Глава 12 · В которой много легенд и сказок

В этот раз я добралась до места назначения быстро и без приключений. Правда, в одном из залов встретились несколько маленьких человечков в красных колпаках, которые при виде меня ощерили желтые зубы, но они не кидались, а я все время помнила про заветное “брысь”. Так что разошлись мирно.

Через пару поворотов я подошла к грубой деревянной двери в два моих роста. Озадаченно почесав нос, задумалась о том, как это открывать. Но, вопреки ожиданию, створка поддалась настолько легко, что я, готовая к противостоянию с дверьми, в кухню практически ввалилась.

Да, это была кухня!

Меня тотчас окутали разные запахи, притом настолько полярные, что оставалось удивляться, как они не смешиваются. Обонятельные рецепторы щекотал притягательный аромат выпечки, но тут же касался густой мясной дух, а стоило ступить на шаг вперед — и отчетливо понесло тухлятиной.

Я поморщилась и торопливо двинулась вперед, лавируя между снующими фейри разных размеров.

Почему-то, оказавшись на кухне, я не испугалась и не застыла в шоке, хотя разнообразных тварей тут хватило бы на полноценный бестиарий.

Главенствовала над ним огромная как скала троллиха. Она дирижировала черпаком и, прохаживаясь между столами, контролировала приготовление разнообразных блюд. Кого-то из поварят хвалила, а другим прилетало по макушке все той же поварешкой.

— Ты как тесто месишь, Байнен? Словно в первый раз за скалкой! Сильно надо, сильно! Словно это морда любовника жены, а не ее перси! А ты сколько уже мяса для слуа настрогал? Три стоуна? Им же на один укус, бестолочь! И если останутся голодными, то не поленятся тобой закусить! А это что? Кости для красношапных? А почему так мало? Нам сегодня таких худых коров поставили, что только рыдать над мослами? Быстро притащили из кладовых еще! Сегодня короля не будет в холме, и нам нужно как следует накормить его подданных. Если останутся недовольны — нам же и расхлебывать! На добренького Плетущего лучше не надеяться, хотя бы потому, что Неблагому Королю не положено быть снисходительным. Эти дурные привычки он быстро потеряет.

Я озадаченно наблюдала, как троллиха останавливается перед какой-то симпатичной девушкой, в коротком платье до колена, из-под которого выглядывают покрытые шерстью козлиные ноги. Глейстига? Похоже.

Стол перед ней был чистым и убранным. Она заканчивала украшать торт. Главная повариха нависла над глейстигой словно утес, а потом поймала одну из снующих туда-сюда сверкающих феечек и потрясла отчаянно ругающуюся малышку над тортом, усеивая его блестками.

— Другое дело.

Фея по ломаной кривой полетела куда подальше, одновременно ругаясь, что за столь частую эксплуатацию ей не платят.

Где искать Айкена в этом калейдоскопе лиц и морд, я не представляла. Самым логичным было обратиться к главной поварихе, и, помахав рукой, я звонко сказала:

— Здравствуйте!

Стало тише. Разговоры не прервались, но их громкость приглушилась. Троллиха встряхнулась, из-за чего ее короткие волосы, похожие на полые иглы, встопорщились, а по грубому лицу расплылось изумление пополам с предвкушением.

— Человек! Прелесть какая.

Я едва не закатила глаза. Если мне в очередной раз что-то заявят про вкусненьких смертных, то я даже не знаю, что сделаю! Выскажу свое веское “фи!” на тему лексического запаса дивного народа.

— С вами многие согласны, — кивнула в ответ, решив не нарываться и не дерзить. — С кем имею честь?..

Волосы троллихи перестали ершиться и мягко улеглись на плечи, а сама она хмыкнула и представилась:

— Тарна Большой Зуб.

— Элеонора Мак-Ринон. Тринадцатая пряха.

— О-о-о, первая девочка короля! — вдруг расхохоталась Тарна и хлопнула себя свободной ладонью по бедру. — А мы-то гадали, какая ты. Обычно игрушек из людского мира не запирают, а показывают двору, но пряха — это совсем иное. А ты, стало быть, гуляешь, Элеонора Мак-Ринон?

— Я ищу Айкена Драма — брауни, что управляет королевским сидом. Замок проложил дорогу к вашей кухне, сильнейшая Тарна.

Не уверена, что с троллями работает тот же принцип общения, что и с остальными фейри, в стиле: “как следует полить лестью и восхищением, а сверху по вкусу присыпать комплиментами”. Но, судя по весьма благосклонному взгляду поварихи, — лишним не оказалось.

— Тут был, девочка. Айкен!

К поварихе подскочил сильно волосатый фейри маленького роста и пропищал что-то неразборчивое.

— Ага… — задумчиво покивала Тарна и ответила малышу в том же тоне и видимо на том же языке, а после повернулась ко мне. — Он отошел в кладовые. На проверку. Но за ним послали — скоро вернется. А пока… хочешь чаю, девчушка?

— Спасибо, — облегченно кивнула я и двинулась вслед за монументальной фигурой Тарны, от которой окружающие поварята расступались в стороны, словно льды от ледокола.

Чуть в стороне от основного пространства готовки стоял небольшой деревянный стол и несколько стульев вокруг него. И все бы ничего, но рассчитаны они явно были на троллей. Я запрокинула голову, рассматривая край стола, что находился на уровне моих вытянутых вверх рук. Стулья были немногим ниже. Интересно, а лесенка прилагается?

— Подсадить, малышка?

Как ни странно даже ее снисходительно-добродушное обращение ни капельки не раздражало. По сравнению с ней, такой огромной и долгоживущей волшебной троллихой, я действительно и малышка и детка. Главное, что не мерзкая смертная!

Чуть помедлив я кивнула. На талии сомкнулись огромные ладони, рывком вздернули меня в воздух и отпустили в нескольких сантиметрах над сидением.

— Спасибо, доблестная Тарна!

— Учтивость — это хорошо, — покивала троллиха и, хлопнув в ладоши, позвала: — Накрыть стол!

Тотчас прибыли несколько крылатых малышей, несущих большой поднос, на котором стояла деревянная чаша с румяными пирожками, парил кувшин, а рядом с ним две кружки. Одна громадная, а вторая просто большущая.

Тарна уселась напротив, с любопытством глядя на меня, любезно наполнила кружку и подтолкнула ее ко мне. Я, мысленно радуясь, что могу не думать о коварстве фейри хотя бы в плане еды, попробовала напиток и зажмурилась от удовольствия. Ягодный сбитень. Терпкий, вкусный, насыщенный. Пирожки оказались ничуть не хуже!

— Под вашим контролем получаются чудесные блюда! — льстиво заметила я, посмотрев на Тарну.

— Это сама делала, — добродушно ответила та. — Как и твою еду, цыпленочек. Худенькая какая, неужели не все съедаешь?

Я заверила сердобольную кухонную хозяйку, что очень стараюсь, но вместимость обычного человека ограничена.

А дальше уже я расспрашивала. Оказалось, что моя знакомая родом с севера волшебной страны. Оттуда, где пустоши тундры переходят в ледники Северных гор, за которыми нет ничего. И от этого ничего веет жутью и стужей, потому даже суровые тролли уходят с насиженных мест, так как участились восстания нежити. Тролли сильные воины, отважные охотники. Но живут стойбищами. Их мало.

А мертвых много.

Откуда много мертвых у бессмертного народа — меня очень заинтересовало!

Оказалось, что бессмертные очень любят проредить поголовье друг друга, и это раз.

А два — народ богини Дану не первая цивилизация в этом мире, где жить счастливо мешает лишь Благое королевство. Предыдущие жители не осчастливили нынешних легендами о себе, но оставили много могильников, из которых и лезло всякое непотребство.

— Расскажешь про вашу богиню, Тарна? — с искренним интересом спросила я, ощущая небывалое расслабление, то ли от сбитня, то ли от возможности наконец-то с кем-то нормально пообщаться. Все же Тау раболепен и угодлив, Айкен противный бука, короля я зову только для того, чтобы предъявить ему очередные претензии… А остальных высших и видеть не хочется!

— А ты не знаешь? — настолько искренне удивилась троллиха, словно я спросила, почему солнце встает на востоке, да еще и каждый день.

— Я человек, — развела руками в ответ. — У нас другие боги, и их много. Предания о фейри уже настолько ушли вглубь веков, что про это знают лишь те, кто посвящает свою жизнь мифам и легендам.

— Хм-м-м… ну хорошо. На заре веков, из первозданной силы родились стихии, часть из которых после обрела разум, и создали новую жизнь по своему образу и подобию. Мы — племена богини Дану.

— По образу и подобию? — Я озадаченно нахмурилась. — Но, Тарна, вы же очень разные! Да взять вот тебя и… да, например, пикси!

— По образу и подобию созданы первые. Туате-де-данан. А мы — плод их фантазии и разгула стихий. Мое племя создано из камня и мха. Пикси — из ветра и солнечных искр. Кельпи — из застойной болотной воды и тины. Что еще ты хочешь услышать, маленькая смертная?

— А фоморы? — спросила я и оценивающе поглядела на половину пирожка в руке, прикидывая, смогу ли я осилить или лучше позорно отложить.

— Ох! — Троллиха сделала странный знак, словно беду отводящий, и тихо сказала: — Не поминай всуе, девочка.

Да?.. А король только так ими матерится!

— А почему? — Тут важно было изобразить максимальный наивняк во взгляде, и я вполне справилась.

— Потому что говорят, что с пропажей Полуночных Плетущих путы на вратах все слабее и слабее — Сумрачный выкладывается, но справляется с трудом. В страхе мы, Элла. Еще свежа память о последней войне с детьми Домну. Фоморы прошли по стране огнем и мечом.

Ага. Вот и появились подробности о сохранении мироздания.

Кэйр действительно зашивается. В прямом смысле.

— А Домну — это тоже богиня?

— Да, человеческое дитя. Домну — Бездна.

М-да, звучит жутковато. Если фейри — это силы добра, то каковы же силы зла в лице фоморов? Или с таким добром и зла не надо, а потому детишек Домну и заперли невесть где… И это невесть что держит король.

И к долгу Кэйворрейна уже не получается относиться с легкомысленной насмешкой. Хоть действительно бери и влюбляйся…

Никогда еще от ветреной женской натуры не зависело так много!

Пока я размышляла о великих целях, умница Тарна продолжала повествование. И шум на кухне постепенно стихал, к нам подходили все новые и новые фейри. Кто-то притаскивал лавки, другие садились прямо на пол и завороженно слушали троллиху.

Она прекрасно рассказывала древние сказки. Именно так, как это нужно. То понижала голос до вкрадчивого шепота, когда повествовала о том, как народ за народом приходил на земли Ирландии и превращал ее скалы в плодородные равнины, насыщая новорожденные озера проложенными реками. То гремела под каменными сводами, рассказывая о кровавых схватках туате-де-данан с фоморами и последней битве при Мак-Туиред, после которой разбитых врагов загнали обратно в Бездну и запечатали ее.

Уже под конец я заметила на стоявшей поодаль лавке задумчивого Айкена. Брауни, подпирая кулачком щеку, слушал о доблести древних.

— Вот так-то, дитя человеческое, — протянула троллиха, ласково потрепав меня по волосам. — Понравились тебе сказания?

— Это просто чудесно, — кивнула я, все еще пребывая не здесь и не сейчас. Словно вокруг гремели битвы и совершались подвиги, а я незримо за ними наблюдала…

— Приходи. На кухне тебя никто не обидит ни словом ни делом, не будь я Тарна Большой Зуб!

Повариха обвела свою вотчину тяжелым взглядом и, схватив свою тяжелую поварешку, встала. Потянулась и, указав черпаком на брауни, сказала:

— Пришел Айкен Драм. Ты же с ним хотела говорить?

— Да, спасибо!

Мне помогли слезть с огромного стула, и, поблагодарив хозяйку кухни за вкусную еду и чудесный рассказ, я подошла к Айкену. Тот теребил край своего камзольчика семипалыми ладошками и выглядел очень уставшим.

После сказок и так не хотелось ругаться, а глядя на замученного фейри, вообще передумала.

— Здравствуй, — приветливо кивнула я. — Я бы хотела с тобой поговорить.

— Пойдем, — со вздохом ответил брауни, соскочил с лавки и поманил меня за собой. — Мне еще надо спуститься на псарни и проверить, готовы ли гончие. Составишь компанию?

Судя по всему, мне протянули руку мира.

И да, я ее приняла. Потому что после столь теплой и искренней троллихи поняла, что очень устала от отторжения и холода.

— С удовольствием!

Коридоры замка гладко ложились под ноги. И, что особенно удивляло, даже были строго горизонтальными, разнообразив нашу дорогу всего лишь парочкой кривых лестниц.

— Что хотела? — буркнул брауни, семеня рядом со мной и неведомым образом не отставая, хотя я двигалась нормальным прогулочным шагом.

— Сказать, что я расстроена твоими действиями, — ровно отозвалась я. — Я все понимаю, даже то, что ты меня напугал теми тварями… Но подливать успокаивающие травки в конских количествах — это слишком. Я бы не хотела опускаться до того, чтобы требовать от короля наказать тебя.

— Наказать?! Из-за тебя?!

— Из-за того, что ты нарушаешь его волю, — невозмутимо поправила я в ответ.

— Да я только его приказам и следую! Кручусь, как пикси среди сада с переспелыми персиками! Спать не успеваю, все ради его величества!

— Но он оставил мне свободу, а ты ее ограничиваешь. Получается нарушение.

Брауни замолк. С этой стороны он свое поведение явно не рассматривал.

— Я тебя даже понимаю, — повторилась я. — Его величество только-только взошел на престол, и у него много забот. А тут новая пряха, да еще и не сидит в одном месте с остальными. Надо опекать, внимание уделять… хочется минимизировать беспокойство для правителя.

— Складно говоришь, Элла Мак-Ринон. Но если понимаешь, то почему ты в каждой винной бочке затычка?

— Потому что я не вещь, Айкен. Передо мной был весь мой огромный человеческий мир. Было любимое дело. А сейчас я оказалась в положении не то служанки, не то рабыни. Иметь свое мнение разрешено лишь по чужой команде. Поставь себя на мое место?

Брауни бросил на меня взгляд из-под кустистых бровей, нахмурился, но все же спросил:

— И что предлагаешь?

— Мне тут жить семь лет. Для человека это очень много. Я не хочу быть пленницей, я хочу быть полноценным жителем этого холма. Приставь ко мне сопровождающего, чтобы я смогла гулять. Пусть покажут замок и его окрестности. И не пои меня больше всякой гадостью, Айкен Драм! Иначе, ей-богу, я повторю шуточки фейри из сказок! Найду твою комнату и зашью всю одежду!

Брауни расхохотался, притом так искренне, заливисто, что даже остановился и, склонившись, похлопывал себя по ногам.

— Зашьешь… ой не могу! Шутница, ты, смертная!

Воспользовавшись внезапным весельем Айкена, я решила задать весьма важный для меня вопрос:

— Кстати, про шитье. Почему брауни в легендах так реагировали на подаренную одежду?

— Во-первых, смертным казалось, что мы плохо одеты. На самом деле они видели то, что хотели видеть. Во-вторых, ты знаешь, что нам шили? Менять свои вещи на плохие? Вот еще! Ну и подарок — это всегда подарок, Элла. Если примешь — должен что-то дать взамен. А люди, как ты понимаешь, ответным порткам были не рады.

— А что, если это не подарок, а знак примирения? — вкрадчиво завела я. — Зайди ко мне завтра — снимем мерки, и пошью тебе такой костюмчик, что все местные обзавидуются.

Было видно, что брауни колеблется. Пристально смотрит на меня, а после на чуть неровную строчку на рукаве своего камзольчика. Но в конце концов он решился.

— Хм-м-м… добро, если не шутишь. Но вечный договор между людьми и фейри не терпит исключений. Если хорошо сделаешь — в долгу не останусь.

Понимая, что обычаи есть обычаи и давить ни в коем случае не стоит, я протянула ладонь, и фейри, чуть помедлив, осторожно ее пожал.

Не знаю финал это нашего противостояния, или его очередной виток, но разговор прошел продуктивно.

А еще мы по-прежнему шли на улицу! Это ли не чудесно?

Я с интересом осматривала огромный холл, в который мы вышли. Громадный настолько, что дальние стены терялись в дымке, а потолка и вовсе было не видно. Самой яркой деталью холла являлись распахнутые врата. Титанические, в стрельчатом, готическом стиле… а вот за ними был двор. Виднелся отряд всадников, которые расседлывали коней у длинного каменного строения.

Выйдя из ворот, Айкен потянул меня в сторону, и мы обошли двор по краю, не приближаясь к всадникам. Но и отсюда было видно, что это выезд королевского двора. Кэйворрейн в парадном облачении казался древним воином, сошедшим со страниц рассказа Тарны.

Он увидел меня и на миг замер. Мой знакомец ветер взметнул убранные в хвост волосы короля, бросил из-за спины на грудь, хлестнув по серебристым доспехам с черненой чеканкой.

Я видела его так четко, словно он стоял в паре метров, хотя нас разделяло несколько десятков.

Сердце невольно сбилось с ритма, и я замедлила шаг, ощущая тягу… сильную, почти непреодолимую. Мне хотелось, так хотелось уйти от Айкена, что брауни, почуяв неладное, схватил меня за руку и настойчиво потянул за собой.

Мне хотелось приблизиться, встать рядом, заплести длинные черные волосы в косы, отобрать их у игривого ветра…

Это и привело в чувство!

Я стиснула руку Айкена и шепнула:

— Держи меня крепче и веди быстрее. А то мы можем от души порадовать двор сомнительным зрелищем того, как пряха бросается на шею его величеству.

Брауни припустил так, что я с трудом за ним поспевала, даром что длинноногая!

Отпустило меня сразу же после того, как мы влетели на псарню, где поджарые красноухие гончие встретили нас дружным лаем.

— Спасибо! — Пытаясь отдышаться, я прислонилась к стене. — Вот это накрыло, конечно… Но с чего?

— Король вернулся из родного сида. Сейчас он силен. Потому ты и реагируешь.

— Припадал к истокам? Кланялся земле-матушке и силушкой напитывался? — с нервным смешком предположила я и вздрогнула, ощутив влажное прикосновение к ладони.

Опустив взгляд, заметила у своих ног псинку, которая с умильным взглядом обнюхивала мои пальцы. Видимо, даже остаточный запах стряпни Тарны привлекал.

— Вот ты шутишь, а все так и есть, — ворчливо отозвался Айкен. — Королевский сид — подпитывает королевскую силу. А родовой — силу Плетущего. И никогда не думал, что скажу это, но последняя нашему народу нужна гораздо больше.

Я почесала собаку за ухом. Она плюхнулась возле моих сапог и подставила живот.

— Лапочка какая, — умилилась я, присаживаясь и почесывая подставленное розоватое пузико.

— Лапочками гончих королевской охоты еще никто не называл, даже в обличье обыкновенных собак, — недовольно пробурчал брауни.

Интересно, а как же они выглядят на самом деле? Хотя не уверена, что хочу это знать…

Айкен громко топнул ногой по посыпанному опилками полу и позвал:

— Хир! Где ты, фука проклятый?

— Здеся, — грустно донеслось из дальнего угла.

Мы прошли по коридорчику и увидели загон с ощенившейся сукой. Пять щенков копошились возле растянувшейся на подстилке довольной красноухой мамаши, которая лишь приоткрыла глаза при моем приближении. Хвостики торчали антеннками, а сами малыши присосались к мамке и старательно тянули молоко.

Шестого щенка держал на руке странный ушастый брауни. Такая же темная кожа и жесткие даже на вид волосы, как и у Айкена, но уши из-под них торчали настолько большие и несоразмерные, что только диву даешься.

Хир осторожно совал в рот мелкому тряпицу, вымоченную молоком из стоявшего рядом блюдца. Тот слабо сосал.

— Не жилец, — грустно вздохнул Хир, погладил малыша по спинке ладонью с тонкими пальцами и повернулся. — Чегось тебе, Айкен?

— Готова ли свора к охоте?

— Готова?.. — озадаченно нахмурился фука.

Что-то я слышала про эту разновидность брауни, а вот что именно — не помню.

— В смысле, смогут ли бежать долго и хорошо? — на удивление терпеливо уточнил Айкен. — Здоровы ли?

— Здоровы, — заторможено кивнул Хир. — Давеча занозу у вожака из лапы вынул. Так что здоров, но бежать не сможет.

— Что?! — взвыл Айкен, воздевая руки к небесам и покрываясь уже знакомой сеточкой молний. — Вожак не сможет бежать?! Что же с нами, несчастными, сделает его величество, что же сделает?!

— Побьет? — флегматично предположил фука.

— Идиот!

— Но так побьет же. Значит ответил правильно.

Я вспомнила наконец. Фуки — глупые. Очень не сообразительные.

— Айкен, угомонись. Паникой делу не поможешь, — вмешалась я в очень неинформативный диалог фейри, в котором брауни ругался, а фука сидел с остекленевшим взглядом и поддакивал в неподходящих местах. — Хир, а остальная свора в порядке?

— Да, — с легкой заминкой ответил он.

— Есть кем заменить вожака?

Вмешался Айкен.

— Это же любимый пес лорда Кэйворрейна!

— Ну не самодур же он? Должен понимать, что есть форс-мажоры.

Оба уставились на меня крайне скептически, а после фука сказал:

— Форсы у нас есть, но мажоров нет. Они тоже кусаются?

Ы-ы-ы.

Именно в разгар этой трагедии в псарне хлопнула дальняя дверь, раздались тяжелые шаги и счастливые повизгивания уже знакомой ласкучей красноухой девчонки, что встречала меня.

— Ваше величество! — рухнули на колени брауни.

— Ваше величество. — Я по возможности элегантно поклонилась.

— Элла, ты мне нужна, — сразу перешел к делу Кэйворрейн. — У меня свободен вечер, и я хотел бы посвятить его обучению. А после… после посмотрим.

И вот это “посмотрим” мне почему-то очень не понравилось!