Глава 11, · в которой Эллу пытаются сьесть, а потом она слышит много комплиментов

Следуя за Айкеном по хитрой мозаике коридоров и залов, я заметила странное: дворец стал как-то… праздничнее, что ли? И уж точно — оживленнее! Еще час назад казался почти пустым, а теперь я видела его обитателей едва ли не на каждом шагу. Буквально: шагаю — и замечаю то переговаривающуюся у высоченного окна кучку лордов, то степенно вышагивающих леди, то бегущую парочку каких-то мелких фейри… Пролетали духи, похожие на Тау, скользили по полу шуршащие бесформенные комки разноцветного серпантина, повсюду метались крошечные существа с крылышками. Причем крылышки были самые разные: то стрекозиные, то как у бабочек, то птичьи…

Интересно, что конкретно на моем пути никого не попадалось — не иначе, Айкен позаботился! Я шла будто бы отдельно от забурлившей во дворце жизни.

И слегка грустно стало. Я тут чужая, это понятно и даже наверняка хорошо, но все равно как-то обидно.

— Айкен, а откуда столько народу? — спросила, дернув идущего впереди брауни за воротник.

— Да всегда столько, — ответил он, не оборачиваясь.

— Ну когда мы шли на совет, почти ни души не было. Значит, что-то изменилось?

— Так мы другим путем идем, — пожал плечами Айкен. — Так быстрее. А королевский сид — он разный… И в нем тропы. Если идти не по тропам — часами можно добираться до королевского крыла.

— Тогда должна быть и совсем короткая тропа? — заинтересовалась я.

И брауни остановился.

Повернулся ко мне, упер кулачки в бока и нехорошо так ухмыльнулся.

— Ну очень умная! Устала, что ли, пряха? Ладно! Пойдем побыстрее!

Он схватил меня за руку и потянул вправо, к середине огромного зала, потолок которого напоминал пирамиду, вершиной едва не достигающую пола.

Сначала я заметила единственную перемену: во дворце стало темнее. Словно мгновенно опустились мрачные осенние сумерки.

А потом сумерки наполнились неприятным шорохом, и, подняв голову, я поняла, что это шелест крыльев — только не прозрачных стрекозиных, а серых кожистых. И летающие существа, хоть не изменили своих размеров, но больше напоминали теперь не разноцветных крошечных человечков, а мышей или крыс.

Дорогу мне перешли две мерно шагающие тени. Одна повернула голову в капюшоне, сверкнула багровыми глазами так, что я отшатнулась и попятилась. Но тут же шагнула вперед, ведь сзади мерно подвывал… наверное, ветер? По крайней мере, очень хотелось думать, что именно ветер!

В отдалении шел по воздуху — наискось, к потолку! — жутковатый фейри с длинным собачьим хвостом и на страусиных ногах. Над ним высоко вздымался, вырастая из плеч, туманный силуэт какого-то древнего ящера, и ящер этот прижимал к себе когтистыми лапами огромную бутыль с ядовито-зеленым содержимым.

Для полноты картины справа от меня, совсем-совсем рядом, опустилась целая толпа летучих тварей, и теперь я рассмотрела их: крысы, да! Мне до колена ростом, все в заломленных на затылок шляпах-котелках, со скрюченными передними лапками, прижатыми к груди. Сложенные за спинами крылья приняли форму гробиков, и я зажала рот рукой, чтобы не заорать.

Никакого любопытства ко мне крысы не проявили, потопали вперед, но легче с того не стало. Особенно когда я поняла, что Айкена здесь больше нет.

— Сладенькая человечка… — вдруг прошептали мне в ухо.

— Вкус-сненькая! — захихикали во второе.

— Айкен!!! — заорала я.

— Громкая… — фыркнул третий голос, такой же тоненький и мерзкий, а дальше они заговорили наперебой:

— Брауни ушел, ушел!

— Можно пообедать!

Мной?!

— Тепленькая, вкусная!

— Нельзя, это же пряха!

Я зажмурилась и заорала во всю силу легких:

— Кэйр!!!

— Точно, пряха… Но можно попить!

— Немножко!

— Надкусить!

— Никто не заметит!

— Сладкая, теплая!

Как поступила бы любая нормальная девица на моем месте? Правильно!

Мой визг наполнил, думаю, весь дворец! И когда меня схватили в охапку, закрывая рот чем-то теплым и твердым, я завизжала еще громче. Принялась отчаянно вырываться, лягаться, кусаться…

— Ай! — вскрикнул рядом… мужчина. — Фоморы тебя дери! Элла! Элла!

Я распахнула глаза. Король! Боже, какое счастье!

Немедленно прекратив сопротивление, обхватила его величество руками и ногами, крепко прижалась и выдохнула.

— Элла? Я, конечно, рад проявлению твоих чувств… — протянул Кэйр, пытаясь отцепить меня. — Но чуточку позже! Не сейчас! Да пусти же!

Я обмякла, и меня мгновенно усадили куда-то, лишив таких крепких, надежных, совсем не монстровских объятий!

Вокруг было… Светло! Яркое солнце за распахнутыми окнами. Стрельчатыми витражными окнами, на которых трепетал прозрачный тюль. Знакомый серебряный столик, бархатные подлокотники под руками… А прямо передо мной, скрестив ноги, сидел на полу король. На той самой подушечке, где сидела я, прибежав к нему в безумной ночной страсти. Кажется, еще ни разу я не была так рада его видеть. Даже в страсти!

Фух…

— И что же случилось с моей золо… драгоценной пряхой? — насмешливо осведомился Кэйр. — Что бросило ее в мои объятия среди бела дня? Неужели… О нет, я боюсь поверить! Элла, зарождающееся чувство к твоему королю наконец вспыхнуло?!

Очень смешно…

— Твой брауни меня бросил в каком-то кошмарном месте! — обвиняюще заявила я. Вышло хрипло.

— А что вы с ним делали в этом кошмарном месте? — полюбопытствовал король.

— Шли на работу! — буркнула в ответ. — Коротким путем.

— Ну это, как правило, и впрямь самая короткая тропа в мой личный сектор… — задумчиво кивнул Кэйворрейн.

— Только вряд ли я по ней дошла бы!

— Почему?

Искреннее удивление, нарисовавшееся на прекрасном королевском лице, вызвало у меня одну-единственную эмоцию: чистую ярость!

— Съели бы по дороге, — пояснила, стараясь эмоцию не показывать.

Конечно, меня еще трясло от впечатлений, полученных на «короткой тропе», но и королевский совет не забылся. Хамить не стоит, Элла!

— Мою пряху? — хмыкнул Кэйр. — Уверяю тебя, и не прикоснулись бы.

— Да? А сказали, что никто и не заметит, если надкусят!

— Пугали. Вы, смертные, очень быстро и качественно пугаетесь, а ваш страх — калорийная еда.

Утешил, вот спасибо!

А ведь это уже второй раз меня здесь собираются съесть! Я вспомнила мерзкую куклу и ее хозяйку в желтом. Вот же… Надо было не короля звать, а орать «Брысь!», но теперь уже поздно. Да и большой вопрос: помогло бы? Это же не куклы были… Или куклы?

Ладно.

Я уселась поудобнее, сцепила ладони и повторила:

— Твой брауни меня бросил!

— Гаденыш, — кивнул Кэйр. — Оборву ему уши, обещаю. Больше не посмеет.

— Надеюсь!

— Ну и раз уж мы встретились, пусть и столь внезапно… — Король развел руки и пригласил: — Иди ко мне. Продолжим любить меня, моя дорогая.

— Ваше величество! — твердо сказала я. — Давайте не сейчас. У меня есть вопрос. Неотложный. Собственно, я и просила Айкена о встрече с вами.

— С вами? — заломил бровь Кэйворрейн.

— С тобой, — поправилась я. — Правда, очень важный вопрос!

Король вздохнул и уронил руки на колени.

— Ну хорошо… Я и сам немного не в том настроении. Что там у тебя?

— Ты мне солгал.

Его бровь — очень ровная, тонкая такая — снова взметнулась вверх. А я вот могу только обе брови одновременно поднять…

— Я никогда не лгу, — заметил дивный гад, очень внимательно меня рассматривая.

— Вот только что опять, — указала я. — А недавно ты сказал, что наш договор нельзя расторгнуть. А я узнала, что это ложь. Можно его расторгнуть! Причем массой способов.

— Нельзя, — покачал головой король и, чуть склонив голову, так ухмыльнулся, что прямо руки зачесались сотворить что-нибудь нехорошее. — Конечно же, нельзя! Потому что я не хочу. Когда захочу — тогда будет можно.

Фейри не лгут. Никогда не лгут! Только обходят правду всеми возможными путями. Не договаривают, вкладывают в слова множество обтекаемых смыслов… пудрят мозги! Хорошей такой, дорогой, необсыпающейся пудрой!

Кажется, я застонала, потому что улыбка Кэйворрейна стала еще противнее.

— Так что я не солгал, — завершил он пояснения. — Даже и не пытался!

Конечно, ваше величество! Просто дурочку нашел…

— А к тому же когда ты спросила, нет ли лазейки, я заколебался, помнишь? И сразу назвал один из вариантов, который меня тоже не устраивает.

— Но почему?!

— Потому что я не хочу тебя убивать, — сказал он очень нежно.

Вообще, я договор имела в виду, а не убийство хорошей меня!

Но король придвинулся ближе, устроил локти на моих коленях и, глядя в глаза, почти шепотом произнес:

— Ведь ты действительно нравишься мне, Элла. Выбирая пряху, я оцениваю и ее внешность. Ты красива… Ты мила…

Он пропустил между длинных пальцев прядь моих волос и промурлыкал:

— Твои волосы струятся, словно вода в ручьях Исконного леса… Твои глаза сияют как звезды над моим дворцом… и они такие большие… словно ты и не человечка…

— Это чтобы лучше видеть моего короля! — не удержалась я.

— Я рад…

— Ты вся как статуэтка. Линия носа, изящные ушки.

— Это чтобы лучше слышать моего короля!

— Отлично, — вновь чарующе улыбнулся Кэйворрейн.

Не читал его величество людских сказок! И хорошо, а то еще обиделся бы… А так как ни в чем ни бывало продолжил:

— А овал твоего лица словно выточен лучшими ювелирами… Теми, что способны заточить в камне лунный свет и вплавить в его оправу саму тьму…

Он провел пальцем по моей щеке и вдруг встал.

— Пожалуй, стоит переодеться… — сказал рассеянно. — Ты иди, Элла, иди работай.

Я даже не сразу нашлась, что ответить. Все-таки с головой у его величества явные проблемы!

— Конечно! Побегу прясть на благо мироздания!

— Да-да, — покивал Кэйр. — Старайся. Честно сказать, такой пряжи, как твоя, мне еще не встречалось! А недостатки мы исправим, непременно!

В следующий миг я оказалась перед дверью, ведущей к моему рабочему месту.

Взялась за ручку, облизнула пересохшие губы и немножечко побилась лбом об гладкое дерево.

Я красивая, милая, с ювелирным овалом лица, и пряжа у меня — полный эксклюзив! Это комплимент, Элла. Это даже признание! Радуйся! Быстро радуйся! Ибо аутотренинг — пока все, что тебе остается!

И оборвать уши Айкену. Пожалуй, это стоит сделать самой. Король-то может и забыть…

* * *

Гнев кипел, и я сжимала губы, а руки чуть подрагивали. Поддавшись минутному порыву, хлопнула дверью, закрывая ее, и подавила желание пнуть ненавистную прялку.

Очень хотелось ругаться и крушить. Я, конечно, не Халк, но действительно хотелось. Рухнув на табурет, я машинально погладила инструмент, чувствуя под пальцами шероховатость дерева и словно извиняясь за свой чересчур эмоциональный порыв.

От прялки в свою очередь пришла волна тепла и принятия. Я уставилась на нее квадратными глазами и отдернула руки. Она что… живая? В стране эльфов чего угодно можно ожидать.

В голову ненавязчиво постучала мысль, что лучше тут ничего не громить. А то осерчаешь, пнешь, например, кресло, а оно в ответ разозлится, отрастит себе зубастую пасть и оттяпает тебе ногу.

К счастью, прялка читать мысли явно не умела, так что просто… утешала. Я так растрогалась, что едва не шмыгнула носом и не прижала к себе волшебную деревяшку. Фраза “только ты меня понимаешь”, тут была бы как никогда актуальна.

Вообще, в этом есть что-то до ироничного печальное. Единственная, кто утешает меня в стране фейри, — это неодушевленная прялка, что в остальное время сосет у меня кровушку.

Словом, на рефлексию у меня ушло еще немного времени.

Сразу к работе я приступать не стала — решила немного подумать о его величестве. В голову лезли сплошные гадости, но я искренне старалась концентрироваться на его прекрасных глазах, изящных руках и тому, как он эффектно обломал Тионга и компанию. Все же нет ничего более привлекательного, чем сильный мужик.

Колесо завертелось.

Без колдовства Кэйворрейна было сложнее.

Но я вспоминала, как он сидел на троне и улыбался мне. Я вспоминала его полуобнаженную фигуру по ту сторону зеркала и то, как на гладкой коже плясали световые отблески, еще контрастнее обрисовывая мышцы…

Нить вспыхнула и появилась под пальцами, которые тотчас начало пощипывать.

Ага!

Божечки, как все просто.

Итак, думаем про пресс! Красивый же пресс — грех не вспомнить.

И плечи широкие. И руки. И обнимал он так, что дыхание замирало. А уж как целовался!..

А вот про это не стоило вспоминать. Стоило зацепить первый образ из той сцены, как моя кровь словно вспыхнула огнем, очаг которого расположился внизу живота, а ощущение нитей в руках стало еще более явным. Еще более… болезненным.

Но все неприятные ощущения как волной смывала эйфория. Она накатывала на меня с неотвратимостью девятого вала, топила в восхищении и чувственном предвкушении, и я словно наяву ощущала, как губы короля касаются моих. Словно он вновь обводил абрис моего лица, трогал уши, перебирал волосы…

Когда я пришла в себя, то дыхание было сбито, по телу разливалось томление, а в корзинке рядом с прялкой лежала пряжа. Яркая, сияющая, и ее было много, гораздо больше обычного. А все ладони были исполосованы розовыми шрамами, которые с каждой секундой становились все бледнее и незаметнее. То есть недавно тут были кровоточащие раны.

Я, пошатываясь, встала, ощущая небывалое опустошение. Разве что на краю сознания плавала саркастическая мысль о том, чем же таким грезят другие пряхи, если так хорошо работают. Развратницы! А-та-та!

В моих покоях Тау расставлял блюда на столике и сначала радостно защебетал, а после встревоженно засветился, видимо, осознав, в каком состоянии пряха его величества.

— Все хорошо, не переживай, — отмахнулась я.

Стоило поесть, как мне полегчало. Я развалилась в кресле с блокнотом и лениво зарисовывала в нем всякое-разное. На ум приходили то фрагменты одеяний членов Совета, то необычное платье Фаиры, леди Желтых Холмов, то причудливо повязанный шейный платок Кэйворрейна…

На последнем я и зависла, так как нарисовать платок и не нарисовать короля — преступление. И вот с последним возникли проблемы. Рисунок мне казался недостаточно совершенным. Не передавал мужественный профиль, не позволял оценить чувственность линии губ и в целом выглядел “недо”.

В итоге я фыркнула, закрыла блокнот и отложила карандаши.

Подошла к окну, которое замок любезно оставил, и попала как раз на время заката. Солнце опускалось за горизонт, мои руки холодил подоконник, а в стекла стучал уже знакомый ветер, приглашая поиграть. Погулять. Действительно, почему бы и нет?

Свобода, воля и так далее!

Я энергично рванула в гардеробную и даже нашла там брючный костюм из мягкой замши. Внизу стояли кожаные сапожки.

Переодевшись, я вышла в коридор и, чуть покрутившись на месте, громко сказала:

— Замок, миленький, отведи меня к Айкену Драму?

Не дергать же короля по всякой ерунде, правильно? Тем более что не ерунда у меня из головы вообще вылетела. Я так увлеклась выяснением отношений на тему нашего семилетнего договора, что совершенно забыла о том, что хотела еще и брауни уши надрать.

А на полу коридора появился зеленый узор с растительными мотивами, который, подобно вьюну, полз по плитам, цеплялся за углы и повороты, уводя меня вглубь королевского сида.

Как же иронично, что самые приятные тут — неодушевленные вещи. Замок, прялка… даже ветер! А все фейри… гадость остроухая. Даром что очень красивая.