Глава 16

О том, что даже когда все плохо, иногда бывает хорошо

Несколько минут мы просто стояли обнявшись.

Дышали в унисон, наслаждались самим фактом близости друг друга.

– Как… – Я хотела спросить о новостях, но длинные пальцы мужа легли на мои губы, не позволяя продолжить фразу.

– Ш-ш-ш… сейчас я вот совсем не хочу говорить об этом. – С губ нежные руки перешли на шею, потом скользнули ниже, к многочисленным пуговкам моего церемониального наряда. – Другого хочу. Тебя.

Я вскинула взгляд к его лицу и растворилась в огне, мечущемся в голубых глазах. В страсти радужка Кэйворрейна могла темнеть до самых глубоких оттенков индиго, а могла, наоборот, светлеть, доходя до прозрачности летнего неба.

Сейчас она светлела.

Муж наклонился, впиваясь в мои губы жадным поцелуем, подхватил на руки и отнес в постель.

И сегодня в нашей постели происходило странное: сладость соседствовала с горечью. Я даже не подозревала, что такое возможно… Что мой король, лаская меня, будет так напряжен… Словно не жилами перевиты его руки, а канатами обязательств. Словно течет в этих жилах не кровь – а черные, как самая жуткая ночь, воспоминания о погибших. И я понимала, что его страсть разбавлена желанием забыть, отстранить, хотя бы в постели избавиться от всего этого… перестать быть королем, превратиться просто в мужчину.

Я понимала его – потому что испытывала практически то же самое. Но понимала и то, что его боль, его долг – в разы глубже, больше, сильнее моих. И пыталась помочь. Смыть с него черноту. Поцелуями, прикосновениями, тем, что растворялась в нем, принимала его любым. Я забирала мрак… но не становилась светом. Ведь даже ярко освещенная ночь все равно не станет днем, да ей это и не нужно.

Нужно иное. Дышать в унисон, ловить губами стоны друг друга, замирать от счастья, когда любимому хорошо.

Но при всем этом счастье – я не могла дать Кэйру то, что полагала главным.

А он не мог это взять.

И сегодня, хоть мы не первый раз ласкали друг друга, позволяя практически все, за единственным исключением… Сегодня мне было как никогда ясно – этого мало.

Я чувствовала эту неполноценность всем своим существом: никуда не девшейся человеческой сутью и новой, еще не раскрывшейся толком сутью фейри.

Оберон прав.

Мы должны консуммировать брак. Потому, что сейчас я, признанная, законная королева Неблагого Двора, – все еще не жена его королю.

Потому, что Темная королева не может быть связана никаким контрактом даже с собственным мужем.

Потому, что статус пряхи держит мою силу в стальных оковах.

Но, боги, как, как сказать это моему королю?!

И неужели он не понимает этого сам…

Час спустя мы достигли неба одновременно. Ну а как еще назвать потрясающий тело взрыв, возносящий тебя на невероятную вершину блаженства? Слово «оргазм» слишком блеклое, слишком… статичное, плоское.

Я содрогнулась в тот же момент, когда вздрогнул и излился Кэйр. И это было прекрасно! Но только небо тоже оказалось твердым и плоским. По крайней мере мое…

Муж одним движением, словно в его теле не было костей, развернулся на постели, вновь оказавшись плечами на подушке, потянул меня на себя. Склонившись над его лицом, я коснулась губами его губ, а он принялся беспорядочно целовать меня куда придется – короткими, почти невесомыми поцелуями.

А потом вдруг усмехнулся и протянул:

– В при-и-инципе, радость моя… поза, в которой мы пребывали минуту назад, весьма говорящая.

– Мм?..

Кэйр пощекотал кончики моих ушей, выглядывающие из спадающей на него копны волос, и меня мгновенно пронизало острое удовольствие, словно кусочек только что испытанного блаженства.

– Понимаешь, – сказал он, тут же опуская руки ниже и щекоча мне шею, – эта поза словно делает нас картой.

– Картой? – еще плохо соображая, переспросила я, оглаживая его брови.

– Игральной картой-картинкой, – уточнил король. – Один и тот же рисунок повторяется зеркально. На одной и той же карте – два одинаковых изображения одной и той же фигуры. Это символично, тебе не кажется? Карта одна, фигуры две – единение короля и королевы…

До меня наконец дошло, что он имеет в виду.

– Ты, конечно, прав, – улыбнулась ему в губы. – Такую позу люди как раз и называют «лечь валетом», для занятия сексом определенного рода… Проблема в том, что эти две фигуры на карте – одного пола. Снизу король – и сверху король, снизу валет – и сверху он же. То есть выходит, что фигура-то одна…

Кэйр капризно искривил рот.

– Элла, нет! Ты не видишь символики! Это единение! В этой позе мы с тобой становимся единым целым, происходит слияние. Мы вдвоем – не просто король и королева, мы единый символ Неблагого Двора…

Но я уже его не слушала.

Слияние.

Но ведь неправда. Для слияния нужна совсем другая поза!

– Символ, Кэйр, появится, если слить ДВЕ карты – короля и даму. Или даму и валета! Вот тогда это будет слияние и символ!

Я забралась на него полностью, оседлала и чуть приподнялась.

– Например, так.

Лицо короля стало… странным. Глаза широко раскрылись, губы сжались в прямую, узкую линию. Словно он что-то вспомнил – или понял – и эта мысль ему совершенно не понравилась.

Он вдруг резко перевернул меня, распластался сверху, удерживая тяжесть своего тела на локтях.

– Или так? – спросил со странной интонацией.

– Или так, – согласилась я.

– Все же король, как мужчина, должен быть сверху дамы.

– Ничего не имею против.

– К тому же я – твой господин.

После этой фразы я определила эмоцию, звучавшую в его голосе. Сомнение.

– Господин, – подтвердила, больше не улыбаясь.

Оберон прав. Но… решать не мне. Кэйр должен решить сам.

– А ты – моя пряха, – сказал он.

– Конечно.

Мы смотрели друг на друга очень серьезно. Будто были полностью одеты, сидели за столом и обсуждали какой-то крайне важный вопрос.

Вот только это было не так.

Мы в постели.

Мы обнажены.

Мы плотно прижаты друг к другу.

Но вопрос… вопрос действительно важен.

– Моя пряха… – повторил Кэйр, и его глаза потемнели. – Посвятившая себя служению мне.

И в моей памяти четко, ярко вспыхнули его слова при первой нашей встрече наяву. Он сидел на троне, а я стояла на коленях у его ног, испытывая сладкий трепет и бешеное раздражение.

«Я, Кэйворрейн Сумрачный Плетущий, властью, данной богами, Король Неблагого Двора, выбрал себе новую пряху. Перед высшими силами и перед своими подданными я вручаю этой смертной свой дар и прошу немногого… моя прекрасная Элла, будешь ли ты со мной семь лет? Разделишь ли дни и ночи, закаты и рассветы, о златокосая смертная?»

Все изменилось. Все изменилось так, как я и в самом невероятном сне не могла себе представить.

Я больше не смертная. А король Неблагого Двора выбрал меня своей королевой.

Не пряхой! И не на семь лет. Навсегда.

Я не могу больше быть его пряхой!

Это НЕВОЗМОЖНО!

Это – НЕЛЬЗЯ!

Ведомая теми же чувствами – сладким трепетом и зашкалившим бешенством – я с силой подалась бедрами к мужу и ахнула от изумления – потому что он сделал то же самое.

И мы оба замерли.

Секунда… вечность… еще один миг…

А потом Кэйр очень медленно повторил свое движение и уперся… Частью тела, которая должна консуммировать брак, туда, где, фоморы все забери, консуммируются браки! Чувствительно так уперся!

– Ты моя пряха, – сказал он, продолжая смотреть мне в глаза.

И от следующего его движения я вскрикнула.

– Была, – констатировал король. – Больше не она.

* * *

Я очень часто думала, а каким он будет, наш первый раз? Настоящий, до конца…

Мы были как никогда откровенны.

Он – в своей жажде, в своем нетерпении, в своей страсти, которую сейчас не мог сдержать. И я – в своей минутной боли, в удовольствии после нее и в спокойствии, когда моя первая буря отгремела и мы просто лежали на развороченной кровати.

Кэйр – на спине, рассеянно гладя меня по плечу, а я – на его руке, прижавшись к боку, положив голову на грудь.

– Прости, – шепнул он, касаясь моей макушки легким поцелуем. – Я был слишком груб. Хотя в тот момент, наверное, не смог бы иначе, даже если бы планировал его. А я… не то чтобы планировал. Знаешь, Элла…

– М-м-м?..

– Я никогда не ощущал ничего похожего.

– Я где-то читала, что так говорят все мужчины…

Меня немедленно дернули за прядку волос. Чувствительно, между прочим.

Напрасно. Я знала, что он не лжет. А он знал, что я просто глупо пошутила. Потому что в тот миг, когда Сумрачный Плетущий лишился своей пряхи, он открылся мне полностью.

– Не знаю, как объяснить… – задумчиво сказал он. – Я словно вошел в воду, темную, теплую… Но ты стала для меня не просто водой. Ты стала моим воздухом. И это не совсем аллегория. Я понял, что просто рассыпался без тебя. Но сожалею, что причинил тебе боль.

– Ничего страшного, – проговорила я в ответ, нежно целуя его шею. – Мне было хорошо до и после.

– Однако это логично, – продолжил рассуждать король, ни на нотку не изменив интонацию. – Ведь в момент между «до» и «после» я…

– М-м-м?

– Я разорвал твой контракт пряхи, – закончил он и засмеялся.

О да. Разорвал во всех смыслах! Но пока я не могла понять, ни что изменилось во мне, ни почему он все же сделал это.

– А повреждения я исправлю. – Ладонь Кэйра легла на низ моего живота и засветилась мягким голубым светом. – Целитель из меня, конечно, так себе, но это лучше, чем ничего. Значит, сам процесс тебе понравился?

– М-м-м…

Я завозилась, ощутив, как прикосновение мужа вместе с магией будят во мне весьма странные чувства. Вполне определенные чувства, будем честны!

– Что? – Судя по иронии в низком голосе, король понял мои желания раньше, чем я сама.

– Процесс, говоришь… – Я сделала вид, что раздумываю. – Да, пожалуй. Но мне-то не с чем сравнивать, вот в чем проблема.

– Ты сможешь сравнить – потому что я покажу тебе разные процессы, – пообещал Кэйр. – Очень, очень разные, жена моя…

– Хм-м-м… То есть бывает как-то еще? Может, прямо сейчас начнешь показывать как?

– Хм-м-м… – Его рука скользнула с живота выше, к груди. – Мне очень нравится эта мысль, моя королева.

Мне она тоже нравилась. Очень нравилась! А потом еще раз нравилась…

Все же фейри поистине неутомимы в любви, а потому, измотанные, мы уснули лишь на рассвете.

* * *

Проснулась я как от толчка. Открыла глаза, ощущая абсолютную бодрость и готовность к подвигам. Муж стоял у распахнутого окна, окутанный рассветной серостью, и рассматривал на просвет странный фиал с ало-золотой жидкостью.

Сначала флакончик мало меня интересовал, так как король еще не оделся, а стало быть, у меня была восхитительная возможность полюбоваться на его обнаженное тело. Белая кожа, красиво очерченные мышцы, длинные темные волосы, чуть спутанные со сна, которые кончиками касались соблазнительных даже на вид ямочек на пояснице…

Но спустя пару минут, когда я налюбовалась телом мужа, а он все еще не налюбовался фиалом, я осознала, что дело, видимо, серьезное.

Встала с постели, стащила легкое покрывало и, завернувшись в него на манер тоги, подошла к королю.

– Что это? – Я коснулась кончиком пальца фиала, и золотые прожилки, словно живые, отшатнулись от этого места.

– Кровь. – Кэйр одной рукой привлек меня к себе и коснулся поцелуем виска. – Ты рано проснулась, милая. Постарайся поспать еще.

– А ты?

– А мне скоро нужно идти.

– Ясно… – Я расстроилась, но постаралась этого не показывать. Даже не из-за того, что он уходит, а из-за того, что, возможно, снова на много дней. А потому переключилась на другую, на мой взгляд, более безопасную тему: – А чья кровь? И почему она тут?

– Филидэля.

Появилось неуютное ощущение. С таким горьким осадком, что я невольно облизнула губы, пытаясь от него избавиться, а потом проговорила:

– Красивая. Но вопрос “почему” это так и не сняло.

– Видишь ли, Элла…

Было видно, что король не хочет объяснять. Вот от слова «совсем» не хочет. Но и промолчать или как-то отделаться от меня он тоже не мог. От полноценной жены и королевы, ну да.

Я прислонилась лбом к его плечу, ожидая продолжения, и долго ждать не пришлось.

– Когда он принес тебя в жертву Разделенному Ясеню, я практически опоздал, – со вздохом произнес Кэйворрейн. – И просто так забрать тебя было нельзя. Легендарное Древо выдвинуло ряд условий, а торговаться почти не осталось времени, ты уже…

– Я поняла.

– Так что я согласился на все. Одним из условий была кровь потомка Элаты.

– Кровь фомора… – кивнула я, опять проведя пальцем по фиалу и наблюдая за золотыми лентами, которые столпились теперь у противоположной стенки и нервно подрагивали.

– Но, видишь ли… Я вот сейчас смотрю на нее и думаю, а подойдет ли Ясеню кровь уже мертвого потомка? И в таком вот виде. Возможно, нужно было привести живого и сделать свежий надрез, только тогда долг засчитался бы. Хотя и эта взята у живого…

– Сложно.

– Да, сложно. И совсем не хочется оказаться перед легендарным Древом в неоплатном долгу. Это очень плохо, когда король Неблагого Двора кому-то так должен. Последствия могут быть совершенно непредсказуемы.

Я слушала его и осознавала, что полноценность моего статуса, полученная таким прекрасным путем, пока что все равно ничем особо не помогает. Многие отношения-традиции-законы волшебной страны по-прежнему мне неизвестны. Как же обидно, что вместе с надеванием на голову короны, в эту же голову не вкладываются знания… Ну вроде как на жесткий диск компьютера – раз, и закачал все, что нужно…

– В любом случае не волнуйся, – утешил Кэйворрейн, словно спохватившись, что рассказал мне слишком много неприятного. Поставил фиал на подоконник и потянул за край моего импровизированного одеяния. – Лучше скажи, а кто это у нас такой одетый? И главное – зачем?

– Да вот как-то не подумала, – улыбнулась я, и не думая скидывать одеяло.

– Может, и хорошо… – проговорил Кэйр между поцелуями, тесня меня к постели. – Ты в нем завернута как подарок! Люблю разворачивать подарочки и смотреть, что в них. Очень, очень внимательно смотреть! А то у нас тут такая нежная кожа… такие длинные ножки… такая кругленькая попка… ммм…

– А к свадебным подаркам ты даже не прикасался, – со смехом напомнила я.

– Но я все время про них помню! – уверил король. – Только никак не доберусь… Но ведь мой лучший подарок – вот он, прямо в руках…

И тут наши волосы одновременно взметнулись, подхваченные сильным порывом влетевшего в окно ветра. Моего уже старого знакомца, даже друга… но как же он не вовремя!

Северный ветер дунул в лицо королю, заставив того зажмуриться, и принялся за меня: ласково погладил щеки, тронул оба уха, заставив вздрогнуть. А потом сделал то, чего не делал никогда: полез прохладной невесомой рукой под покрывало, обвил воздушной струйкой талию…

– Э-эй! – возмутился Кэйр, обращаясь явно не ко мне. – Это моя королева!

И я услышала тихое, но очень отчетливое фырканье. Точнее, шорох, ужасно похожий на чье-то фырканье.

– Северный, улетай, – мягко проговорил король, проводя ладонью по моей груди. – Здесь мне не нужна твоя помощь.

Северный ветер снова негодующе фыркнул, но послушно отскочил от меня, вновь взъерошил волосы Кэйворрейна и выметнулся в окно. А через пару секунд оттуда влетела и рухнула на меня целая стая яблоневых лепестков.

Я засмеялась, отряхиваясь, а муж с несколько мрачным видом принялся помогать мне.

– Ревнует, что ли… – предположила я, глядя вслед ветру. – Раньше вроде бы не ревновал.

– Что? – с заметным изумлением спросил Кэйр. – Раньше? Вы знакомы?

– Даже подружились, я думаю, – призналась я. – Давно уже… А что тебя удивляет? Ты ведь тоже с ним знаком! Мне даже показалось, что именно этот ветер был там… около Бездны. Он и какой-то еще. И они оба пытались помочь вам с Обероном, и обоим сильно досталось. Я рада, что он… ну, выздоровел!

– Я-то, конечно, знаком с этим ветром, – усмехнулся король. – А вот почему он решил подружиться с тобой – это действительно любопытно. Вы познакомились до свадьбы?

– Ну да.

– Любопытно… – задумчиво повторил Кэйр. – Ты ведь не знаешь, кто он?

– Нет…

– Король-Ворон, – сказал мой муж, и сказал так, что в самом имени я ощутила нечто древнее, могучее, волшебное…

– Тот самый первый Неблагой король?!

– Именно он. Только, боюсь, он об этом не знает. Но своего долга не забыл и всегда приходит на помощь тому, кто сейчас на троне.

– Король-Ворон… – завороженно проговорила я. – Между прочим, в мире людей о нем практически не сохранилось легенд. Только то, что он правил волшебной страной, а потом куда-то пропал. И вместе с ним исчезли зеркала, через которые можно было ходить между мирами.

– В этом есть доля истины, – кивнул Кэйр.

– А он, значит, стал ветром… – вздохнула я. – Это так… Символично, наверное. Значит, такой же король был и у Благого Двора? И теперь он – южный ветер, да? Ветер Оберона.

– Первые короли не принадлежат никому, – покачал головой муж. – Но в остальном ты права. Они практически утратили разум и память, но сохранили ответственность. И иногда это бывает очень кстати. Но вечные тропы прокладывал именно Король-Ворон. И в землях Зимы, и в землях Лета. Вот это – реальность, а не легенда.

– А как его звали на самом деле, Кэйр?

– Никто не знает. Возможно, Джон Аскгласс, а возможно – Бран… Но, скорее всего, как-то иначе. А еще ходят слухи, – король понизил голос почти до шепота, – что он был человеком…

– Даже так!

– Но тсс! – Кэйр приложил палец к моим губам. – Эти слухи не стоит даже повторять, девочка моя.

Я смотрела на мужа, не очень-то понимая, шутит он или нет. Но в следующих его словах точно не было ни шутки, ни какой-то игры. Только глубокое удивление:

– Если северный ветер обратил на тебя внимание еще до свадьбы и коронации… это может значить только одно, Элла. Он почувствовал в тебе будущую королеву. Хотел бы я знать, как это возможно!

– Магия, – улыбнулась я. – Волшебство! Все-таки это сам Король-Ворон!

– Но даже ему я не позволяю касаться моей жены, – обманчиво мягко сообщил Кэйворрейн. – И ты гони его прочь с такими попытками.

Я только плечами пожала. Все же приятно, когда тебя ревнуют! Пусть даже к ветру.

– Как королева, я предпочитаю любить действующего короля, – сказала с важным видом. – Да и потом, ты нравишься мне больше. Ты все-таки из плоти и крови, а не какая-то бестелесная сущность! Хотя с другой стороны…

Но договорить мне не дали. Закрыли рот поцелуем, и мы упали на кровать, потерявшись во времени еще на час.

Измотанная ненасытным мужем, который, казалось, отрывался за все время нашего знакомства – а особенно послесвадебной «диеты», – я просто вырубилась после финала.

А когда вновь проснулась (уже одна и в пустой спальне), то первое, что увидела, – фиал с красно-золотым содержимым. Правда, переставленный с подоконника на столик у кровати. Видимо, уходя, муж забыл его. Или отложил решение вопроса с Ясенем, озаботившись более насущными проблемами.

Но вряд ли хорошо вот так просто оставить важный артефакт на виду, пусть и в королевской спальне…

Уставшая от прекрасных платьев-туфелек-украшений-причесок, я надела джинсы с рубашкой и простенькие кеды, собрала волосы в банальный хвост и позвала Айкена, ощущая себя безумно голодной.

А в ожидании завтрака сунула фиал, в котором по-прежнему извивались золотые ленточки, в карман джинсов. Задний, закрывавшийся на молнию.