехорошо, но жить на содержании у женщины? Жить без моря?

Такого он и помыслить себе не мог.

А вот юная леди Фрумс-Кон’Ронг, наоборот, обожала роскошь. Наслаждалась ею, блаженствовала и ликовала. После деревеньки, после всеми ветрами продуваемой хижины, после нищеты-то…

Первого ребенка она родила быстрее юной падчерицы. Второго рожала почти одновременно с первенцем леди Ирэны. Эдвард был примерно ровесником Кейт Кон’Ронг.

Джинджер тут же подсчитала, что разница в возрасте у них подходящая, и мило улыбнулась.

Но ведь леди Дженет не только радовалась, молилась и рожала, нет… еще она думала, и это было самым страшным.

Она умела входить в доверие, это качество Тиана целиком и полностью унаследовала от матери. Леди Дженет, тогда еще просто Дженни, или Джен, лебезила, льстила, восхищалась, лила сироп в таком количестве, что леди Ирэна приняла фальшивую любовь за истинные чувства. И доверилась «подруге».

Леди Дженет поняла, что после рождения Эдварда они с Лукасом становятся в Кон’Ронге приживалами, полностью зависящими от милости леди Ирэны и ее сына, а кому ж такое понравится?

Не для того она выходила замуж за человека на двадцать лет себя старше!

Не для того она унижалась и прогибалась так, что змея рядом с ней покажется черенком от лопаты.

Нет уж!

Ей не хотелось часть, ей хотелось все, и побольше, побольше, и пожирнее, пожалуйста.

И однажды она решилась.

Капитан был в рейсе, леди Ирэна доверяла подруге, ну и…

— И — что?

— И все, — отрезал помрачневший Эдвард. — Нам чудом удалось спастись и сбежать.

— А остаться и разоблачить гадину?

— Я был в плохом состоянии, мне требовались лекари, и срочно, мать едва с ума не сошла… в таком состоянии бороться с Дженет Фрумс она не смогла бы.

Джинджер понимала, что Эдвард многого недоговаривает, но ладно уж! Не все сразу!

— А что теперь будет?

— Теперь все будет достаточно интересно. Ты знаешь, что завтра в Кон’Ронг прибудет королевский гонец?

— Нет, не знала…

— Он привезет бумаги на развод для твоей подруги, ну и… бумаги для меня. Законного хозяина Кон’Ронга.

— А леди Ирэна?

— Возможно, она приедет позднее. Ей тяжело здесь…

Джинджер кивнула. Тяжело?

Это не то слово. У нее, конечно, детей нет, но находиться в месте, где изуродовали твоего сына? Да еще видеть женщину, которая это сделала?

Как там поступит леди Ирэна, Джин не знала, а вот за себя ответить бы могла. Кинулась бы, вцепилась зубами в горло, и пусть потом отдирают! Пусть даже она отравится ядовитой кровью… убила бы тварь!

За покушение на своего ребенка — просто убила бы.

Единственное святое, что было у Джинджер, — ее близкие люди. За них она бы предала, солгала, украла, убила и не чувствовала бы за собой вины. Это же ее родные и близкие. Пока — мать и Аликс. Если Эдвард все же разрешит, то и он тоже. Может, и дети когда-нибудь будут, чего уж там…

Эдвард коснулся плеча девушки, отвлекая ее внимание от мрачных мыслей.

— Думаю, основной концерт начнется около полудня. Сможешь проснуться и спуститься?

— Ты меня уж во все-то соней не считай! — возмутилась Джин. — А что будет?

— А вот увидишь…

Джинджер покусала нижнюю губу, не замечая, какими глазами следит за этим простым движением мужчина, и решилась.

— Эдвард, обещай мне.

— Что именно?

— Что будешь осторожен. Пожалуйста.

— Обещаю.

Джинджер не понравилась легкость, с которой было произнесено это слово, и девушка поймала мужчину за руку.

— Ты не понимаешь! Сегодня, когда мы ехали из храма, я видела лицо леди Дженет. Поверь, она не остановится ни перед чем. Загнанные в угол крысы кидаются на всех!

— Я знаю, что она опасна, и не стану рисковать. Обещаю.

— Ты здесь чужак… сейчас. А ее давно знают. Если бы я раньше могла предположить, я бы все-все разузнала, что смогла…

— А что тут узнавать? Джин, тридцать лет — долгий срок, поверь мне. За это время утекло много воды, умерли почти все, кто знал меня, а сама леди Фрумс давно забыла об осторожности. Что-то простое будет бесполезно, а на подготовку сложного я ей времени не дам. Обещаю…

Джинджер покачала головой.

— Тридцать лет… а почему так долго?

— Ты думаешь, это так просто?

Джинджер не думала на эту тему, но вряд ли она смогла бы ждать тридцать лет. Сил не хватило бы…

— Не знаю…

— Нам надо было накопить денег, найти отца, устроиться, все приготовить, мне еще и вырасти — ладно! Мой отец недавно умер.

— Это как-то повлияло?

— Он был против мести. И против возвращения сюда.

— Почему?

Вот тут Джинджер искренне не смогла понять моряка.

Твою жену пытались убить, сына изуродовали, а ты против мести? А это точно моряк был, а не жрец? Поведение какое-то странное…

Это она и высказала Эдварду.

Мужчина помрачнел так, что даже плащ не скрыл плохого настроения.

— Есть обстоятельства… Были. Мы уезжали, получили наследство, да много чего было…

Джинджер кивнула. Не стоит лезть человеку в душу, захочет — сам расскажет. И все же…

— Будь осторожнее.

— Обещаю… Смотри, звезда падает. Загадаешь желание?

— Никогда не загадывала…

Джинджер проследила взглядом за искоркой, которая прочертила небеса.

— Взлететь!

Она и сама не знала, откуда ей на ум пришло это слово. Просто — взлететь!

Эдвард промолчал. Но руку девушки сжал крепко-крепко.

Любимая…