Глава 12

О том, что против лома нет приема. Как и против милосердия

В тот день я опять проснулась одна. И дело было не в том, что муж спешил покинуть брачное ложе как можно скорее. Просто каждая ночь выматывала меня так, что вставать вместе с ним я ну никак не могла…

Фейри действительно неутомимы в любви. И это прекрасно! Не говоря уж о том, что порой я терялась, не успевая за фантазиями Кэйра. Не имея ни малейшего опыта в сексе, я все же не могла не понимать, что у мужа этот самый опыт… велик. Но ревновать к его прошлому было и глупо, и неуместно, и бессмысленно. Да и времени на ревность у меня не оставалось. А уж ночью я вообще ни о чем думать не могла: король не давал мне этой возможности.

Всего-то за несколько дней я познала столько… О нем. О себе. О том, что такое истинное удовольствие. В нашей постели не находилось места ни скуке, ни однообразию, ни даже смущению. Я чувствовала себя безмерно желанной, самой прекрасной и однозначно единственной в мире. Меня любили! Уж в постели точно, никаких сомнений! Долгие нежные ласки сменялись сумасшедшими взрывами, и любой вариант не приносил ничего, кроме восторга и экстаза.

Вот только главного не случалось. А хотелось! Все больше и больше хотелось ощутить его в себе, отдать себя полностью, слиться, хотя бы ненадолго превратившись в единое существо. Я даже совершала попытки сделать это, но Кэйр ни разу не поддался ни на провокацию, ни на откровенные притязания. Потрясающий контроль! Но такой обидный…

Тем не менее назвать себя неудовлетворенной я не могла. Да и его, пожалуй, тоже. И уверена: будь мой муж не обременен государственными делами, он бы вообще из нашей постели не вылезал. Как и я…

Но у него хватало сил вскочить едва не на рассвете, одарить меня быстрым, сожалеющим поцелуем и умчаться… ну, на работу, как это еще можно назвать… А я мгновенно засыпала снова, не в силах ничего с собой поделать.

Впрочем, впереди у нас вечность, верно же? Когда-нибудь все встанет на свои места и мы сможем просыпаться вместе, неспешно нежиться на огромной кровати, лаская друг друга… вот это все.

Когда-нибудь – обязательно…

Со вздохом покинув кровать, разгромленную за часы эротических игр, я подобрала с пола две скинутых ночью подушки и расстелила поверх разгрома покрывало. Конечно, слуги – по счастью, духи, не живые – как всегда, наведут безупречный порядок. Но все равно как-то неудобно. Особенно учитывая вездесущего Айкена, который позволяет себе явиться и в спальню, если у него уж очень срочное дело.

А вот фрейлинам вход в спальню был заказан напрочь.

Олейна Темная Заводь, вторая леди дома Воды, действительно была бессменной старшей статс-дамой королевы Мэб. Наверняка во всей волшебной стране не нашлось бы еще одной женщины, настолько сведущей во всех этих регламентах, этикетах и прочих придворных прелестях. По счастью – обоих Дворов. А потому, когда я, отчаявшись убедить ее, что порядок, заведенный Мэб, можно и нужно изменить, спросила, сколько девиц одевает по утрам Благую королеву, моя статс-дама глубоко задумалась.

Да, королева Титания действительно ненавидит чужую помощь в своих личных делах. Да, все нынешние порядки в Неблагом дворце установила именно королева Мэб, и они действительно практически идентичны тем, что приняты в мире смертных. Королеву Элеонору это не устраивает? Она желает следовать традициям фейри и обеспокоена тем, что высшие леди их подзабыли? Прекрасно, ваше величество! Вы совершенно правы!

В общем, договорились.

Совсем уж отказываться от фрейлин я не стала, конечно. Но личную свободу обрела! И несчастные леди больше не разыскивали меня по всему дворцу, не торчали в гостиной в ожидании моего внимания и прекратили сплетничать о том, что королева ведет себя как-то неправильно.

Ну а Айкен… Айкен оставался Айкеном.

Именно его я увидела, выходя из ванны завернутой в огромное полотенце.

– Да простит меня ее величество за неуместный визит! – мгновенно возопил брауни. – Да не обратит ничтожного слугу в пыль, потому что он и так всего лишь пыль…

– У моих прелестных ножек, – завершила я, закатив глаза. Ох уж эти традиции!..

– Тапочки надо носить, – указал Айкен, пялясь на мои босые ноги.

– А то простужусь? – скептически осведомилась я. – Все, хватит! И раз уж ты здесь, то притащи мне одежду.

Брауни взмахнул обеими руками, и на меня упал комком шелковый халат.

– Для завтрака достаточно, – сообщил он и уже привычно отвернулся.

Я шагнула вперед и наткнулась на появившиеся на полу тапочки. Не пушистые, конечно, а очень даже фейрийские: словно сделанные из полупрозрачных лепестков. Со вздохом сунув в них ноги, двинулась к накрытому столику у кровати, по дороге избавляясь от полотенца и натягивая халат.

– Присоединяйся! – позвала Айкена, но он, все так же стоя ко мне спиной, замотал головой.

– Ешь быстрее! Есть срочное дело.

Так-то вроде нет? Если только разобрать наконец оставшуюся треть горы свадебных подарков… Все руки до них не доходят, а любопытно ведь. Там оказалось столько интересного! И непонятного тоже…

– Подарки досмотреть? – спросила я с энтузиазмом.

– Успеется! – махнул семипалой ладошкой брауни. – Сейчас надо сделать доброе дело.

– Какое? – невнятно спросила я, уже жуя аппетитную булочку с начинкой из незнакомых ягод.

– Темная королева должна навестить раненых, которые пострадали после стычек с красными шапками. – Последние два слова Айкен произнес с заметным отвращением. – Раненых следует утешить, одарить и озарить сиянием звездной красоты и милосердия Неблагой правительницы.

– Э-э-э… Так их же слуа усмиряли?

– Ну да, – подтвердил брауни.

Я попыталась представить, как можно ранить представителя и так мертвого воинства. Не получилось. И еще невнятнее в моем воображении рисовалась картинка по его утешению. Но раз надо…

– А чем одарять слуа, ты же знаешь? – уточнила я.

– Элла, Элла… Слуа – усмиряли! А раненые – это фейри в поселении, пострадавшем от набегов красных шапок!

– А-а-а…

Да… кажется, и в человеческой истории королевам нужно было посещать всякие приюты и больницы.

– И озарять милосердием королева должна в определенном виде, – сообщил Айкен, будто продолжая мою мысль. – А потому без фрейлин тебе не обойтись.

– Угу, – вздохнула я, понимая, что простенькой раздачей печенек явно не обойтись.

И не ошиблась.

Час спустя я сидела на мягкой табуреточке в гостиной своих новых апартаментов (которые так и не удосужилась толком освоить), а вокруг порхали и щебетали высшие леди в количестве то ли восьми, то ли девяти штук. В общем, весь штат (который я так и не удосужилась запомнить по именам).

Олейна Темная Заводь руководила. С большим энтузиазмом – наконец-то нашла, к чему руки приложить!

Выяснилось, что регламенты придуманы не только для дворца. Фоморы с ним, с дворцом, это, в конце концов, практически личное, домашнее. Зависит от пожеланий их величеств. Но мероприятия – совсем другое! И тут нельзя пренебрегать даже такой мелочью, как правильный выбор цвета теней для глаз. Не говоря уж о…

Слушая Олейну, я печально пялилась в зависшее передо мной зеркало и пыталась понять, зачем вообще моей, ставшей практически безупречной, коже нужны всяческие притирания.

После притираний (разные флаконы для каждой зоны лица) фрейлины приступили к макияжу, в котором я тоже, если честно, необходимости не видела. Тем более – не на бал ведь!

Но, осмотрев в зеркале результат долгих трудов, поняла, что не все так просто.

Из отражения на меня смотрела… Темная королева.

Слегка мерцающие глаза – огромные, чуть не на пол-лица! Чуть заостренные, высокие скулы. Строгие линии пухлых губ – вот как можно было добиться такого эффекта?! Немного вытянувшийся овал лица и сильно – уши. Острые кончики высовывались из строгой прически, но выглядели на удивление элегантно.

Короче, безупречная, но очень холодная, ледяная прямо какая-то красота. Причем – без какой-либо магии! Да эти девицы (то есть наверняка изрядно пожилые дамы, если говорить о возрасте) могли бы зарабатывать бешеные деньги в косметических салонах!

Вот только один вопрос… Такой красотой не утешать – ей пугать можно! В том плане, что хочется при виде Темной королевы одного: упасть на колени и благоговеть, дрожа от одной мысли о том, что она может с тобой сотворить…

Я приоткрыла рот и заморгала, совершенно не узнавая женщину, смотревшую на меня из зеркала.

– Выберите платье, ваше величество, – попросили меня. – К этому облику пошло бы черное, но не для визита к раненым. Синее или темное серебро, посмотрите…

– Да… – пробормотала я. – Серебро…

– Ваше величество?.. Что-то не так?

Олейна склонилась надо мной, и ее губы вдруг дрогнули.

– Ах, моя прекрасная королева… Улыбнитесь, и вы поймете!

Было очень сомнительно, что ледяная красавица в отражении в курсе, что это вообще такое – улыбка. Но я попыталась – и ахнула!

– Когда Темная королева озаряет кого-то улыбкой, то счастливец знает: все лучшее в его жизни случилось именно в этот момент, – проговорила моя статс-дама.

И у меня не возникло ни малейшего сомнения в ее словах.

* * *

Темная королева шествовала по поселению фейри, изо всех сил стараясь не глазеть по сторонам. Не по чину это с таким статусом и с таким лицом.

Мне казалось, что статуса и лица вполне хватило бы для благоговения окружающих, но фрейлины думали иначе. Потому мое платье, будто выкованное из черненого серебра, струилось, создавая впечатление, что одета я не в ткань, а в ветер. Потому угольно-черные украшения пульсировали, как живые, а в венце, словно выраставшем из убранных назад белокурых волос, клубилась тьма – беспросветно черная в овальных камнях, серо-грозовая в самом металле.

В руках (два черных перстня на левой, три – на правой) Темная королева держала трогательную круглую корзинку, накрытую белоснежной кружевной салфеточкой. Понятно, что корзинка сделана была из тонкой виноградной лозы, а плетение напоминало руны, но ее пасторальности это не отменяло. Полный контраст с внешностью королевы…

Сзади меня плыли высшие леди Неблагого Двора: в платьях всех оттенков синего и фиолетового, столь же холодные и неотразимые, как их госпожа. Вот ни разу не сестры милосердия.

Зато окружающая действительность очень даже соответствовала плетеной корзинке. Тихая мирная деревня, чистенькая, уютная… Ну, если говорить об общей атмосфере.

При других обстоятельствах я бы по ней погуляла с огромным любопытством и удовольствием.

Сказка же!

Одни дома чего стоят! Нет и двух одинаковых. То маленький, но самый настоящий холмик, опоясанный тремя рядами круглых окошек. То обычное прямоугольное строение, на крыше которого раскинулся фруктовый сад. То крошечное трехуровневое здание, выполненное в виде бузинного куста. То башенка с кучей балкончиков. То что-то вроде кучи огромных камней, соединенных верандами и лесенками.

При виде камней я не выдержала и, обернувшись, взглядом подозвала ближайшую фрейлину. Леди нагнала меня, держась чуть позади.

– Камни видите? – спросила я едва слышно. – Это тоже дом?

– Да, ваше величество. Они полые внутри. В таких предпочитают жить стуканцы и марушинью, – так же тихо ответила фрейлина.

Второго именования я даже не слышала никогда. А ведь стыдно это королеве…

Из всех, буквально всех окошек, садиков, оградок и кустов торчали головы фейри, видимо, не смевших подойти поближе к столь высоким гостям. И головы тоже были все разные – от совсем человеческих до покрытых чешуйками или вовсе без лиц. Краем глаза я видела и руки-лапы-крылья-копыта… Кого тут только не было! Но почему они живут все вместе? Ведь разные виды? Стыдно, Элла, как же стыдно ничего не знать о своем народе…

– Ваше величество, нам направо, – шепнула леди и замедлила шаг, оставляя меня впереди нашего шествия.

Поклявшись себе сегодня же приступить к изучению отношений видов фейри в их социуме, я свернула в широкий проулок и вскоре оказалась на большой площади, где были хаотично установлены многочисленные, но простенькие фонтанчики с разноцветной водой.

А передо мной оказалось почти нормальное здание: круглое, приземистое, построенное из чего-то вроде земляных кирпичей. Местная больница.

В которой меня ждала целая толпа пациентов.

Палат здесь почему-то не было – ну или внутренние стены убрали ради визита королевы… Но осмотреть-оценить интерьер я не сумела, потрясенная удивительным зрелищем.

На свадьбе я тоже видела многих из тех, кого в человеческом мире называют маленьким народцем. Но видела мельком, да и не до них мне тогда было. А тут…

Раздавая аккуратные сверточки из своей, как выяснилось, бездонной корзины, я смотрела на раненых во все глаза, но ни на секунду не забывала улыбаться. И да, те, кто мог, падали передо мной на колени.

Многие не могли. Переломанные конечности, перевязанные головы, полуоторванные крылья… в лохмотья разорванные странные штуки вроде капюшонов – явно не одежда, а часть тела, вот как у сприггана…

К концу визита я поняла, что ненавижу красношапочных, будь они хоть тыщу раз моим народом. И да, назвать то, что они натворили здесь, шалостями – все равно что оправдывать убийц.

Малышу непонятного происхождения я улыбалась уже со слезами на глазах. Милое детское личико, перечеркнутое безобразным свежим рубцом, левая ручка покрыта шерстью, а правая – как будто металлическая, вот только кисть то ли отрублена, то ли откушена…

Глядя на проступившие на повязке багровые с прозеленью пятна, я с трудом удержала всхлип. Положила рядом с ребенком сверточек, но отходить не стала.

Опустилась рядом на корточки, и из моих пальцев потянулись нити. Я подхватила их второй рукой, сплетая, создавая, формируя… И уже через пару минут протянула малышу пушистую беленькую игрушку: котенка со странненько вытянутыми ушками.

– Ой… – пролепетал фейренок. – Спасибо…

Он истово прижал котенка к себе шерстистой лапкой, неловко попытался обнять его второй, искалеченной. И я ласково сказала, продолжая улыбаться:

– Не выпускай. Спи с ним, маленький, ешь с ним… Три дня. И удача навсегда останется с тобой.

По игрушке пробежала зигзагом крохотная сиреневая молния, а я всем сердцем пожелала, чтобы у ребенка отросла новая рука.

Может быть, так и будет? Ведь я королева!

И в этот момент сладкое умиление, смешанное с жалостью и чужой болью, вдруг покинуло меня. Пропало как не было, потому что…

Шум ветра в голове, ночного, холодного, сильного:

«Торопись!»

И ужас, внезапно сдавивший грудь.

Я резко поднялась.

Обернулась на фрейлин.

Краем глаза заметила, что раненые попятились от меня, и сообразила, что не удержала на лице улыбку.

Но сердце билось как сумасшедшее, явно давая понять: что-то случилось! Что-то случилось с Кэйром!

«Торопись!» – жестко повторил голос Неблагого Двора.

И снова, даже не задумавшись, как и что делаю, я открыла волшебную тропу.