Глава 14,

в которой тайное становится явным, а отложенное – свершившимся

Я не понимала, как открываю тропы. Ведь для их построения нужно три компонента: ингредиенты, слова и магия, – а у меня есть только третий. Да и тем я не умею пользоваться.

Скорее всего, это делал по моему страстному желанию сам Неблагой Двор. Почему нет? Он же явно опекает юную, еще не обученную королеву. По крайней мере других объяснений я не находила.

Первая моя тропа вынесла меня из ужасного места в королевский сид.

Вторая – привела к мужу, которому грозила смертельная опасность.

Третья же…

Не узнать Поле Случайных Троп было сложно: вряд ли где-то еще есть шахматная доска размером от горизонта до горизонта, уставленная башенками вместо игровых фигур. Жутенькая такая доска в черную и розовую клетку…

Правда, после испытанного кошмара она казалась даже милой. Банальная истина: все познается в сравнении. Особенно учитывая, что в первый раз меня забрал отсюда очень злой, но живой и здоровый Неблагой король, предварительно набив морду моему похитителю. А сейчас тот же самый король…

Жив!

Он жив! Желать большего как-то даже и неприлично, правда?

Впрочем, Кэйворрейн был не только жив, но и приходил в себя. Приподнялся на локтях, потряс головой, тут же поморщился и сел, оглядываясь. А потом очень по-человечески, по-мальчишески даже захлопал ресницами.

– Больше похоже на сон, – сказал он хрипло.

О если бы!

Но я даже сумела улыбнуться в ответ.

Сон не сон – но точно сюрреалистический бред, если смотреть на картинку со стороны.

Одно Поле чего стоит!

А на нем четверо фейри.

Помятый, изгвазданный не пойми чем, но все равно немыслимо красивый лорд, сидящий на розовой каменной плите. Около него устроилась, обхватив колени, леди в столь же измятом, но несомненно великолепном платье. Рядом, на черной плите, лежит навзничь еще один лорд: такой же неотразимый, только вся грудь в крови, а из нее недвусмысленно торчит рукоять ножа, испещренная замысловатыми символами. Над ним, стоя на коленях, склонилась вторая прекрасная леди, хитро сплетя перед собой пальцы.

И апофеозом бреда: веселенький пряничный домик с обкусанной крышей! Так его отсюда никто и не убрал… Стоит себе, благоухая ванилью и шоколадом…

– Оберон… – выдохнул Кэйр, оценив обстановочку, и я мгновенно его утешила:

– Все в порядке. Он жив. Титания сказала – вылечит, только мешать не надо.

– Да… – кивнул мой муж. – Благая королева – лучший целитель нашего мира. Но кто… как…

И зажмурился, скривился, явно вспомнив.

– Элла… Что там? Фоморы вышли?!

– Фоморы?.. Я не знаю, – торопливо сказала я, беря его за руку. – Я почти ничего не поняла… Вы с Обероном были в каком-то непонятном месте. Кажется, держали барьер, а за ним – воины… Много. Я мельком только это все видела, потому что ты…

– Потому что я… – медленно повторил король. – Значит, мне не почудилось. Это была ты. Но как ты туда попала?!

– Поняла, что ты в беде. И построила тропу к тебе. Я не знаю как… Очень захотела… Наверное, Неблагой Двор перенес. Ты как себя чувствуешь?

– Все хорошо. Девочка моя…

Меня схватили в охапку и крепко прижали. Ну, значит, точно здоров! Облегченно выдохнув, я уткнулась Кэйру в плечо. От него пахло… не привычной свежестью и даже не шоколадом. Пряничные ароматы напрочь перебивались пылью, удушливой гарью, лесной гнилью и еще целым букетом подобных запашков. Но мне было все равно. Вжалась носом в его камзол еще сильнее и позволила себе пустить слезу.

Увидев его замершим, неподвижным, в сети золотых канатов, то ли вросших в тело, то ли выраставших из него… Словом, вряд ли что-то еще в жизни напугает меня сильнее. Как я сумела оборвать это все? Откуда взялись силы? И как смогла затащить взрослого мужика на туманную дорожку, замерцавшую перед глазами?..

Я всхлипнула, не удержавшись, и Кэйр погладил меня по волосам, зашептал:

– Ну все, все уже хорошо, маленькая моя… Ты спасла меня. Все хорошо!

– Ан-н-и-ан-н… Ом-м-м-ал-ан-н… – раздалось за спиной. Будто колокол, в который вселился нежный женский голос. – Он-н-а-ин-л-л… Ан-н-и-ан-н…

Оглянувшись на странные звуки, я офигела, иначе не скажешь. Нож уже вышел из тела Благого короля – в груди оставался лишь кончик лезвия. А Титания так и не касалась рукояти, лишь медленно поднимала ладони… Нож с грохотом покатился по камню.

– Ом-м-м-ал-ил-л… Ан-н-и-ан-н…

– Тани… – вплелся в колокольный перезвон сиплый, почти неузнаваемый голос Оберона.

Мой король выдохнул и осторожно отстранил меня.

Колокол смолк, и Благая королева легла на плиту рядом с мужем. Ну а мы бросились к ним, потому что даже я сообразила, что лечение завершено.

Оберон переложил голову жены себе на грудь, а Кэйворрейн в тот же миг повел рукой, и кровь с камзола Благого пропала.

– Не траться, – сказал Оберон, перебирая волосы Титании. – Нам понадобится все, что у нас есть.

– Щит рухнул, – мрачно констатировал Кэйр.

– Вне сомнений. Проклятая Моара…

– Фоморы на свободе… – прошептал мой муж.

– Да. Но мы живы, брат. Хотя если бы были неженаты… – Оберон улыбнулся мне. – Я не ошибся в тебе, сестра. Воистину счастье, что когда-то тебя нашел.

Бредит, что ли?.. Где он меня нашел…

– Ваше величество, – ласково сказала я. – Все образуется. И да, мы здесь, с вами.

– Четыре луча Света и Тьмы, – отозвался Благой король. – Не нужно пророчеств, чтобы понять: теперь, когда нас четверо, мы удержим мировое равновесие. Я рад, что ты правильно выросла, девочка. Да и могло ли быть иначе.

– Чуточку подробнее, – мягко попросил Кэйр, создавая несколько подушек и забирая у «брата» его королеву.

– Сказал – не траться! – рыкнул Оберон. – Тани просто спит. Не так легко излечить рану, нанесенную Моарой. Смертельную рану, если ты не понял.

– Я ж не тропу строю, – огрызнулся Кэйворрейн, аккуратно укладывая бесчувственную Титанию на подушки. – И не уходи от темы. Времени нет, но больше нет места и тайнам. Не так ли, брат мой?

– Ты очень удачно женился, Плетущий. Еще когда ты отказался умирать по прихоти Мэб, я весьма заинтересовался тобой, – сказал Оберон, садясь. – Элеонора?

– Да?

– Отломи-ка мне кусочек шоколада. Кстати, никто не может объяснить мне, откуда на Поле Случайных Троп взялся пряничный домик?

– А откуда мы взялись на Поле Случайных Троп, вас, ваше величество, не интересует? – с сарказмом отозвался Кэйворрейн.

– Элементарно, – хмыкнул Оберон. Умирающим он уже не выглядел. Даже больным не выглядел. Разве что изрядно уставшим… – Это нейтральная территория. Сюда больше пяти фоморов разом при все желании не попадут. А тропу строила твоя жена, всей душой желая безопасности. Зимний Двор и выбрал это место.

– Все-таки он! – осененно сказала я.

– Милая сестра, это вовсе не означает, что ты не должна учиться сама, – парировал Благой.

Я отломила от крыши домика большой кусок и подала ему.

– Очень вкусно, ваше величество, – порекомендовала от чистого сердца. – А домик – это ваш подданный мне великодушно сотворил. Ну, когда похищал по вашему велению. То есть он-то сказал, что совершает подвиг во имя своей королевы, но я так понимаю, что без вас тоже не обошлось. А теперь вы говорите, как рады, что во мне не ошиблись…

Благой король жевал сладость и посмеивался, слушая меня. Хотя как знать, может, и у него что от крыши отломилось? После такого ранения я бы не удивилась! И ведь до ранения они там еще с кем-то бились…

Но тут Оберон протянул ко мне руку. Испачканные шоколадом пальцы сделали манящий жест, и я вскрикнула от неожиданности.

Подвеска на моей шее – крошечное изящное украшение в виде четырехлистника – вдруг нагрелась, вздрогнула и вылетела из выреза платья. Натянув цепочку, рванулась к пальцам Благого короля.

– Это мое, – сообщил Оберон и подмигнул мне.

– Не понял… – протянул Кэйр.

Благой опустил руку, и четырехлистник мгновенно вернулся ко мне, звякнул, ударившись о перстень, когда я поймала его в ладонь.

– Что это, Оберон? – резко спросил мой муж.

А вот у меня вопросов не было…

Прищурившись, я уставилась на правителя Летнего Двора и наконец-то поняла, где видела его раньше. Почему при первой же встрече, тогда, на Бельтайн, он показался мне таким знакомым.

Да потому, что встреча была не первой.

Эти чуть раскосые изумрудные глаза, этот квадратный подбородок, а главное – солнечные волосы, сверкающие вокруг головы волшебным шлемом. Практически того же цвета, что мои!

– Так это были вы! – потрясенно выдохнула я. – Это вы…

– Каюсь, – показательно склонил голову Благой, не пряча улыбку.

Тот самый, кто выманил меня трехлетнюю из бабушкиного сада. Тот самый, кто сутки (а может и больше, а может, и меньше, ведь это в человеческом мире я отсутствовала сутки) кружил меня в волшебном калейдоскопе многоголосого смеха, веселья, странной музыки… Тот, кто надел мне на шею вот эту подвеску. Четырехлистник, который я не снимала больше никогда! Четырехлистник, который не заметил даже Кэйр, даже в постели не заметил! Да я и сама вспоминала о нем очень редко…

Это был Оберон!

И на Бельтайне, когда мы с ним танцевали, он уже знал, кем я стану.

«Теперь мы ожидаем явления Неблагой королевы. И вот тогда…»

Так вот что значили эти его слова!

«Зачем я вам?»

«Вы не знаете себя, моя леди. А вот я вас знаю».

– Я требую объяснений! – врезался в мои мысли холодный голос Кэйра.

– Все просто. – Оберон поднял перед собой ладони в успокаивающем жесте. – Я заинтересовался тобой много лет назад. И нет, я не знал про гейс королевы Мэб. Ей удалось обмануть даже меня. Но когда ты отказался умирать, а мир не заторопился рушиться, возникли подозрения. И я понял, что если мои подозрения оправдаются, то следующим Неблагим королем может стать Сумрачный Плетущий.

– Я и тогда был Неблагим королем, – сквозь зубы произнес Кэйворрейн.

– Номинальным, – напомнил Оберон. – При Мэб король был не более чем формальностью. Иллюзия, фикция… И я не раз думал, что это очень и очень плохо – для мирового равновесия. Но варианты? Не было вариантов! – вздохнул он. – А вот когда Мэб наконец-то умерла и на трон взошел ты… К этому времени я предусмотрительно подобрал тебе жену. Милую девочку с нужным даром, однозначно годившуюся в пряхи, и не только.

Я ахнула, Кэйр замысловато выругался, а Оберон только руками развел.

– Судьбы мира важнее. И согласись – это был только вариант. Я же не заставлял тебя выбирать именно эту пряху! Просто снабдил ее хорошим амулетом, чтобы не потеряла рассудок от твоего морока. И не поил вас обоих приворотными зельями.

– Надеюсь! – выплюнул мой король.

– Так только… – добавил Оберон. – Немного интриг, немного тревог – и никакой магии. Винить меня совершенно не в чем, брат! И согласись, ты ведь сам пришел к этой мысли: лучшей женой для Плетущего может стать именно его пряха! Точнее, та женщина, в которой живет похожая магия.

Немного интриг?.. Филидэль, тупоголовый рыцарь-похититель, опять Филидэль…

– Так это что же… Вы пытались меня похитить, чтобы Кэйр обратил на меня больше внимания? – осененно спросила я.

– Ну как-то так, – скромно признался этот… пройдоха! Махинатор! Истинный политик, круче не бывает! Да уж! И впрямь, большой вопрос, кто тут зло, кто добро и кто на свете всех хитрее! Может, вовсе и не гадкие Зимние лорды?

– То есть попытка меня убить – тоже ваших рук дело?!

– Да что ты, Элеонора! – очень серьезно сказал Благой интриган. – Право, как тебе в голову только пришло… Нет, конечно же, нет! Я просил Филидэля уговорить тебя принять мое приглашение, потом дал задание тебя похитить. Но не больше того и исключительно в благих целях.

– Вот откуда ты узнал, что она в опасности… – пробормотал Кэйр. – Нет, Элла. Филидэль действовал по собственной инициативе. Он потомок фоморов, и он…

– Он мертв, – спокойно закончил за него Оберон.

– Как – мертв?..

Даже не знаю, что я испытала в этот момент. Но совершенно точно – не мстительную радость. Как ни странно – нет. Скорее искреннее сожаление, что тоже было очень странно.

– Покончил жизнь самоубийством, – со злостью произнес Неблагой король. – Принес себя в жертву, чтобы открыть Печати.

– Как – Печати?!

– А вот так, девочка моя. Печати рухнули. Фоморы вырвались из Бездны. – Кэйворрейн повернулся к Оберону и спросил: – Ты как?

– Отлично, – кивнул Благой. – Насколько это возможно.

– Я удовлетворен твоими объяснениями, – отрывисто сказал Кэйр. – Хотя позже хотел бы подробностей.

– Разумеется, брат мой. Полагаю, нам больше нечего скрывать друг от друга. Одно жаль… – вздохнул Оберон. – Жену будить…

Но Титания проснулась быстро, будто летнее солнышко. Обняла мужа, кивнула нам и направилась к ближайшей башенке. Кэйворрейн последовал за ней.

– Оставим проблемы перехода знатокам, – сказал Благой король, мягко удержав меня за руку, когда я шагнула за мужем. – У меня есть к тебе разговор, милая сестра.

– Да… брат мой, – вздохнула я, и мы отошли в сторонку.

– Элеонора. Я ни в коем случае не считаю себя вправе давать тебе непрошеные советы…

– Но? – подтолкнула я. – Давайте уже, ваше величество, чего там…

Оберон хмыкнул.

– Даю. Консуммируйте брак. Нам нужна вся твоя сила. Вся, – с нажимом повторил он.

– Так выйдет наоборот, – пожала я плечами, лишь слегка покраснев. Что уж теперь, действительно… – Я пряха, вы не забыли?

– О том и речь. Ты королева. Контракт пряхи подавляет тебя.

– Почему вы говорите это мне, а не моему мужу? – прямо спросила я.

– Твой муж… – Оберон запнулся и покрутил в воздухе ладонью, явно подбирая слова. – Ты пряха, и твой муж в праве своем. Но Кэйворрейн еще слишком молод для того, чтобы прислушиваться к чужим советам. И… слишком осторожен. Второе похвально. Но не сейчас.

– А я нет? Не слишком молода?

Наверное, мое удивление было слишком явным, потому что Благой усмехнулся.

– А ты женщина, – сказал он.

Будь Оберон человеком, наверняка щелкнул бы меня по носу… По крайней мере именно так всегда делал папа, когда отвечал на какой-нибудь мой глупый вопрос. Ну то есть для него глупый…

Но Оберон человеком не был, а потому просто развернулся и пошел к башенке, около которой возились его жена и его коллега.

А я отправилась следом, прикидывая, согласится ли Благой король быть шафером на нашей с Кэйром свадьбе в человеческом мире. В конце концов, не Тионга же звать на эту роль! Да и, насколько я поняла, близких людей среди высших лордов у моего мужа нет. А вот Оберон…

Мысли о фоморах и рухнувших Печатях я старательно гнала прочь.

Потому что понимала: не думать об этом мне осталось всего несколько шагов. Всего несколько минут – до того, как я покину Поле Случайных Троп.

* * *

Мы расстались там, на том самом поле в черно-розовую клетку. Оберон обнял жену за плечи и открыл тропу в свой замок. За миг до того, как ступить на нее, он повернулся и сказал:

– Мы совсем скоро встретимся. Время мира прошло, король Неблагого Двора.

– Как повелителя тьмы и зимы меня это должно радовать, но что-то не очень, – вздохнул Кэйр, наблюдая, как тают очертания наших, так сказать… коллег. – Пойдем, милая. У нас очень много дел. Страшно представить сколько.

Когда мы ступили на мраморный пол замка, то почти сразу вокруг закрутилось пространство, так как мой муж, не сбавляя шага, гаркнул:

– Айкен Драм, посылай гонцов участникам Большого Совета! Я созываю всех лордов Неблагого Двора!

Дворец ощущал настроение хозяина и спешно бросал к нашим ногам самые короткие коридоры, так что к огромным, массивным дверям в три моих роста мы подошли спустя две минуты.

Тотчас в ноги выкатился брауни и, окинув короля взглядом, шепнул:

– Ваше величество – одежда! – Он посмотрел на меня и уже с осуждающей ноткой повторил: – Одежда, ваше величество.

Я посмотрела на мужа, оценивая его внешний вид, и поняла, что да. Во-первых, на короле походный костюм, а во-вторых, и костюм, и король являли собой весьма потасканное и местами даже грязное зрелище. На мне, конечно, было очень даже приличное платье, но после приключений возле Бездны и оно помялось, испачкалось… Словом, кошмар, а не правящая чета. Подняв руку, я с удивлением уставилась на огромную прореху в рукаве. И когда успела?.. Возможно, когда Кэйра тащила на тропу…

Король щелкнул пальцами, и его костюм вновь стал чистым. Посмотрел на меня и проделал тот же фокус. Дырку в рукаве залатал, просто проведя по ней ладонью.

– Ткань истончится, конечно, но потом поправим, – улыбнулся он и, пристально посмотрев мне в глаза, вдруг подался вперед, касаясь щеки нежным поцелуем. – Спасибо.

– За что? – шепнула я, завороженно глядя в глаза мужа.

На какой-то миг все отошло на второй план. Дворец, Айкен, огромные двери, словно отлитые из черного металла, и столь же огромные проблемы, обрушившиеся на мир фейри с освобождением фоморов.

Остался лишь он. Наше дыхание, которое сейчас смешивалось, грозовой сумрак в неудержимо темнеющих глазах напротив…

– За то, что пришла. За то, что вытащила, рискуя собой. Как Титания своего мужа… но ты лучше Благой королевы. Потому что ты до сих пор восхитительно человечна. Потому что ты только учишься творить чудеса, но первые из них сделаны для меня, и это… прекрасно. Ты сама – великое чудо, жена моя.

Не зная, что ответить, я потупилась, и супруг, словно ощутив мое смущение, лишь провел ладонью по щеке, а потом повернулся и уже совершенно другим тоном проговорил:

– Надеюсь, что лорды готовы.

Он распластал длинные пальцы на черненой вязи, покрывавшей створки дверей, и от его рук металл словно заиндевел. Покрылся изморозью, сначала – как легкой патиной, а после – уже четким морозным орнаментом, повторявшим хитрый рисунок.

Черные двери превращались в белые. Зимние…

В них тихо и мелодично скрипнул какой-то механизм, и створки беззвучно распахнулись, открывая вид на огромный, черный, как антрацит, зал. По нему, словно вода по желобкам, бежала стужа, расцвечивая бесконечный мрак зимними узорами.

В центре стоял круглый стол, но кресла за ним было лишь два. Одинаковых по размеру, убранству и цвету. Лишь символы на спинках различались.

Королевские троны.

Кэйворрейн занял левый, а я, немного подумав, опустилась в правый.

– Что это за место?

– Зал Большого Совета. В час беды король может созвать всех своих лордов, и они обязаны прийти, где бы ни находились.

– Удобно, – признала я. Окинула взглядом большое, но все же не бесконечное помещение, спросила: – А они все сюда влезут?

– Увидишь, – слабо улыбнулся Кэйр. – Вот как раз начали прибывать первые.

И действительно, то тут, то там воздух вспыхивал дорожкой искр, и из него выходили лорды и леди. Дам было меньше, но все они, как я понимала, являлись полновластными хозяйками своих уделов. И если что – могли защищать родную территорию с оружием в обманчиво тонких руках.

Первыми к столу подошли члены малого совета, которых я уже неоднократно видела. Приветствовали нас уважительным поклоном и становились вокруг стола, на равном расстоянии друг от друга.

Спустя пять минут я поняла, что имел в виду Кэйр.

Высших фейри становилось все больше и больше, и стол тоже словно увеличивался с каждым новым гостем. Притом стоило мне сконцентрировать свой взгляд на ком-то вдали, как он непостижимым образом оказывался близко, словно стоял не более чем в пяти метрах.

Удобно. Как понимаю, все бесчисленные лорды и леди видят нас на таком вот небольшом расстоянии. Есть некоторая иллюзия близости к трону и королям…

Я замечала знакомые лица. Эйворна, бабушка Кэйра… Леди Фаира… Лорд Каментер… Лорд Тионг… Лорд Ниэлвэрен…

Когда воздух перестал искриться от открываемых троп и все гости заняли свои места, Кэйворрейн поднялся с трона и проговорил – низко, гулко, весомо:

– Лорды и леди Неблагого Двора, опора и надежда Зимнего трона! В этот темный час я принес вам дурные вести.

Молчание было ему ответом. Такое мертвое, что показалось оглушительным. Ни шепота, ни взгляда… Все напряженно внимали королю.

– Я отдаю приказ о повышенной боевой готовности. Вы должны сделать соответствующие распоряжения. Передайте мой приказ своим вассалам. Вооружайте подданных. Ждите атаки.

А вот тут все же пронесся по залу легкий шепоток.

– Я не знаю, откуда она придет, – продолжил Кэйворрейн, – но придет несомненно. В самое ближайшее время. С любой стороны – или со всех сторон. Бездна рухнула.

Лица высших побледнели в мгновение – всех до единого.

– Фоморы снова на свободе, – тяжело подтвердил король. – К нам пришла война. Не думаю, что ошибусь, сказав, что это война на уничтожение.

– Как это случилось, ваше величество? – наконец озвучил общий вопрос Каментер.

– Врата были открыты добровольной жертвой потомка Элаты и Эриу. Мы знали его как Аэлара Филидэля, посла их величеств Титании и Оберона при Неблагом Дворе.

Что любопытно, после этих слов я не заметила удивления ни на одном лице. Не любили на Зимней территории сказочного дипломата… интуитивно, что ли?..

– Это… неожиданные новости, – вступил в разговор лорд Саглэйл. Тот самый, что на недавнем малом совете пытался оправдать красношапных.

Ну и, конечно же Тионг, кто бы сомневался!

– Как могло получиться, что Печати не выдержали? Вы же так сосредоточенно над ними работали, ваше величество. И вы, и королева.

“Ты лажанул”, не прозвучало вслух, но было понятно всем присутствующим. Между прочим, тогда стоило и Благих Плетущих помянуть, справедливости ради. А на самом деле, эта тема сейчас вообще неуместна. Но Тионг есть Тионг.

– Король достойно выполнял свой долг, – внезапно ответила ему прекрасная дева, показавшаяся мне олицетворением самой зимы. Ослепительно белые одежды, прозрачная до голубизны кожа, блекло-голубые глаза… Черные украшения в белых волосах сверкали как ртутные капли. Ее низкий, почти мужской голос поземкой прошелестел по залу.

Каким-то внутренним чутьем – или новым знанием, пришедшим ко мне вместе с королевским статусом, – я поняла, что это не просто дивная леди.

Туате-де-данан. Одна из тех, кто действительно имел право так называться. Одна из тех, кто первыми появились в этом мире.

Старая настолько, что ее возраст вызывал уважение даже у дивного народа.

– Сакральная жертва – это не то, чему его величество мог противопоставить свое мастерство Плетущего. Более того, лорд Тионг, если принести правильную жертву в правильном месте и правильной… сущности, то можно покончить даже с таким явлением, как Дикая Охота. Не говоря уже о замках на Бездне. И вряд ли вам неизвестно это.

Повелитель этой самой Охоты лишь склонил голову:

– Не мне спорить с мудростью первой из первых. Вы, как всегда, правы, леди Хаорин.

По ее бледным губам скользнула легкая усмешка.

– Ваша молодая, горячая кровь диктует вам быстрые решения, лорд Тионг. Я знаю, что вы не всегда ее слушаете, и рада этому. И признательна за жест уважения.

Тот расшаркался в ответ, и тема виновности Кэйра в том, что случился трындец, больше не всплывала.

В каком-то смысле я жалела об этом. Предотвращенная, неслучившаяся, неуместная склока могла отвлечь от ужаса, накрывавшего меня все больше и больше – по мере осознания случившегося. По мере осознания собственной ответственности за будущее. Королевской ответственности. И хотя я старалась снизить градус серьезности, подбирая для оценки происходящего жаргонные человеческие словечки, это не помогало. Как ни назови войну – она не перестанет быть войной.

«Королеве не подобает», – врезался в мои мысли голос Неблагого Двора.

Прав. Мне нужна психологическая разгрузка… но кому она сейчас не нужна?

И меньше всего МОЕМУ народу нужно малодушие его королевы.

Муки совести прервала, сама того не зная, леди Фаира.

Не знаю, что толкнуло меня посмотреть именно на нее, но я сделала это в тот самый миг, когда Фаира прикрыла глаза, а руки ее вспыхнули желтым пламенем. Дивная шагнула прочь от стола и, быстро поклонившись, сказала:

– Ваше величество! Прошу позволения покинуть совет. Мой удел атакован.

«Ее владения – немалая и важная территория Зимних, – прошелестел в голове холодный голос. И не преминул уколоть: – Ты пока ничего не знаешь о ней…»

И его слова тотчас подтвердил Тионг:

– Мой король, моя королева! Позвольте помочь леди Желтых Восточных Холмов. Мои всадники всегда готовы к подвигам во имя Неблагого Двора!

– Дозволяю, – кивнул помрачневший Кэйворрейн.

И двое высших исчезли.

А король побарабанил пальцами по столу и сообщил:

– На этом совет окончен. Но перед тем, как вы уйдете, я хочу сказать, что сегодня мир изменился, лорды и леди. На свободу вырвались те, кто всегда были… иными. Фоморы – не Благие рыцари, стычки с которыми давно стали привычной данностью и развлечением. Игрой, в которой смерть оппонента уже несколько столетий считается моветоном. Но время игр ушло, ушло в одночасье! – Он повысил голос. – Фоморы – смертоносная дикость во плоти. Наша кара за свершения предков, догнавшая народ фейри из темной глубины веков. Потому я призываю отнестись к этому максимально серьезно. Через день будет новый совет, на нем каждый из вас получит более точные инструкции. А сейчас… вы свободны.

Высшие волшебной страны поклонились в ответ и один за одним стали таять в серебристой дымке. Рядом с нами, точнее около трона Кэйра, осталась лишь леди Эйворна… и незнакомая, очень юная на вид дивная, которая поддерживала руками большой живот.

Видимо, это и есть сестра Кэйворрейна. Интересно, кто ее муж и где он? Хотя и этот вопрос сейчас совершенно неуместен…

– Мальчик мой, как ты? – мягко спросила бабушка, касаясь темных волос внука такими же длинными, как у него, пальцами.

Кэйр скользнул по каждой из нас бессмысленным взглядом, поставил локти на стол и сгорбился. Запустил руки в волосы, потянул черные пряди у корней.

– Я не совсем понимаю, что делать, – сказал он.

И я внезапно осознала, что мой муж сидит на троне меньше года. Что по меркам фейри он еще молод. Что ему тоже страшно… Вот только деваться некуда, как и мне. Наверное, это и есть смелость? Когда ты позволяешь себе минуту слабости только при ближнем круге. Когда ты делаешь то, что должен, наплевав на собственные эмоции. Когда готов отдать все ради благополучия и жизни своего народа… А Кэйр готов, я видела это сама.

«Бери пример…» – наставительно отозвался в голове Неблагой Двор.

Легко сказать!

– Наверное, в глубине души я всегда считал, что такого не случится, – вздохнул король. – А если и случится, то не на моем веку.

– Так всегда. – Голос Эйворны был мягким, как кошачьи лапы, и текучим, словно вода. Успокаивал, убаюкивал. – Кэйвор, мир так устроен, что все всегда случается внезапно. А уж к чему-то истинно плохому и вовсе сложно быть готовым. Ты со всем справишься.

– Не сокращай так мое имя, – попросил король, слабо улыбнувшись.

– Потерпишь, – отрезала бабуля уже совсем другим, привычно резким тоном.

На подлокотник трона Кэйра присела его сестра. Король тотчас выпрямился и попытался было уступить ей место, но она не позволила. Положила руку ему на плечо, нежно улыбнулась.

– Эйрина, тебе не обязательно было приходить, – проговорил Кэйр и все-таки встал. Коснулся живота сестры и спросил: – Как там мой племянник? По-прежнему не позволяет своей маме поспать?

– Ты так уверен, что это мальчик, что просто смешно! И все уже почти в порядке, не переживай, – рассмеялась в ответ Эйрина.

– Если учесть, что первые месяцы ты не вставала с кровати, – у меня есть основания для волнений.

– Признаю. Ну и я не могла не прийти на общий сбор, ведь после твоего воцарения – я глава клана Сумрачных Плетущих и леди нашего с тобой удела. Бабушка представляла свой собственный. А ты позвал всех…

– На будущее: я освобождаю тебя от этой обязанности. И пришлю в наш сид доверенного лорда, который будет отвечать за безопасность и представлять твои интересы.

– Как интересно ты сказал слово “мужа”, – голубые глаза Плетущей зловеще сузились. – Мы уже говорили об этом, Кэйворрейн. Мне не нужен муж. Как и любой лорд в любом качестве.

Вот теперь понятно. Нет никакого мужа и явно не было…

– А ребенку не нужен отец, я помню, – вздохнул Кэйр. – Но в этот раз, Эйрина, дело не в тебе, а в защите наших территорий. И ничего больше. И боюсь, что это не обсуждается. Сейчас ты не можешь заниматься ни войной, ни… ничем не можешь.

Его сестра негодующе сверкнула глазами, поджала губы, но кивнула, соглашаясь.

– Ну и великолепно. А сейчас, мои прекрасные леди, я прошу вас вернуться в ваши владения. И… спасибо за поддержку.

Доселе молчавшая леди Эйворна проговорила:

– Кэйвор, я могу остаться тут и помочь в меру сил.

– Спасибо, бабушка. В случае необходимости я воспользуюсь твоим предложением. Не сейчас.

И через минуту мы остались вдвоем в темном, морозном зале.

Кэйр притянул меня к себе, уткнулся носом в волосы и минуту стоял так, не шевелясь и, кажется, практически не дыша.

– Мне пора, – шепнул он, щекотнув дыханием шею.

– Я понимаю, – также тихо ответила я, уговаривая себя разжать пальцы, вцепившиеся в плечи мужа.

Казалось, что надвигается лавина и стоит мне отпустить его, как нас разметает в разные стороны и мы уже никогда не найдем друг друга.

– Мне нужно идти, Элла, – наконец-то отстранился король. – Очень много дел. Проверить гвардию, встретиться с генералами, выслушать доклады разведчиков… Думать.

– Я понимаю, – чуть дрогнувшим голосом ответила я, но не удержалась и озвучила так мучившую меня мысль: – Но что делать мне? Что СЕЙЧАС делать мне? Я чувствую себя такой бесполезной…

Он вновь обнял меня, сжимая так крепко, что на какой-то миг стало трудно дышать, а потом выдохнул в макушку:

– Жди меня. Верь в меня. Мне почему-то очень важно, чтобы кто-то во мне не сомневался в тот момент, когда я сам не знаю, что думать и что делать.

Почему-то именно это признание стало для меня намного более интимным и важным, чем горячие объяснения в любви. У каждого человека в жизни случаются сложные ситуации, в которых самой главной драгоценностью становятся те, кто стоит у тебя за спиной. Поддерживает тебя любого. Понимает… любого. Принимает… любого.

Запрокинув голову, я отвела от заострившегося, но по-прежнему красивого лица мужа выбившуюся смоляную прядь и твердо сказала:

– Я всегда в тебя верю.

– Моя восхитительно человечная королева… Ты прекрасна. А что касается твоего вопроса… К твоим услугам все ресурсы Неблагого Двора. Но главная роль королевы – вдохновлять. Там где ты, моя Темная королева, мир становится чуть понятнее и чуть лучше, а на душе спокойнее.

Восхитительно, конечно, но хотелось бы немножечко конкретики.

Кажется, Кэйр меня понял, так как усмехнулся и уже другим, менее пафосным и совсем не нежным тоном сказал:

– Спроси у фрейлин или у Айкена, он подскажет, чем можно заняться. Я знал лишь одну королеву – Мэб. И я бы не хотел увидеть в тебе ее. Ты, Элеонора Мак-Ринон, новая королева и должна искать для себя новые пути. Но на войне тебе места нет.

– Поняла, – со вздохом ответила я.

«А сегодня тебе было там место…» – с наигранным удивлением отметил в голове шуршащий голос. И мой король внезапно вздрогнул, будто услышал его. Но виду не подал.

– Вот и умница! – твердо сказал он. Еще раз поцеловал меня в губы. – Вернусь ночью. Во всяком случае постараюсь.

И пропал.

Мое “хорошо” упало в пустоту тихого зала.

М-да…

Переведя взгляд на двери, я увидела, что они распахнуты, а рядом со створками застыли привычные уже долговязые фигуры слуа, мерцающие потусторонним зеленым светом. Моя охрана.