Глава 20

О том, что добрым словом и весомым аргументом можно добиться большего, чем просто добрым словом

Делегация Неблагого Двора собралась в дворцовом зале советов. Том самом, где углы обгрызла тьма, а зеркало за королевским троном отражало лишь смутные силуэты присутствующих. Правда, сегодня (то ли по поводу войны, то ли в тон настроению короля) вместо стола здесь были кристаллы, будто в гвиллионских чертогах, только всех оттенков лилового. Они росли из пола и уходили в потолок, словно затейливые природные колонны.

Мы с Кэйром явились туда последними, и, переступив порог, муж бросил на меня очередной косой взгляд, а я с трудом удержалась от того, чтобы не поджать губы, демонстрируя недовольство. Если бы король мог, то, как и мечтал, запер бы меня в самой глубокой штольне Северных гор. Благо у гномов были там комфортно оборудованные убежища. Я всей кожей ощущала желание мужа уберечь меня, не допустить повторного похищения или – не дай Дану – покушения. Вообще ничего не допустить.

Но Кэйр был не только мужем. Он был королем. И прекрасно понимал, что идти на переговоры с самым жутким кошмаром мира фейри нам нужно всем вместе.

Неблагие правители. Благие правители. И свита из наиболее приближенных высших. Ну и наиболее искусных в магии, но про это можно даже не говорить.

Лорд Каментер склонился в поклоне первым:

– Счастлив приветствовать короля и королеву. Все готово к переходу!

– Отлично, – медленно кивнул Кэйр. – Есть ли вести от Летнего Двора?

– Да, только что прилетело послание. Все в силе, они будут вовремя.

Вперед выступил Тионг, метнул на короля тяжелый взгляд, став на миг похожим на слуа.

– Ваше величество! Я по-прежнему предполагаю, что приглашение на переговоры – это ловушка. А вы идете туда лично! Стоило послать дипломатическую миссию.

– Лорд Тионг, я выслушал ваши возражения еще на вчерашнем совете и даже дал на них исчерпывающий ответ, – ровно, практически без эмоций ответил Кэйворрейн. – И дискуссия была закрыта еще вчера.

– Как прикажет мой король.

Я посмотрела на мужа еще раз.

Действительно, почему и он и Оберон идут сами? Ведь, по сути, именно на них держится очень и очень многое. Ни у Благого, ни у Неблагого Двора нет наследников, и я не слышала о существовании подготовленных преемников обоих тронов. То есть в случае смерти короля Двор остается обезглавленным. Оба Двора! И оба рухнут в пучину смуты. А в мире – война…

«Наверное, это обидно, когда обожаемая королева недооценивает своего супруга», – насмешливо прокомментировал Неблагой Двор.

А я что? Я ничего. Я (как говорят решительно все) по-прежнему слишком человечна. Думаю, фейри известно, что людские правители обычно не горят желанием положить свою голову на первую попавшуюся плаху. А долина Сен Маг слишком подходила под это описание.

«У их величеств всегда есть защита, Элеонора, – хмыкнул в голове холодный голос. – Ты же помнишь про Короля-Ворона? Поверь, Оберон защищен не хуже».

Угу, и ему это так помогло при прорыве Бездны, когда из трещины в прозрачной стене вылетел шальной нож. Титания едва справилась!

«Он бы не погиб, – прошелестел мой Двор. И в его интонации не было ни капли утешения. Только уверенность. – Убить короля – это слишком сложно. А кроме того есть вещи, неизвестные даже мне. Что, если Благой Двор захотел испытать своего владыку? Оберон правит так долго! Неудивительно, если мой оппонент решил проверить его силу…»

Какая прекрасная информация! То есть кроме подданных, которые могут подумать, что их задница на троне может смотреться гораздо лучше, у нас еще имеется совершенно разумная земля… Или сущность? Или душа территории? Точнее, две души. Оппоненты… Впрочем, совершенно неважно, как их назвать. Но если кто-то из них захочет проверить своего короля… или сочтет его недостойным… Оп-па – и никакие ветра не успеют перехватить шальной кинжал. Или вообще не придут. Так что Филидэль точно заблуждался, называя Дворы «полуразумной штукой». Или врал?..

«Вы мне пока нравитесь», – успокоил меня Неблагой Двор.

«А ты, я смотрю, вообще терпеливый, – обратилась я к нему. – Мэб вот сколько времени не трогал. Пока с оказией не раскрыли ее аферу!»

«А кто сказал, что она была плохой Неблагой королевой?»

И действительно…

Пока я беседовала с душой Зимних Земель, пришло время… в иной ситуации я бы сказала «построиться», но сейчас шутки казались неуместными.

В авангарде делегации стояли неизменные слуа. За ними королевская чета, а по пятам следовала почетная свита. Всего десяток лордов, не больше. Что любопытно – кроме меня, ни одной леди…

Я подхватила подол очередного роскошного платья. На этот раз наряд был уже привычного цвета черненого серебра, но в нем отчетливо читались милитаристические детали. Корсет отделан серебряными пластинами с лаконичными насечками, а плетение кружев на юбке больше всего походило на кольчужное.

Темная королева шла не с дружеским визитом, и это читалось во всем ее облике.

Моем облике.

Кэйворрейн достал из воздуха моток пряжи, которую я сделала этой ночью, и тихо сказал:

– Тропа впереди. Невидимая.

Слуа лишь кивнули и, прогрохотав сапогами по зеленому мрамору пола прошли вперед – все в то же черное зеркало. Их туманные плащи первыми пропали в будто растаявшем стекле.

Переходы по новым методам мало чем отличались от старых, во всяком случае я не заметила особой разницы. Разве что шли мы заметно дольше. Приглядевшись, я заметила, что шагаю словно по коридорам, проложенным сквозь бесконечную паутину мироздания. И теперь я понимала, что делает мой Сумрачный Плетущий: раздвигает нити пространства и подвязывает их своими, чтобы это бесконечное полотно не сомкнулось, сминая идущих как пыль.

Но нет. Сравнивать высших Неблагого Двора с пылью – как минимум глупо.

Я вздернула подбородок и чуть крепче сжала пальцы на локте мужа.

* * *

Долина Сен Маг, последнее пристанище племени Партолона, не особенно изменилась со времени моего визита.

Все то же выжженное пространство с огромным черным холмом в центре. Сейчас на удивление спокойным. Антрацитовые камни недвижно лежали на его вершине.

Но я помнила, как обманчивая безмятежность в мгновение ока обернулась лавиной. Правда, тогда Филидэль перенес меня вплотную к холму, а сейчас мы вышли чуть в отдалении – на маленьком плато, возвышавшемся над долиной.

Интересно, устраивая встречу на таком месте, фейри и фоморы не переживают, что в их «непринужденную беседу» в любой момент может вмешаться третья сторона? Возможно, несколько разложившаяся, но все еще имеющая свою активную позицию на данный счет!

На самом деле я понимала, почему выбрана именно долина Сен Маг: она знаковая. А с другой… Переговоры о мире с видом на могильник – это весьма символично, да? И нынешние, и былые народы волшебной страны явно знают толк в развлечениях!

Под ногами расстилался идеально гладкий камень, больше похожий на черный лед, чем на горную породу. Я невольно подумала, что неплохо бы разрисовать это мрачное место кислотно-розовыми клеточками. Поле Случайных троп точно выглядело более оптимистично…

Слуа то ли покинули нас, то ли стали невидимыми. Лорды Зимнего двора встали полукольцом вокруг меня и Кэйра.

Почти рядом появился из такого же перехода Оберон под руку с Титанией и его свита, такая же немногочисленная, как и наша. В противовес нам Летние оделись в белое и зеленое.

– Приветствую короля Кэйворрейна и королеву Элеонору! – проговорил Благой правитель своим звучным, хорошо поставленным голосом.

Его жена, подарив нам мягкую улыбку, грациозно склонила голову.

– Приветствую короля Оберона и королеву Титанию! – ответил Кэйр.

И я постаралась изобразить тот же величественный наклон подбородка, что и Благая королева.

Эх, все же мне еще долгие годы надо тренироваться для того, чтобы суметь выразить настроение одним взглядом или жестом…

Оказав почести друг другу, Светлый и Темный короли волшебной страны почти синхронно развернулись, встали практически рядом, а высшие лорды за нашими спинами мгновенно слились в единую свиту.

Фоморы уже были тут – на противоположном конце черной площадки. И возникли они из ничего, так что оценить способ перемещения никакой возможности не было.

Точнее – фоморка. Одна. Ее сопровождение я заметила не сразу, удивленная тем, что Моара стоит к нам спиной.

Все в том же полуварварском наряде, она вытянулась струной на самом краю, словно собиралась не то взлететь, не то упасть, – и чуть покачивалась, будто поддаваясь порывам сильного ветра.

Но ветра не было никакого, даже самого обычного, неволшебного.

Лишь несколько секунд спустя я поняла, что за краем плато вовсе не пропасть, а терраса, всего полуметром ниже. Вот на ней и расположились остальные фоморы, причем довольно далеко от своей госпожи.

Невольно в голову пришла мысль о том, что прямо сейчас убить Моару очень просто. Ее воины мало того, что расселись довольно далеко от своей госпожи, так еще и занимались кто чем. Один неторопливо водил точильным камнем по лезвию топора. Другой любовался курганом в долине – ну или еще что рассматривал, но тоже спиной к нам. А еще двое так вообще разложили на какой-то тряпице обед и спокойно ели, тихо переговариваясь.

На фоне подтянутых, не делающих не единого лишнего движения лордов фейри, это выглядело… контрастно.

Оберон заговорил первым.

– Приветствую тебя, Моара, жена Элаты и ныне королева фоморов!

Лицо Благого короля выражало вежливый интерес, но старался он напрасно: фоморка даже не повернулась к нему.

– Я не королева, – лениво откликнулась она. – В данный момент я предводительница своего народа, но как только моя роль подойдет к концу – я уйду в храм Домну, как мне и должно. Я не королева.

– В любом случае – ты глава, – мягко вступила Титания, делая шаг вперед и становясь рядом с мужем. – Потому мы приветствуем тебя в этом знаковом для наших народов месте, совместно выбранном для переговоров.

– Переговоров? – Моара все же повернулась, сложила руки на груди и насмешливо фыркнула. – Вы все еще не поняли? Их не будет. Не будет дипломатии. Не будет компромиссов. Я пришла посмотреть на вас. Просто посмотреть на фейрийских королишек при всем параде – в последний раз…

– Моара, раз ты начала этот разговор в столь непринужденном, так сказать, стиле, то, пожалуй, продолжим в нем же.

Оберон махнул рукой, и воздух на мгновение подернулся рябью, после чего между нами и фоморкой возник довольно большой круглый стол, окруженный мягкими креслами. Вот все же любят фейри комфорт. В любых обстоятельствах…

– Будем откровенны. Ты пришла сюда потому, что, так же, как и мы, беспокоишься о содержимом знакомого нам всем кургана Тамлехт Муинтре Партолайн. – Благой король протянул руку, указывая на могильник: на случай, если кто без дополнительных подсказок не понял.

– И это тоже, – кивнула Моара и все же подошла к столу.

Отодвинула первое попавшееся кресло, уселась и закинула на гладкую, лакированную поверхность ноги в потасканных ботинках. Откинулась на спинку, обвела взглядом молчащих фейри и расхохоталась.

– Не переживай, Благой поганец, ничего, кроме откровений, ты от меня и не услышишь! Домну, ну у вас и рожи! Одно удовольствие смотреть. Что, остроухие уроды, забыли о том, как выглядит варварство, с которым вы обязаны считаться?

– Забыли, – спокойно признал Кэйворрейн, первым садясь за стол напротив фоморки. – Но это неудивительно, ведь даже низшие фейри не забрасывают ноги на стол.

– Это потому, что до стола не достают. – Моара обнажила в улыбке крепкие, белые зубы с выдающимися клыками. – А я тебя запомнила, мальчик. Ты молодой король Неблагого Двора. Кажется, совсем недавно воцарился и женился на человеческом цветочке. Мне бы, наверное, даже было жалко, что твоя жизнь и правление так быстро закончатся… если бы хоть кто-то из вашего проклятого фейрийского племени пожалел нас!

Она выкрикнула это с неожиданной яростью и подалась вперед, вонзив в стол длинные ногти, которые тут же превратились в черные когти – хищные, загнутые.

Второй вариант варварского маникюрчика, м-да… А если серьезно – фоморы явно не простая раса.

– Твоя ненависть понятна, – проговорил Оберон, окутывая нас своим голосом, словно мягким одеялом. – Но сейчас она не имеет смысла. Мы пришли не за ней.

Моара рассмеялась, но ее злость не пропала – лишь ушла в глубину глаз.

– А с тобой я вообще разговаривать не хочу, – отмахнулась она. – С тобой и с этой полоумной монашкой, которую ты зовешь супругой. Ваш юный коллега удостоился моего внимания исключительно потому, что он еще не родился на момент памятных событий. Впрочем, это не помешает ему умереть, как и каждому из вас.

– Моара, я бы рекомендовала тебе выбирать выражения, – сузила прекрасные зеленые глаза Титания и села рядом с Кэйром.

По тому, как нехорошо сверкнули глаза фоморской не то жрицы, не то колдуньи, я поняла, что сейчас будет сказана гадость. Очень грубая, возможно, отвратительная гадость.

И оказалась права.

– С чего это? – едко осведомилась Моара и погрозила собеседнице пальцем, на котором вновь красовался прямой бледно-синий ноготь. – После того, что вы сделали, я могу позволить себе любые выражения, Тани. Да и перед кем мне демонстрировать манеры? Уж не перед тобой ли? Ведь Благая королева – прекрасный пример для всего дивного народа! Хранить верность мужу, который этого не делает, и регулярно развлекаться, изображая из себя человека. Вернее, даже не так… Играть в человека! Сначала в маленькую девочку, после в юную девушку, в зрелую даму и, наконец, старуху – и снова в девочку! Или для тебя это хоть какой-то способ забыться? О да, в сознании фейри века летят медленно!

Титания побледнела и дернулась, словно ее ударили по лицу.

– Моара, ты слишком… далеко отошла от сути вопроса. – Голосом Оберона можно было замораживать лед. При этом он улыбался. Стоял, облокотившись на спинку кресла Благой королевы, и мило улыбался. Но от этой улыбки даже мне стало слегка жутковато.

Вывести из себя можно кого угодно. Даже великого короля – нужно просто надавить ему на больное место. Или налгать об этом больном месте…

– Да почему же? – хмыкнула фоморка. – Вы как раз свиту привели, она вон стоит, скучает. Надо же развлечь? Напоследок… А вопросов у меня к вам нет, дивные твари!

Я кашлянула и вдруг, неожиданно даже неожиданно самой себя, спросила:

– Тогда зачем вы так показательно злитесь, Моара?

Она уставилась на меня пристальным взглядом. Побарабанила пальцами по столу и насмешливо спросила:

– А ты здесь зачем, маленькая королева? Ведь еще недавно была тупенькой обезьянкой… Ничего личного, милая, но когда я видела людей в последний раз, они, грязные и в вонючих шкурах, строили избушки в лесу. И воевали деревянными копьями.

М-да.

Я подошла к столу переговоров, но садиться не стала, лишь положила руку на плечо моего короля. И спокойно сообщила:

– Я понимаю вашу злость на то, что в процессе военных действий пострадал ваш народ. На то, что вы вечность провели в Бездне… не замечая течения времени, не так ли, Моара? Но стоит ли переходить на личности? Это слишком мелко для ненависти, вам не кажется?

– На личности, говоришь? Вот эти? – Она ткнула пальцем в Оберона, Титанию, а потом за их спины, но я не стала оборачиваться. – Именно они составили подлое заклинание, которое касалось всех, в ком золотая кровь была густа! Не разбирая правых и виноватых!

Почему-то я вновь начала злиться, практически как вчера у Ясеня.

Как хорошо, да? Уморить целый народ, а после прийти и возмущаться, что с тобой поступили так же! Действительно, это ведь другое!

И подумать только, какая неожиданность: дружить против общего врага, расправиться с ним, а потом перегрызться между собой! Да ни капли сомнений: если бы фейри не удалось запереть фоморов в Бездне, так фоморы расправились бы с ними точно так же!

Но нельзя, нельзя уподобляться Моаре, показывая свою злость!

– Знаете, Моара, – сказала я без единой эмоции, просто констатируя факт, – если ваш народ тогда вел себя так же, как вы сейчас – то последствия неудивительны.

– Мой народ?! – искренне возмутилась фоморка. – Поверь, деточка, в те прекрасные времена фейри вели себя ничуть не лучше! Только что слова подбирали красивые. Но изящество еще никогда не было помехой жестокости.

Охотно верю, кстати. Если сейчас «прогрессивные» Дворы гордятся своим феодальным строем как основой общества, то что же было раньше?

Но говорить об этом я не собираюсь.

Сейчас, к сожалению или к счастью, не время думать о том, в чем виноваты фейри. Теперь это – мой народ.

Это мой народ, и я – королева его Зимней половины…

И, может быть, сумею многое здесь изменить.

И начну прямо сейчас!

– Сколько громких слов, Моара. – Я сплела ладони, убрав руку с плеча моего короля, и над головой тихо прогрохотал гром, а волосы взметнул ветер. – Но вот в чем проблема: кто бы ни был виновен, никакие слова и никакие поступки не оправдывают геноцид. А то, что вы сделали с племенем Партолона, – именно геноцид!

– Элла… – попытался вмешаться Кэйворрейн.

Краем глаза я увидела, как дрогнули губы Оберона. Сдержал улыбку? Вряд ли… Хотел остановить меня? В любом случае – промолчал.

Я пристально посмотрела в глаза мужа и почти беззвучно шепнула:

– Верь мне.

В нас кто-то всегда должен верить. Особенно если мы сами не верим в себя.

Но временами нужно просто идти вперед. Неважно, спотыкаешься ли ты, падаешь ли ты, уверен ли ты в победе и в своих словах. Это неважно. Нужно идти вперед.

И, глубоко вдохнув, я произнесла:

– Я, Элеонора Мак-Ринон, обвиняю народ фоморов в лице вас, Моара, и народ фейри в лице его королей – обвиняю в геноциде племени Партолона!

На площадку опустилась мертвая, прямо-таки гробовая тишина.

– Девочка, ты рехнулась? – доверительно поинтересовалась фоморка. – Ты Неблагая королева.

Это, видимо, на случай, если я забыла.

– Я обвиняю вас по праву потомка племени Партолона.

– Оу… Ох уж эти потомки! Весьма неудобными бывают, да, Оберошка? – Моара вновь повернулась к Благому королю. – Тебе, кстати, тело правнука выдать? Мы даже сохранили! Вдруг да пригодится.

– Хватит ерничать, Моара, – спокойно сказала я. – Вы говорили о жестокости. Но тогда, много лет назад, вы не просто попытались изгнать племя Партолона, а наслали на него смертельную болезнь. Не пощадили даже детей! Вы полагаете, что это не было жестокостью? Очень легко судить, если несправедливость коснулась тебя самого, но что насчет собственных поступков?

– Времена были дикие, маленькая королева, – усмехнулась Моара. – Фейри тоже были дикие, но уже тогда красивенькие. И фоморы были дикие, кто же спорит! Но у нас не было шанса измениться, такая вот досада. Его отобрали.

Снова о себе? Вот же непробиваемая!

– В любом случае сейчас вы планируете вновь опрокинуть мир в ужасы войны. И в этот раз в нем снова появилось три силы. Фейри, фоморы – и племя Партолона.

– Племя Партолона мертво! – заявила Моара, но в ее голосе отчетливо прозвучало сомнение, а беглый взгляд скользнул в сторону кургана.

– Ты сама знаешь, что это не так, иначе не пришла бы сюда, – тихо сказал Оберон. – Вернее, то, что они мертвы, не делает их мирно лежащими трупами. Скажи, Моара, ведь вы уже сталкивались с восставшими мертвецами Партолона?

– Да, – неохотно проговорила фоморка спустя несколько мгновений. – Притом, к сожалению, они проникают даже на Хрустальные острова. Неизвестными нам путями.

– Ты понимаешь, что сейчас не время для войны?

– Никогда не время для войны! – воскликнула я, не дав ответить Моаре. Не сдержалась. Вот только уже не злость заставляла меня говорить. – Никогда, понимаете?! На несправедливости не построишь мира, и вы это сами видите и знаете! Вы убили целый народ и думали, что это сойдет вам с рук? Вы это сделали! Фоморы и фейри! Методы у вас одинаковые, кто бы что ни говорил. Скажите, Моара, а есть ли у вас уверенность, что убитые фейри растворятся в своей земле, а не вернутся мстить вам – так же, как вернулись партолонцы?!

– Ты говоришь глупости, – упрямо помотала головой фоморка.

– Темная королева права, и ты сама прекрасно знаешь это, Моара, – вновь вступил Оберон. – Сначала нам нужно разобраться с партолонцами. Шевеление в могильнике было давно, но только сейчас мертвецы не просто встали, а покинули долину Сен Маг и начали перемещаться по стране. Мы все в опасности! Твой народ, мой народ. Мертвые, которые алчут справедливости, – тебе ли, колдунья, не знать, что против них нет защиты?

– И что ты предлагаешь?

Благой король сделал плавный жест в мою сторону:

– Наше предложение выскажет Элеонора.

А у меня тут же пересохло в горле… И мысли все разбежались. Казалось, что стоит открыть рот, как оттуда раздастся некрасивый хрип, а уж никак не убедительная речь.

Нет. Я справлюсь! Я…

– Прошлое такое, какое оно есть, – негромко начала я. – Его нельзя зачеркнуть. Его не получится выбросить. С ним можно лишь научиться жить. Не простить, не забыть… а просто жить. Если вы будете мстить друг другу, то месть никогда не прервется. Цикл крови, цикл смерти… Вечность мести! Зачем?! Я все понимаю, Моара. Слишком много ужаса, ненависти, и все это справедливо… Но сейчас война и месть невозможны! Если мы продолжим воевать друг с другом, то погибнем все.

– Угу, – покивала Моара, не сводя с меня пристального взгляда. – Забыть, простить и, обнявшись, с песнями идти в светлое будущее. Так, маленькая королева? Ты всерьез думаешь, что это возможно?

– Нет, не думаю, – призналась я. – Но если попробовать хотя бы не убивать друг друга? Виноваты все, но если подумать – за что вы конфликтовали? За ресурсы, за территории?! Серьезно?! Посмотрите вокруг! Сколько в волшебной стране отвратительных мест? Шепчущий лес, Черные пустоши, где павшие так и не нашли покоя… Я не хочу перечислять! Но скажите мне, брат мой, – повернулась я к Оберону, – а к какой территории относится тот же Шепчущий лес? Чудеса в обоих Дворах соседствуют с поистине отвратительными явлениями. Так устроен мир! И вместо того, чтобы восстановить потерянные земли, вы…

– Ты ничего не понимаешь! – прошипела Моара. – Ты несешь чушь! Уже потому, что кому-то изначально принадлежат плодородные земли, а кто-то должен расчищать свое поле от камней и выращивать на нем скудный урожай! И да, так устроен мир! Любой мир, глупая ты девчонка! Ты что же – думаешь, что фейри добровольно отдадут нам чистые, плодородные территории?

– В данном случае – да! Фейри помогут фоморам. И это будут не подачки и не резервации!

Сказав такое, я не сумела не обернуться.

У всех остроухих политиканов – без исключений! – разом вытянулись физиономии. Ну, хоть не уши…

– Элеонора, царственная сестра моя, вы несколько торопитесь… – мелодично начала Титания.

– Нет! – оборвала я. – И вы прекрасно это знаете, моя царственная сестра. Давайте не будем считать упущенные бриллианты в тот момент, когда вам может не достаться и подгнившего мха? Война уничтожит все. Ничего не останется!

В этот момент в нашу дискуссию вмешалось новое действующее лицо.

Могучий викинг метров двух ростом, с окладистой бородой и мрачными темными глазами.

Притом я опять не ощутила дрожи пространства – он просто появился. И не где-нибудь, а удобно расположившись в соседнем с Моарой кресле.

Кажется мы очень, ОЧЕНЬ многого не знаем о фоморах.

«Не мы, а ты, – прокомментировал Неблагой Двор. – Остальные в курсе, что тут есть еще зрители».

Отлично… Пожалуй, хорошо, что я не знала. Только лишние нервы тратить, думая, где же находится тот, кого я не вижу, и чем собирается заняться…

– Я несколько опоздал, – громко сообщил викинг. – Но теперь я, Дерек Стрелозуб, стану говорить!

– Рад приветствовать нового вождя фоморов, – кивнул Благой король и наконец-то тоже уселся за стол. Ну и я села рядом с мужем. Если честно, коленки уже дрожали…

– Сволочь и паскуда ты, Оберон, король Летнего Двора, – на удивление дружелюбно прогудел Дерек. – Но я тут с начала «переговоров», если их можно так назвать. И, в отличие от вдовы моего дяди Элаты, я уже столкнулся с отродьем Партолона и потерял немало лучших своих бойцов. И да, нет никакой гарантии, что боги не захотят наказать победителей таким же образом.

– Весьма точно сформулировано, – согласился Благой король. – Итак, ваши предложения?

– А есть варианты? – хмыкнул фомор. – Сначала совместно решаем вопрос с теми, кто в кургане. А после… после подумаем.

И все повторится… Общими силами уложат мертвецов, а потом…

Я судорожно принялась подбирать новые аргументы, но открыть рот не успела.

– Боюсь, что подумать придется уже сейчас, – вежливым, спокойным тоном сообщил Кэйворрейн и достал из-за ворота уже знакомую подвеску. – Полагаю, вы все знаете, что это такое.

Черный кристалл мигнул, и внутри его заклубилась тьма. Даже на черном камзоле Неблагого короля он выглядел чуждым, мрачным и… безмерно опасным.

Моара подалась вперед, но тут же с шипением отшатнулась. Титания стиснула кулаки, а в зеленых глазах появилась искра страха.

– Кэйворрейн… – В одно имя моего супруга король Оберон сумел вложить свое честное мнение по поводу притащенной на стол переговоров гадости. – Кажется, мы пытаемся решить вопрос миром.

За спинами королей, будто по команде, сделали шаг назад дивные лорды, и Благие, и Неблагие.

Видимо, о мерзком кристалле действительно знали все – кроме меня и новоприбывшего фомора.

Дерек Стрелозуб склонил голову сначала налево, потом направо и сообщил:

– Понятия не имею. Что это за холера, Неблагой?

Моара выдохнула и чуть дрогнувшим голосом сказала:

– Это кристалл с силой титана.

– Того самого, из изначальных? – уточнил Дерек.

– Да!

– М-м-м… тогда холера опасная. Полагаю, что Зимник подобрал аргумент для подкрепления мирного договора?

– Как приятно иметь дело с воинами, – благосклонно похвалил его мой муж. – Вы правы. Я, король Неблагого Двора, требую, чтобы все представители разумных заключили мир – здесь и сейчас. Мы составим договор, согласно которому сначала решаем общую проблему с племенем Партолона, а после предоставляем фоморам их исконные территории и помогаем в их восстановлении.

– Видимо, там тоже какая-то холера! – почему-то вновь развеселился Дерек.

Все же военные – они… особенные.

– Неважно. Главное, что мы совместными усилиями Благого и Неблагого Дворов вам поможем. И не станем вторгаться на Хрустальные острова с… так сказать, с военными визитами.

– Слушай, королек, а вот чисто для справки, а что, если нет? – осведомился фомор.

– Я предполагал, что будут нужны чуть более подробные объяснения. Итак, вот в этом кристалле – сила титана. Его зародыш. И эта сила обязана вернуться в мир. С одной стороны, это неплохо, но есть большой минус. То живое существо, которое вместит в себя зародыш титана, перестанет существовать в своем прежнем облике.

Кэйр говорил так обыденно, так монотонно, будто рассказывал давно всем известную и надоевшую сказку. А я понимала, что стоило бы сейчас отследить реакции тех, кто слушает его. В первую очередь – Благого короля. Мне было как минимум любопытно…

Понимала. Но не могла отвести глаз от мужа.

– А соответственно, у него, как у любого приговоренного, есть право на последнее желание, – все так же буднично продолжал он. – Отмечу, что это последнее желание будет действовать как гейс, и новоявленный титан не сможет успокоиться, пока не исполнит загаданное им же самим. А возможностей у него будет… очень много. Так вот, я, король Кэйворрейн, клянусь своей силой и магией, клянусь своей короной и беру в свидетели Неблагой Двор…

Тот же тон, то же спокойное выражение лица, тот же ярко-голубой, ничуть не изменившийся цвет глаз… Если бы я не влюбилась в этого мужчину раньше – сделала бы это сейчас.

– …если сегодня не будет подписан мирный договор, то я разбиваю кристалл. И моим последним желанием станет уничтожение фоморов. Полное. Окончательное. До последней капли крови, в ком бы они ни текла.

– М-м-м… прекрасно! – одобрил Дерек Стрелозуб. – А как же недавние красивые слова о том, что убитые могут восстать обратно? Получается, убьешь ты нас, королек, а мы после вернемся и таки растащим ваше дрянное остроухое племя по косточкам?

– Такая возможность, несомненно, есть, – пожал плечами Кэйр. – Но она теоретическая. А война на два фронта – возможность реальная, и она уже на пороге. Так что, пожалуй, я рискну. Но это я… а вот вы, уважаемый Дерек? Рискнете? Своим народом. Всем и сразу. Вы только-только вышли из Бездны, и вместо жизни все племя фоморов подвергнется уничтожению. Так себе перспектива.

Кажется, мою фразочку о добром слове и пистолете кое-кто воспринял слишком буквально.

– Кстати! – словно бы вспомнил Кэйворрейн. – Просто для информации, чтобы не утонуло в глубине веков и сохранилось в анналах истории. Этого титана пробудил Аэлар Филидэль, потомок Элаты, открывший Печати на Бездне. А убаюкал я. Так что все справедливо.

Молчание затянулось на несколько минут, и за это время за креслами Моары и Дерека возникали один за другим новые фоморы. Пятый (и последний) из них, воткнул в стол кинжал, оперся на рукоять обеими руками и прогудел:

– О чем думаешь, Дерек? Лично я не хочу дохнуть тут во славу амбиций. Давайте ваш договор, дивные поганцы. И пусть пропишут свои обязательства! А то знаю я этих остроухих гадов, им обмануть – как мне тропу открыть!

Надо же – демократия…

– Народ фейри будет честен, – с максимально возможным достоинством сказала я и, повернувшись к своей свите, велела: – Чернила, перо и пергамент!

* * *

Надо сказать, что я до последнего не верила, что все получится. Не верила, когда составляли первый текст договора, не верила, когда принесли карту и долго рассматривали области, которые отходят фоморам. Понятно, что Хрустальными островами наши воодушевленные враги не ограничились. И понятно, что Оберон, отчаянно торгуясь, сумел впихнуть Дереку Стрелозубу Шепчущий лес, громогласно сожалея о потере таких прекрасных угодий…

Отдельных трудов стоило отстоять открытые границы между государствами! Да, не сейчас, но я ультимативно прописала намерение прийти к этому в течении ближайших трехсот лет. Надеюсь, что к тому моменту градус взаимной ненависти и страха снизится.

Несколько раз фоморы и фейри так и норовили сцепиться, но Кэйворрейн многозначительно гладил кристалл с видом «я дурак, мне никого не жалко, если что – рванет».

И да, это сработало! Дивному народу слишком не хотелось терять свою вечную жизнь, а фоморам – с таким трудом обретенную свободу.

Но я все равно не верила.

Смотрела, как Оберон берет перо и, поклявшись богиней Дану и своим Двором, ставит подпись. Любовалась округлым росчерком Титании, больше похожим на цветок.

Наблюдала как Дерек Стрелозуб выводит свою кривую закорючку, а под ней аккуратно расписывается Моара. Я настояла на том, чтобы фоморка тоже заверила этот документ, как представительница культа Домну от лица всех жриц.

Конечно же, я расписалась и сама, по-прежнему не веря в происходящее.

Последним подпись поставил Кэйворрейн.

Мы с ним ушли из долины Сен Маг последними, и мне казалось, что мой муж тоже не верит, что все закончилось… вот так вот.

А еще мне казалось, что я сплю или, может быть, брежу…

У меня получилось.

Действительно получилось.

У нас.

– Пойдем уже! – Кэйр подхватил меня под локоть и, открыв тропу, увлек за собой.

Мы вышли у дверей уже знакомого дома. Родового сида Сумрачного Плетущего.

В последний раз я была тут еще человеком. Напуганной пряхой, которая не знала, что ей предстоит. Влюбленной девчонкой, которая сожалела о том, что объект ее любви – не простой человеческий парень.

Будто целую жизнь назад…

– Вот и все, – сказала я, заходя вслед за Кэйром в тихую гостиную. – Это так странно, правда? Словно готовилась биться в кровь, а не пришлось.

– Мою Темную королеву удовлетворил бы только эпичный бой на три стороны? – рассмеялся Кэйр, привлекая меня к себе и нежно целуя в волосы.

– Нет, конечно! Тем более на кровь и смерть я уже насмотрелась за эти дни.

По лицу мужа пробежала тень.

– Да… и я тоже.

– Мы справились, Кэйр. Мы справились!

– Да, Элла.

Чуть позже, когда я сидела, забравшись с ногами, на коленях мужа, он, будто почуяв мою тревогу, спросил:

– Ну что ты?..

– Знаешь… – прошептала я, укладывая голову ему на плечо. – В мире так много войн. В любом мире… Много страха, много крови и ужаса. И сейчас мне кажется, что самая лучшая война – это не та, в которой победили. Это та, которая не состоялась. Хотя я говорю глупость… война не может быть лучшей! Ее просто не должно быть.

– Ты права, милая… Но тебя тревожит что-то еще.

И тогда я задала вопрос, на который почему-то очень боялась получить ответ:

– Кэйр… Ты бы действительно разбил кристалл?

– Да, – спокойно признался король. – Я не видел иного выхода и был готов к любому исходу. И поверь, фоморы это поняли. Возможно, именно поэтому сразу пошли на обсуждение. А Оберон…

– Не надо, – попросила я. – Давай обо всем этом позже? Понимаешь, сейчас я больше не хочу обсуждать королевские вопросы… даже просто думать обо всем этом. Мне…

– Что? – улыбнулся Кэйр.

– Мне страшно даже представить, что я могла тебя больше не увидеть.

– Знаешь… лучше потерять себя, чем любимую жену.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Я так долго, так давно хотела это услышать, что сейчас на меня напал ступор. Я лишь гладила шею мужа, перебирала его темные волосы и пыталась не заплакать.

Наконец мой король тихо рассмеялся, взял меня за подбородок и, заставив поднять голову, серьезно сказал:

– Я люблю тебя, моя смелая девочка. Я счастлив, что Дану свела нити наших судеб вместе, и всегда буду беречь тебя. И да, я с радостью женюсь на тебе по законам твоего рода и твоего мира.

– С-с-спасибо, – почему-то растерялась я.

Прижалась сильнее и выдохнула, чувствуя, как уходит вся боль, вся горечь, все обиды… все плохое. Уходит навсегда.

– Я тоже тебя люблю, – ответила, наконец улыбнувшись. – Очень-очень!

И, целуя самого лучшего мужчину во всех мирах, я четко понимала, что такое хороший конец.

Это когда все впереди. Впереди любовь, дети, огромные возможности, впереди мир.

Мир, в котором столько чудес – и ни единой, даже самой лучшей войны!