Глава 19

О горьких событиях и надежде

Некоторое время спустя северный ветер опустил меня на землю, но не в королевском дворце, а… где-то в горах. Горизонт был изрезан причудливой линией хребта, да и вокруг возвышались вершины. И создавалось обманчивое впечатление, что до снежных шапок рукой подать…

– Ты куда меня принес? – с опаской поинтересовалась я, глядя на горы слева, горы справа…

Технически, конечно, слева была почти отвесная скала, а справа огромный водопад, но это ни капли не радовало.

Внутренний компас подсказал, что я в Северных горах. Владения наших вассалов. Гномов и гвиллионов.

И надо полагать, что мой супруг где-то под толщей камня решает с ними срочные загадочные дела. И как до него достучаться, я пока не понимаю… попрыгать и поорать? Попросить Двор сказать мужу, что жена пришла? Ветер не сможет проникнуть в каменные дворцы, чтобы сказать лично, а связываться магически я еще не умею.

Впрочем, я не успела загрустить или померзнуть (только полюбовалась водопадом), как вдруг казавшаяся монолитной стена раскрылась, и оттуда вышел Кэйворрейн в окружении небольшого отряда слуа.

Осунувшийся, измотанный, с новыми ожесточенными огоньками в голубых глазах. В этом освещении мне даже показалось, что на идеально гладкой коже лица фейри появились горькие морщинки у рта.

– Элла! – Он стремительно двигался ко мне, перепрыгивая с валуна на валун, так как дороги у этого входа в подгорные чертоги не было.

– Кэйр! – Я бросилась к нему на шею, только сейчас понимая, как соскучилась. – У меня новости! Много-много новостей!

Он сгреб меня в охапку, обнял так сильно, что я даже на секунду задохнулась от нехватки воздуха. Но почти сразу хватка стала более нежной и бережной. Чуть отстранив меня, муж наклонился для поцелуя, а после, глядя в глаза, тихо проговорил:

– Кажется, у людей есть такое понятие как бункер. Вот туда мне и хочется тебя посадить! У гномов даже есть такой, я думаю, они с радостью предоставят его ради сохранности королевы!

Хм, вот все же не устаю я удивляться, откуда муж столько всего знает… человеческого! Хотя, видимо, за время заточения со смертными в роли тюремщиков и нахватался.

– Не надо. – Я потянулась вперед и коснулась ответным поцелуем его губ. – Лучше… нам действительно надо поговорить. Срочно.

– О чем?

– Надо, – с нажимом повторила я, стрельнув глазами по сторонам и намекая, что не готова вести беседы при всем фейрийском народе. Слуа, конечно, мертвые, но слух и память у них точно есть.

А секретную информацию следует сначала обсудить с королем, а потом уже обнародовать.

– Хорошо, – кивнул Кэйр, с явной неохотой выпуская меня из объятий.

И увлек меня внутрь горы, а там повел по коридорам-лабиринтам, сменяющимися то огромными пещерами, то небольшими залами.

Чертоги гвиллионов оказались удивительным местом. Чего стоили только стены, выложенные подсвеченной мозаикой из прозрачных, разноцветных камней. Я не разбиралась в минералах и не могла определить даже, драгоценные они или полудрагоценные. Просто видела красивое – и восхищалась этим красивым.

Хотя, наверное, как бы ни были богаты каменьями жилы в Северных горах, их там не настолько много, чтобы выкладывать алмазами, сапфирами и рубинами многометровые мозаичные панно во всех коридорах. Так что ставлю на хрусталь, кварц и подобное.

Спустя несколько переходов в огромном зале с практически полностью каменной меблировкой и бесподобными друзами, выступающими из стен, нам встретился уже знакомый со свадьбы князь гвиллионов.

Он отвесил поклон и проговорил:

– Темная королева, рад приветствовать вас в моих владениях.

Надо сказать, что князь, с его лиловыми глазами, антрацитовой кожей и затейливыми узорами на лице, на удивление органично смотрелся среди огромных, похожих на лепестки цветов кристальных друз.

Я с достоинством склонила голову и ответила:

– Я давно мечтала побывать у вас в гостях.

Гвиллион немедленно рассыпался в заверениях, что весь его народ будет счастлив услужить восхитительной королеве и все чертоги княжества в ее распоряжении. В ответ я с долей восхищения сообщила, что непременно полюбуюсь на их несомненное великолепие.

Взаимные расшаркивания были недолгими (что не могло не радовать), так как к нам почти сразу подбежал какой-то другой гвиллион, по всей видимости адъютант, и сообщил:

– Ваши величества, мой князь, дозвольте обратиться!

– Дозволяю, – разрешил Кэйворрейн.

– Пришло послание от фоморов! Они согласны на встречу в условленном месте!

– Мой король! – тотчас повернулся к нему князь.

– Элла, я найду тебя, как только освобожусь.

И мужчины, оживленно переговариваясь, вышли в противоположную арку дверей, украшенную по всему периметру многочисленными сверкающими черепами – маленькими, с мой кулак, но очень похожими на человеческие.

А ко мне приблизилась невысокая гвиллионка и, низко поклонившись, произнесла:

– Ваше величество, меня зовут Миола и я буду вашей сопровождающей. Пойдемте, моя королева, я провожу вас в покои. Король Кэйворрейн освободится не скоро.

И она была права. Вот только сидеть сложа руки и дожидаться мужа я не сумела.

Покои, конечно, оказались чудесны – и даже с окнами, овальными, обрамленными все теми же черепами. Но солнцем, пытавшимся растопить снег на горной гряде, я любовалась недолго.

Возможно, при иных обстоятельствах моему восторгу не было бы предела уже с первого шага внутрь гвиллионской горы, но сегодня, полная впечатлений, изрядно уставшая и озабоченная совсем другими вещами, я не смогла ни толком рассмотреть, ни запомнить интерьеры и одежду незнакомого мне народа.

А кроме того, в несомненно красивом и величественном горном дворце гвиллионов, будто сильным сквозняком, тянуло тьмой. Тьмой боли, горя и смерти. И эта тьма влекла меня к себе как магнит. Точнее, как нить, натянувшаяся между ней и моим сердцем. Она вибрировала у меня под ребрами, напоминая о королевском долге. Но даже не будь я королевой…

В этот раз я пришла к раненым без подарков, разве что с улыбкой…

Но не прийти – не могла. Не облегчить их боль и скорбь – не могла.

Меня изрядно удивило то, что здесь, во владениях гвиллионов, примерно каждый третий среди раненых оказался гномом. Видимо, извечно конкурирующие за горы народы выступили против общего врага единым фронтом. Кстати, и целители, хлопочущие над пострадавшими, через раз являлись гномами.

Такого числа раненых мне еще не встречалось. Как и количества тьмы… Даже в практически уничтоженном Хармас-Хайрасе ее было меньше. То ли поэтому, то ли потому, что день у меня выдался не самый простой, но из анфилады залов, отведенных под лазарет, я едва выползла.

Миола, все это время не отходившая от меня, помогла сесть у стены на изящно выделанный каменный пуфик, а какой-то доктор сунул под нос резко воняющий кусочек мха.

Аж глаза заслезились!

– Королева, вам нужно сбросить… это. – Миола честно пыталась говорить ровно, но в конце фразы ее голос все же дрогнул.

«Это» клубилось вокруг меня плащом и, словно живое, так и норовило протянуть жгут-лапку к другим разумным. Я подтянула к себе на удивление материальный и безумно тяжелый плащ из боли и смерти, повернулась к девушке и устало сказала:

– Да-да, я знаю. Мне нужен пустой зал. Для сброса.

– Я провожу, – с готовностью предложила гвиллионка. Она хоть и смотрела на происходящее с опаской, но все равно отважно подала мне руку.

– Спасибо.

Нас догнала одна из пожилых гномок-целительниц и едва ли не со слезами на глазах схватила меня за руку:

– Ваше величество… спасибо, спасибо, ваше величество!

– Лиохара! – прошипела Миола, со страхом в глазах пытаясь оттащить ее от меня. – Аккуратнее, это же королева…

– Да, я знаю, Миола! – нетерпеливо кивнула гномка. Повернулась ко мне и уже гораздо спокойнее и уважительнее закончила. – У меня в третьем зале два сына, ваше величество. Один из них едва дышал, когда вы пришли. Одной ногой в чертогах Дану, я хорошо это вижу… четыреста лет в лекарском деле. А сейчас он не умирает, понимаете? Не умирает! Теперь я спасу его!

– Миола, все хорошо, – мягко сказала я, прекрасно понимая, что она просто испугалась за Лиохару. – Я не жуткий дух, меня можно касаться.

В глазах гвиллионки отчетливо мелькнуло облегчение.

– Простите ваше величество, просто последние века мы знали лишь одну королеву. И ее было нельзя трогать… совсем нельзя. В лучшем случае она бы наказала дерзнувшего.

– Меня зовут не Мэб, – с мягким нажимом проговорила я. – Меня зовут Элеонора Мак-Ринон. Я – другая королева.

– Мы уже поняли ваше величество. – Миола вновь поклонилась. – Еще раз спасибо!

– Вот и прекрасно.

Вновь повернувшись к гномке, я сказала:

– Лиохара, я верю, что у вас все получится. И да пребудет с вами Дану и звездное небо.

Попрощавшись со все же разрыдавшейся гномкой, мы наконец-то отправились в сторону свободного зала. В этот раз я даже обошлась без подсказок Неблагого Двора и сбросила накопившуюся силу самостоятельно.

Тринадцать оборотов вокруг себя… древние слова, выпевая которые, я уже улавливала какой-то смысл… Удар ладонями о каменный пол… Чужая боль и смерть стекли с меня уже невесомым туманом. Странно, но камень вобрал в себя тьму быстрее и легче, чем земля и трава.

– Ваше величество, а дозволено ли мне будет задать вопрос? – тихо спросила гвиллионка когда мы шли обратно.

– Да, конечно, спрашивай.

– А это не опасно? Вы же забираете энергию смерти, не отравит ли она наши горы?

– Нет, Миола. – Я вспомнила слова Неблагого Двора и пересказала их: – Все что взято из земли, в нее же и уходит. А проблемы возникают, когда ты неправильно сбрасываешь энергию или в каком-либо месте она не растворяется в земле или камне, а копится.

– Ясно. Спасибо, моя королева.

К выделенным мне покоям мы подошли практически одновременно с тоже освободившимся Кэйворрейном.

– Жена моя, ты удивляешь меня все больше и больше, – протянул он, вглядываясь в меня. Настолько пристально и долго, словно читал в моих глазах все, что случилось со мной за время, пока мы не виделись. – Пойдем.

Закрыв за нами дверь, он подошел к мраморному кубу у окна с черепами и… открыл в нем дверку. В небольшой нише оказался кувшин и две треугольные чаши на высоких ножках. Стекло, не камень… а вкус напитка отдавал сладостью подмороженного винограда. Но это было не вино.

– Рассказывай.

– Я подумала, что ты уже все знаешь… – сказала я, сделав два глотка и мгновенно ощутив прилив бодрости.

– Ну не все, – улыбнулся мой король. Совсем не веселой улыбкой…

– Я отдала долг Великому Ясеню.

– Как раз это я знаю.

– То есть ты действительно прочитал мою память?

На меня посмотрели, как на маленькую девочку, но все же пояснили:

– Это возможно, но очень затратно и… не слишком этично. Особенно теперь. – И снова та же слабая, печальная улыбка. – Нет, Элла. Просто я тоже общаюсь с Неблагим Двором. Что же до Ясеня… Я заключил с ним магический договор. С одним из Легендарных Древ волшебной страны. Написал клятву на его стволе. Ты всерьез думаешь, что падение такого огромного камня с плеч можно не заметить? Или решить, что Ясень сам разорвал договор, просто так, по личной прихоти? Значит, кто-то вернул долг за меня. А кто мог вернуть его, кроме моей королевы?

Я развела руками и вздохнула.

– В общем, да. Ну а фиал с кровью Филидэля ты оставил в спальне, и я на всякий случай положила его в карман. А потом меня опять похитили…

– Знаю и это. Потому и мечтаю запереть тебя в бункере. Но никакой угрозы, никакой опасности для тебя я не ощутил, а поскольку был слишком занят…

– Кэйр…Ты знал, что ничего плохого со мной не случится… – протянула я. – Зачем тогда было приставлять ко мне охрану? Вот они – пострадали. Моара сказала, что мертвым место в могиле и что она помогла моим воинам обрести покой.

Высокая ножка чаши хрустнула и переломилась под пальцами короля.

– Моара… Продолжай, жена моя, я желаю подробностей. И не волнуйся о слуа, я смогу вернуть их.

Все время, пока я говорила, Кэйр молчал. А я старалась не смотреть на его лицо. Вряд ли найду там одобрение своим подвигам…

– Моара сумела смертельно ранить Оберона, – медленно проговорил король, когда я закончила рассказ о похищении. – Если бы Титания не успела… И это был Благой король. Ты понимаешь, что ты… еще слишком…

– Слаба и неопытна, – закончила я. – Да, понимаю.

– Почему ты не ушла от фоморов сразу? – спросил он ледяным тоном.

– Хотела выслушать, потому что знала, что могу уйти в любой момент. Кстати, объясни мне, пожалуйста, почему этот Благой придурок… прости, рыцарь… Почему он переметнулся на сторону фоморов? – спросила, пытаясь сменить тему. – Он что-то говорил про злобное зло в лице Неблагих, но тогда почему воспользовался помощью тех, чьим именем в обоих Дворах детей с пеленок пугают?

– Все просто, Элла. Ты верно сказала – фоморы лишь сказки, а вот Неблагие – они тут. И, видимо, Маэвис был недоволен тем фактом, что Летний и Зимний Дворы больше не воют на уничтожение друг друга. По его мнению, добро стало брататься со злом. Как ты верно сказала – придурок, и Моара этим воспользовалась. И да, надо посоветовать Оберону выяснить, не причастен ли отважный дини-ши его королевы к убийствам Плетущих.

– Получается, фоморы его давно завербовали? Плетущих же не в последние несколько дней поубивали.

– Фоморы периодически заводили себе сторонников, это так. Мы просто… не предавали огласке такие случаи.

Как со сказочным дипломатом, ага…

Боги, когда же я перестану думать о Филидэле? И скорбеть…

Наверное, все же стоит признаться хотя бы самой себе: мне отчаянно его жалко.

Как люди расстаются со своей скорбью? Поминают? Интересно, есть ли у фейри такие обряды прощания…

– Я надеюсь, ты достигла своих целей в разговоре с Моарой. Ну или хотя бы удовлетворила любопытство, – проговорил Кэйр. – Я не вмешивался, пока ты была… в гостях. Не вмешался и потом – по твоей просьбе, что передал северный ветер. Но поверь, за эти часы – а их было слишком много, милая, – я практически удостоверился в том, что фейри тоже могут поседеть.

– Лукавишь, милый… – тихо рассмеялась я, подходя ближе и запуская руки в его черные волосы.

– Ну, разве что немного, – без улыбки ответил Кэйворрейн, и мне стало стыдно. – А теперь вернемся к Ясеню.

– В целом рассказывать нечего. Из того, что касается твоего долга. Я вылила кровь Филидэля, капнула немного своей, и Ясень удовольствовался этим.

Голубые глаза мужа чуть сузились, и он с нажимом потер висок.

– Все так прекрасно звучит, что прямо подозрительно.

Так-то да. Мне тоже было странновато, но я быстро поняла, что чертов Ясень просто ставил себе иные цели. Рассчитывал на очередной договор и мое обещание по его поводу!

– Не слишком подозрительно, Кэйр. Видишь ли, после того, как Легендарное Древо сняло с тебя долг, я задала ему вопрос. Как нам остановить войну.

– Именно остановить? – почему-то зацепился за эту формулировку король. – Не победить?

– М-м-м… – озадаченно нахмурилась я. – Да. Именно так. Я сказала, что не хочу смертей и разрухи. И это правда!

– И что же ответил Ясень?

– Сначала, что у него нет ответа. Тогда я попросила дать мне мудрый совет.

Кэйворрейн покачал головой.

– Не бесплатно, конечно.

– Конечно, – согласилась я. – Но мы договорились. И Ясень напомнил мне человеческую поговорку… В общем, суть в том, что надо добиться переговоров с фоморами. А к словам о справедливости и братстве добавить какой-то весомый аргумент. Насколько я поняла – в том стиле, что если они не хотят жить в мире, то мы тут все разнесем ко всем чертям. И их, и нас.

– Интересно… – задумчиво протянул король. – Аргумент, значит…

– Ну да… Кэйр? У тебя что, есть такой аргумент?

Муж грустно улыбнулся и вытянул из-за ворота камзола серебряную цепочку. С подвеской – в виде черного мерцающего кристалла.

– Есть, Элла. Есть.

Кристалл показался мне… живым. И не просто живым. Он будто содержал в себе сильнейшую злую магию, какую-то жуткую жуть, клубившуюся внутри, заточенную, но готовую вырваться.

– Там… какая-то очень сильная сущность? – спросила я, понимая, что даже смотреть на эту странную штуку неприятно. Не просто неприятно – тошнотворно. Что же за гадость?..

– Примерно так, – ответил король.

– Так это же хорошо? – предположила я, пытаясь подавить тошноту. – Ты наверняка можешь ее использовать? Ну… как дополнительную мотивацию.

– Наверняка могу, – хмыкнул Кэйр, пряча подвеску обратно. – Но не хочу говорить об этом. Пока не хочу. Не сейчас.

Он подхватил меня на руки и через мгновение уложил на постель. Я даже не заметила, что в отведенных нам покоях есть кровать. По счастью, не каменная, а очень даже мягкая и уютная…

Муж стянул с меня сапожки, разулся сам и улегся рядом, крепко обняв меня. Склонился к лицу, так близко, что наши губы почти соприкоснулись. Но вместо поцелуя спросил:

– Итак, что же попросил у тебя Ясень за свой ценный совет?

Разнежившись от его объятий, я едва ли не мурлыкала. Соскучилась! Как же я соскучилась по нему! По рукам, по улыбке, по запаху, по…

Так, Элла, тебе вроде бы вопрос задали и даже ждут на него ответа!

– Ясень… Сначала он хотел нашего первенца.

Король заметно напрягся, но я хихикнула.

– Потом дочку. А потом я разозлилась и впервые обратила тьму в пламя. И едва не сожгла этого… размечтавшегося нахала.

Кэйр хмыкнул от такого определения Легендарного Древа, но я продолжала:

– Он испугался и все же перестал капризничать. Мы сошлись на том, что дочь Неблагих правителей просто придет к нему и сама решит, хочет ли стать его Хранительницей.

– Ясень испугался? – с сарказмом переспросил король, явно засомневавшись в достоверности моего эпичного рассказа. – Древо-то? Это же сущность, Элла. Они не боятся… они лишь играют в эмоции.

Сущность!.. Да это не сущность, это сучность какая-то если хотите!

– В любом случае сошлись мы именно на этих условиях, – сообщила я мужу.

– Я понял. Ну что же, моя королева. Попробуем разыграть эту карту. Видишь ли, переговоры с фоморами действительно состоятся. Уже завтра. Возле холма Партолона в долине Сен Маг.

Хм… а более безопасного места они не могли найти?!

– Фоморы согласились пойти на компромисс? – усомнилась я, вспомнив высказывания Моары о мести и справедливости. – Да и фейри… Как-то не верится, Кэйр!

– Правильно не верится, – усмехнулся король. – О компромиссах не идет и речи. Мы договорились о встрече не для того, чтобы предотвратить войну.

– А для чего?

– Пришло время узнать, что сейчас представляют собой наши владыки, жена моя. Не угасла ли за сотни лет сила Благого короля? Чего стоит новый Неблагой король? И узнать это хотят и фоморы, и фейри. Ведь мы с Обероном не сумели удержать Печати. Причина этого не так важна, как сам факт.

– Эх… Вариантов не идти нет?

– Нет, милая моя. И еще… Боюсь, что этой ночью нам с тобой придется мало спать – и вовсе не по тем причинам, которые были бы мне приятны.

– Оу… о чем ты?

Странно, но я знала ответ на свой вопрос.

И не ошиблась.

– Мне нужны нити, моя королева. Много нитей – от моей самой лучшей, самой прекрасной, самой…

Кэйворрейн замялся, но все же закончил фразу, вот только не так, как мне мечталось:

– Моей самой драгоценной жены.

И продолжил, уже шепотом, прямо в мои губы:

– Моя лучшая… моя невероятная…

Слово «любимая» не прозвучало. Но в ярких голубых глазах плескалось море других, не менее теплых, чем любовь, эмоций, и я едва не утонула в них. Лучшая, драгоценная, невероятная – это всего лишь слова. Но я видела, знала и чувствовала: я нужна ему. Я на самом деле нужна моему королю! Именно я, не околдованная пряха, а его королева. Избранная, желанная и… равная ему.

А потому… потому я решила, что, во-первых, не буду спрашивать. А во-вторых, стану просто жить.

Просто создавать нити. Это то, что я умею, – и умею хорошо.

Это то, что сейчас поможет и ему, и мне, и нашему миру гораздо больше, чем сказанные вслух слова любви.