Глава 9

О том, что все не то, чем кажется. А гейсы так просто не нарушить

Надо сказать, что если бы Филидэль все еще планировал меня убивать, то сейчас бы это далось ему вот вообще без труда. А если бы он в таком виде показался мне возле того самого дерева, то я безо всяких усилий с его стороны отдала концы от сердечного приступа.

Но так как сейчас я бессмертная (и, видимо, стрессоустойчивая) фейри, то просто сидела, нервно икала и прихлебывала какое-то вино из любезно протянутой мне Благим фляжки.

Он вообще был очень тактичным.

Сел напротив, дал винишка и даже наполовину отвернулся, ожидая, когда я приду в себя для диалога.

Я тоже старалась как могла.

Любовалась на лютики, листья березок, что росли вокруг… в общем всячески напитывалась прекрасным. Потом косилась на Филика, но сердечко все равно ёкало. Потому я смотрела уже на ромашки.

Примерно после васильков мне окончательно полегчало, и я спросила:

– Это кто тебя так?

– Наследственность, – грустно ответил страшный до невообразимости Филидэль.

Я снова посмотрела на васильки. Потом на лютики, решив пойти сначала.

Вообще если пытаться анализировать, то он не так уж уродлив… ну, вернее, не настолько, чтобы я так реагировала. В волшебной стране есть гораздо более страхолюдные экземпляры.

Так что, скорее всего, ужас и отвращение, которое владело мной при одном взгляде на облик, который этот фейри принял в человеческом мире, – имели магическую природу.

И я даже догадывалась какую.

– Ты фомор? Чистокровный или тот самый, потомок Элаты?

Он вновь покосился на меня, скривил губы в усмешке и сообщил:

– Разумеется, потомок. Хотя бы потому, что сколь ни был бы искусен народ фоморов в магии, очень сложно быть под носом у королей фейри и не попасться.

– Я думала, что это в любом случае сложно. Сколько бы крови тех демонов в тебе ни было…

– А кто сказал, что Оберон про меня ничего не знает?

Действительно. Никто.

Я мысленно выругалась. Подозреваю, что любой двор – это тот еще гадюшник… ну а Дворы с большой буквы – гадючник не обыкновенный, а волшебный!

Вообще, смотреть на него было…

Странно. Нет, сказочный дипломат не напоминал портрет Элаты, который продемонстрировал мне Кэйворрейн до свадьбы. Тот совсем уж ужасен был.

Филидэль же… на человеческом плане бытия выглядел так, словно когда-то он был глиняной заготовкой и небрежный мастер взял свою работу и помял ее пальцами. Искаженные черты лица, один глаз выше другого, кривая челюсть… ничего не осталось от прежней красы. Разве что золотые волосы.

– Почему ты хотел меня убить?

Кривая усмешка, что вдвойне ужасно смотрелась на искаженном лице, и слова:

– Ты же неглупая девочка, новая Неблагая королева.

Немного помолчав, я предположила:

– Не хотели допустить усиления Печатей на бездне.

– Именно. – Он устало смежил ресницы, забрал у меня вино и сделал несколько больших глотков. Поймал убежавшую багровую каплю в уголке рта и продолжил: – Ты вряд ли понимаешь, в кого превратилась, Элла.

– В фейри.

– А в какую фейри? – задал мне встречный, коварный вопрос Филидэль. – Ты не просто пряха, и ты не просто Плетущая. Нечто уникальное. Ты в силах и создавать нити, и работать с ними. Вряд ли тебе дали это осознать, но отныне у Неблагого Двора новый бриллиант в короне. И это ты.

– Прекрасно, конечно. Но в таком случае, если я стала так опасна, то почему ты не продолжаешь попытки от меня избавиться? И… – Я замялась, но все же озвучила пришедшее в голову: – Почему спас сейчас? Я же правильно поняла, и… что-то пошло совсем не так.

– Король же наверняка тебе сказал. Непросто убить того, кто правит Двором. Неважно каким. Практически невозможно.

– Допустим. Но почему бы в таком случае не дать мне сойти с ума?

– Во-первых, предварительно ты бы исполнила свое горячее желание и сотворила со мной что-то крайне нехорошее. У-у-у, плохая девочка Элла! Ты говорила, что не любишь пауков и осуждаешь Кэйра, который превращает в них своих прях… но меня едва не съела, именно таким способом. Пауки сначала пеленают жертв.

– Что?!

– Не так, скажешь? Нити уже ко мне летели.

– Но есть-то я тебя не планировала!

– Ты бы не удержалась, – уверенно заявил потомок фоморов. – Фейри по натуре хищники. Вдобавок тебя вел Двор…

– Почему, кстати? – вполголоса спросила я, если честно, неприятно удивленная такой подставой от вроде бы ласково встретившей меня земли.

– Двор – штука полуразумная. Если сравнивать разумы, то он, скорее, похож на животное, которое пытается порадовать хозяина. Знаешь, как кошки приносят мышек? Но Двор не только старается угодить, он еще и проверяет владельца на прочность… как собака вожака.

– Прекрасные у тебя аналогии, конечно.

– Хм, ваше величество, я конечно могу углубиться в расчеты и пояснения, но что-то мне подсказывает, что так – доступнее.

– По крайней мере пока.

Я замолчала, озадаченно поняв, что мирно беседую со своим несостоявшимся убийцей. И надо сказать, что к его новой внешности я уже вполне приморгалась.

– Нам стоит вернуться в королевский сид, – спокойно заявил убивец, поднимаясь и приглаживая растрепавшиеся золотые волосы. Он подал мне руку, помогая встать. – Скоро тебя станут искать… и задавать вопросы.

– Давай-давай, – весело согласилась я, опираясь на узловатую сейчас ладонь с кривыми пальцами, “украшенными” желтовато серыми когтями. – Пойдем назад. Лучше сразу к супругу меня отведи… и сам не сильно удаляйся. Стража, конечно, до твоих покоев дойдет, не развалится на косточки по дороге, но зачем утруждать бедняжек слуа?

Не то чтобы я считала, что дразнить противника – это умное решение… но не могла удержаться. Еще и потому, что Филидэль не мог не понимать реальности озвученного прогноза. Потому мне было любопытно услышать его ответ.

– Вряд ли кто-то до тебя называл костяное воинство Тионга бедняжками, – рассмеялся Филидэль впечатлив попривыкшую было меня оскалом. – Но хочу разочаровать, моя королева… рассказать не выйдет.

– В смысле?

– Разве ты до сих пор не поняла?

Возмутительно изящная на безобразном лице бровь картинно поползла вверх.

– Что именно?

– Ты наложила на себя гейс, моя прекрасная королева.

Гейс… гейс.

Запрет.

В памяти ярко полыхнула сцена, когда я сама уговаривала Филидэля отвести меня в необычное место и клялась, что никому про это не скажу.

– Именно поэтому я забыла?

– Я не знаю, какую именно форму запрета выбрала твоя магия. Ситуации разные и… эффекты тоже.

Прекрасно. Я сама себя закляла на молчание!

Гнев поднимался волнами, хотелось кричать и топать ногами. Одновременно с этим поднималась странная беспомощность.

Это странно и даже страшно – ощущать, что, несмотря на всю свою силу, ты по-прежнему уязвима.

Возможно, даже больше, чем раньше.

– Не расстраивайся, Элеонора Мак-Ринон, прекраснейшая из ныне живущих правительниц Неблагого Двора, – вкрадчиво прошептал Филидэль, увлекая меня за собой на раскрытую пространственную тропу. – Я даже рад, что в тот раз у меня не получилось выполнить приказ. Я ведь вполне искренне тебе симпатизирую…

– Но симпатия не повод для того, чтобы не убивать? – съязвила я.

– Ты быстро учишься реалиям жизни среди фейри. Да, моя королева. Первый твой урок именно такой: симпатия и даже любовь – не повод, чтобы не убивать.

Он мягко потянул меня за собой.

Шаг, и зеленая поляна сменилась пропитанным солнцем хвойным бором. Ветер взлохматил мои волосы, принося с собой ароматы соли, подсушенных после прибоя водорослей и терпкого запаха смолы.

Лицо сказочного дипломата медленно, но верно обретало прежнюю форму. Словно болванка вновь попала в руки мастера, и тот, раскаявшись в своем порыве, лепил фигуру обратно. Выпрямлял плечи, разглаживал кожу, возвращал прежние черты лица.

Прекрасного, одухотворенного, неземного.

Шаг, и вокруг уже взметнул волосы свежий горный воздух, а под туфлями скрипнули мелкие камни, больно впиваясь в стопы через тонкую подошву.

Мы стояли в каменной долине, похожей на чашу.

Выжженной от горизонта до горизонта. И в центре ее возвышался огромный курган, от которого тянуло скорбью, потусторонней жутью… и несправедливостью.

Всей кожей я ощущала, что здесь случилось огромное горе.

Горе, за которое так никто и не поплатился.

– Сен Маг, – тихо сказал Филидэль, глядя на курган с непонятным выражением серых глаз, потемневших почти до черноты. – Равнина, где нашло свой покой племя Партолона. А сам курган называли – Тамлехт Муинтре Партолайн.

Я по новому посмотрела на мрачный холм.

Вспомнились слова жреца о том, что в моих жилах текла изрядно разбавленная, но все же кровь этого народа.

– Кем они были, Филидэль? И действительно ли умерли от неизвестной болезни?

Еще меня интересовал тот вопрос, не восстанут ли сейчас страшные мертвяки, о которых столько рассказывали. Но я промолчала, благо в данный момент никакие руки из под земли не тянутся. Ну и я ощущала, что стою на своей земле. Здесь воздух дышит волшебством, здесь все подпространство пронизано тропами, и мне, как королеве достаточно лишь пожелать вернуться в родной сид.

Надо же… я действительно начала воспринимать королевский дворец как дом.

– Кем… я не настолько древний, Элла, и могу лишь пересказывать. Полагаю, они были людьми.

– В смысле?!

– В прямом. Они мало жили, но владели магией. Полагаю, какая-то ветвь рода человеческого. Племя Партолона достаточно долго пыталось выжить из волшебного мира фоморов. И партолонцы тоже явились сюда на заре времен.

– А потом уже пришли племена богини Дану. То есть фейри.

– Верно. Но как бы то ни было, трем народам было здесь тесно. Очень тесно в этом необъятном мире… Такова природа всех разумных существ, увы. Потому началась война.

– То есть не просто так все партолонцы тут упокоились от злобной чумы?

Мне подарили понимающую усмешку и фразу:

– Кажется, ты начинаешь разбираться в быте волшебных народов. Разумеется, моя прекрасная королева. Фейри понимали, что им не выстоять против двух фронтов, а расправиться с фоморами было сложнее из-за того, что их главные святыни располагались на островах, а сами фоморы вели, скорее, кочевой образ жизни.

Ну действительно чисто викинги.

Филидэль же продолжал рассказывать сказку о том, как бедных партолонцев в этой земле и упокоили.

– Дети Дану хитры и коварны. Потому предложили фоморам союз, чтобы избавиться от племени Партолона. Как понимаю такой же дивный народ показался им ближе, чем люди, пусть даже и наделенные магией. Фоморы согласились. Я не знаю, с кем надо было договориться, какую темную сущность пробудить… но в течении месяца все противники оказались здесь.

Мы дружно посмотрели на холм, носивший красивое название Тамлехт Муинтре Партолайн.

Он, как бы страшно это ни звучало, словно посмотрел на нас.

А после… вздрогнул, и с вершины один за одним покатились камни, сначала мелкие, а после все крупнее и крупнее. Они скатывались со склона на языках сыпуна, словно по снегу.

Мне не хватало восстания мертвецов? Вот оно, пожалуйста!

От страха я подпрыгнула и ощутила, как меня бережно подхватил северный ветер, помогая удержаться в воздухе над шевелящейся землей.

– Уходим отсюда! – заорала я, притягивая к себе словно воочию видимую тропу и четко понимая, куда она ведет.

Хорошо быть королевой! Ветер помогает, тропы сами в руки бросаются.

Правда, порой Двор к твоим услугам предоставляет все свои ресурсы, но пытается забрать разум.

Так себе удовольствие. У всего есть цена…

Вывалились мы в королевском саду.

Отдышались, рухнув на первую попавшуюся скамью, а после Филидэль сказал:

– Понимаешь теперь, королева? Фейри и фоморы сотворили великое зло и закрыли его в землю. Далее фейри и фоморы несколько раз бились между собой, и дети Дану победили, закрыв противников в Бездне. Мы промолчим о том, что сделали с фоморками, так как никто с момента последней битвы при Маг Туиред никого из фоморов не видел. Любого пола. Разве что последнего единого короля фейри. Бреса, сына Элаты… когда его казнили.

– Но ты-то цел.

– Скажем спасибо дедушке.

– Дедушке?!

– Ну, технически прапрадедушке. А как ты думаешь, чьей дочерью была Эриу?

– Оберон…

– Оберон, – кивнул сказочный дипломат.

– Зачем я ему понадобилась?

На меня с иронией посмотрели:

– Элла, ты действительно думаешь, что выдавая мне задание переманить тебя на Летнюю сторону, он при этом еще добавлял пояснения, на кой демон ему это сдалось?

Надо сказать, что я наивно так и считала. Но, видимо, зря. Впрочем, Благой посол вовсе не обязан мне правду говорить… особенно учитывая, что он, в отличие от прочих фейри, преспокойно может позволить себе и ложь.

Но вот странность: почему-то я была уверена, что сейчас он честен…

Я встала, посмотрела на развалившегося на скамье Филидэля и прямо спросила:

– И чего ты от меня хочешь? И, кстати, кто приказал меня убить? Оберон, раз переманить не получилось? Хотя вряд ли… Ему фоморы в этом мире тоже ни к чему не нужны…

– А этого я тебе не скажу, – тихонько рассмеялся дивный, и не думая подниматься. Напротив, вольготно развалился на скамье и, судя по всему, ощущал себя уверенным как никогда. – Во всяком случае не сейчас.

– Наглый ты, – констатировала я. – Думаю, что надо все же попробовать сообщить супругу, кто именно выгуливал меня в тот роковой день.

– Попробуй, – легкомысленно повел плечами Филидэль. – Гейс на то и гейс, моя королева. Ты не сможешь его нарушить. А условий освобождения опрометчиво не оговорила.

– Но условия снятия всегда есть!

– Это на заклятиях. А запреты есть запреты… что в клятве скажешь, то и будет. А так, разве что я умру – и тогда ты сможешь всем рассказать, каким плохим фейри я был!

– Зато, полагаю, хорошим фомором, да? – злобно поинтересовалась я в ответ, не собираясь ему безоглядно верить.

Хватит уже, надоверялась!

– Тоже спорно. В общем, я думаю, что к этому мы еще вернемся, о чудеснейшая Элеонора, светоч в моих глазах и отрада всего Неблагого Двора!

Захотелось наколдовать тазик с какой-нибудь гадостью и вывернуть это все на сладкоречивого мерзавца.

– Прощай.

Уже в нескольких десятках шагов от него моих ушей коснулось эхо шепота:

– Прекраснейшая, когда остынешь – ты знаешь, где меня найти. Боюсь, в данный момент обойти гейс ты можешь, только если лично меня убьешь… А ты несомненно сможешь, благо сила позволяет. Но стоит ли оно того? Или лучше встряхнуть общество закостеневших в догмах Дворов и наконец-то решить вопрос, который уже много тысячелетий гниет под холмом Сен Маг? Проблема никуда не делась. Проблема восстает и идет по твоим же землям, истребляя все на своем пути. И да, теперь это и твои земли, о прекраснейшая королева…

Я лишь встряхнула волосами и до легкого хруста сжала кулаки.

Проклятый Филидэль!

Как искусный садовник, он непревзойденно умеет сеять в чужих душах сомнение.

Но сперва я все же попробую обойти гейс!

* * *

Для начала я отправилась искать супруга. Чтобы, так сказать, не откладывать дело в долгий ящик.

Ступив под своды дворца, первое, что я сделала, это покрутилась на месте, нащупывая его разум. Послала ему импульс любви и ласки, получила признательность в ответ и попросила:

– Покажи мне дорогу к королю Кэйворрейну.

Под моими ногами засветилась янтарным светом лоза. Несколько раз обвилась вокруг меня, а после стремительно пустила побеги по холлу, извилистой линией уходившие во второй коридор слева. Я стремительно летела по мрамору, перепрыгивая с листа на стебель и вновь на лист. Это слегка напоминало детскую игру в «классики».

– Стоп! – попросила дворец, добравшись до поворота. – Дальше я хочу сама.

Не то чтобы я свято верила, что непременно получится, но попробовать определенно стоило. Попробовать строить тропу хотя бы здесь, в МОЕМ ДОМЕ.

Коридор за коридором, зал за залом, лестница за лестницей. В этот раз все мелькало перед глазами с одной стороны быстрее, так как я проще миновала пространственные переходы – а главное, видела ответвления пути. Раньше-то просто следовала по проложенному маршруту. Больше того: я понимала, что если ступить в невидимый, но явный мне проход вот здесь – то попаду в подвалы. А если спрыгнуть с этой вот лестницы, не опасаясь вдребезги разбиться, то где-то в середине падения будет точка, которая выведет на балкон на верхнем уровне замка…

В общем смотреть было интересно. Особенно когда ты не просто смотришь, а еще и ВИДИШЬ.

Так что в огромные двери, похожие на свитые из стальной лозы врата, я ввалилась в злом и приподнятом настроении.

Надо сказать, что даже стучать не стала, предполагая, что если Кэйр занят, то стоящие на страже слуа мне на это намекнут.

Свою физическую силу я тоже не рассчитала, а потому двери с диким грохотом врезались в стены.

А я замерла на пороге, глядя на знакомый стол неопределенной, расплывчатой формы, за которым заседал Королевский совет Неблагого Двора.

Лорды во все глаза смотрели на меня.

Я, соответственно, на них.

Король поднялся со своего трона, его советники вскочили с креслиц поскромнее, но с такими же трезубцами на спинках, и отвесили мне поклоны.

А муж ласково произнес:

– Рад приветствовать мою прекрасную королеву.

– Добрый… день? – нервно, а потому вопросительно проговорила я, мысленно костеря себя на все лады.

Видимо, слуа решили, что если ее Неблагое величество несется в зал, где заседает совет, то так и надо.

– Вечер, ваше чудеснейшее величество, – расшаркался один из ближайших ко мне лордов со смутно знакомым лицом.

Кажется, он присутствовал на памятном ужине, когда местные леди пробовали точить об меня зубки, завидуя статусу фаворитки.

Кто бы знал, что все дальше ТАК обернется…

– Вечер, – кивнула я.

Кэйворрейн щелкнул пальцами, и рядом с ним материализовался белый от волнения Айкен Драм.

– Принеси холодного сока ее величеству. Мне кажется, что королева не успела поужинать… Потому что решила все же присутствовать на совете.

Вот вообще нет!

Брауни поклонился и исчез, а на столе появился прозрачный кувшин с ярко-желтой жидкостью и изящный бокал. Напротив пустующего кресла рядом с королевским троном… Оно было чуть поменьше, но столь же роскошное.

– Присаживайтесь, дорогая супруга. Мы как раз подбирались к вопросу гвиллионов, и нам очень важно услышать ваше мнение.

Какому вопросу? Каких гвиллионов?!

Я не готова!

Но постаравшись сохранить лицо я подобрала платье и по возможности грациозно опустилась на удивительно неудобное сиденье. И уставилась на черно-серебряные клетки столешницы.

Видимо, готова я или не очень, но придется сначала слушать про внутреннюю и внешнюю политику. А потом постараться выдать что-то бессмысленное и потому безвредное. Но обязательно умно звучащее!