Глава 16 · О тех далеких временах, когда трава была зеленее, а король не был королем

Тропа вывела нас не в королевский сид. Во всяком случае сомневаюсь, что на его территории есть столь заросшее место. В реальном мире (если так можно назвать то измерение, где жили фейри) уже вечерело. Мы оказались на лужайке перед домом, что глядел на нас темными окнами. Над кронами деревьев догорали в темнеющем небе последние лучи солнца.

— Где мы? — Я с изумлением огляделась и поежилась от прохлады, невольно прижимаясь боком к королю.

Он стянул камзол и, накинув на меня, свел полы на груди, чтобы закутать лучше.

— В землях моего клана. Это мой сид. — Чуть помолчав, он махнул рукой на запад и добавил: — Главный сид — где-то там.

— А я думала, что ты его глава, — озвучила я первую же пришедшую в голову мысль.

— Почему? Я же не представлялся соответствующим образом.

— Ну, во-первых, я в вашем этикете не разбираюсь. А во-вторых, обычно первым называют свой самый главный титул. А ты и так король — выше некуда.

— Тут довольно просто. Я — Кэйворрейн. Это мое имя для внешнего мира.

Он потянул меня к каменному крыльцу, сложенному из огромных валунов. Ступени были настолько высокими, что пришлось подобрать юбку, чтобы взойти по ним. Кэйр подал мне руку, помогая, и прижал к себе, когда мы подошли к замшелой двери.

— Я — Сумрачный Плетущий. Это имя моего рода, моего клана. Принадлежу к основной ветви, но являюсь младшим сыном. Глава клана — моя сестра. А я — король Неблагого двора. Это мой титул.

Наличие у его величества родственников стало для меня сюрпризом! Я осторожно высвободилась из его рук и спросила:

— А почему тогда ты один латаешь все? Ты же не единственный Плетущий!

— Сравнима со мной по силам лишь сестра. Но она носит ребенка и ей нельзя выматываться, потому я не стану ее тревожить, пока справляюсь сам. А остальные члены клана не обладают необходимой силой. У них другие задачи.

Было очень интересно, какие именно, но с последними словами Кэйр положил руку на дверь. По деревянной створке пробежали чуть заметные золотистые искорки, и она с тихим скрипом отворилась. По ту сторону царила тьма, в которой с трудом просматривались еще более чернильные контуры мебели.

Кэйр словно из воздуха достал светящуюся нить пряжи, скрутил ее в затейливый узор, и она, вспыхнув, пропала. А вокруг нас начали загораться светлячки в стеклянных сферах. Много светлячков… И я увидела, как со штор и обивки мебели буквально на глазах пропадает пыль. Почему-то возникла четкая уверенность, что все это множество лет было зачаровано — а теперь заклятие спало…

— Давно меня тут не было, — задумчиво проговорил король. — Три века?.. Или больше?.. Время так относительно, Элла.

— А почему ушел?

— Меня призвали ко двору, предложив должность придворного мага. И как бы я ни любил свою уединенную жизнь, наполненную научными изысканиями и открытиями, — отказать королеве я не мог.

— А после вы поженились, да?

— А после она решила, что я на ней женюсь, — спокойно кивнул Кэйр, и лишь вспыхнувшие на миг голубые глаза подсказали, что к теме разговора он относится вовсе не так легко, как хочет показать. — Хотя слукавлю, если скажу, что не хотел этого. Нет, моя милая пряха… Правда проста: королева Мэб была так хороша, что при взгляде на нее из головы исчезали все мысли, кроме единственной: как же хочется коснуться губами этих тонких пальцев… Дотронуться до кос цвета безлунной ночи… Целовать белоснежную кожу…

Голос дивного лорда упал до низких, хрипловатых ноток, от которых мое сердце забилось чаще. А в животе появился холодок, потому что этот мужчина, так страстно целовавший совсем недавно меня, говорил сейчас о своей бывшей жене. Которую, очевидно, любил, несмотря на все ее преступления. Несмотря на то, что она хотела положить его на алтарь…

Очень сложно конкурировать с прошлым. А уж тем более — соперничать с дивной леди.

Невозможно составить конкуренцию легендарной королеве, пусть и уже мертвой.

В этот момент я как никогда остро ощутила то, что я смертная. Всего лишь смертная.

Да, Мэб, судя по рассказам, тоже не рождена дивной леди, но дело тут, скорее, в том, что мало быть предприимчивой бабенкой и умудриться стать бессмертной. Ведь в итоге она взошла на престол! И ей поклонялись, ее обожали… Неблагая королева была необыкновенной женщиной.

А я… а я портниха. Юная и, что самое главное, — не амбициозная.

Мне никогда не хотелось подняться на верхушку власти, не мечталось совершить необыкновенный прорыв… да и сложно сделать это, если ты шьешь одежду. Я была рада своему личному, маленькому мирку. В нем случались и локальные катастрофы, и моменты безоблачного счастья. Горе и радость…

И для меня он был абсолютным, глобальным.

Но на фоне Мэб или того же Кэйворрейна… м-да.

Пока я прозябала в мрачных мыслях, Кэйр прошелся по первому этажу дома, состоящему из гостиной с большим камином, кухни и нескольких кладовых. Магия сделала свое дело: комнаты с каждым мгновением становились все более и более жилыми.

— Вот и чудесно, — закончив, довольно кивнул фейри. — Брауни, конечно, умеют лучше, но вызывать сюда Айкена не хочется.

Я мысленно содрогнулась от этой перспективы. Нет уж, старого ворчуна нам тут не надо!

Кстати, а почему мы, собственно, тут?..

Этот вопрос я не замедлила озвучить и сразу получила ответ:

— Потому что захотелось.

Король подошел и вдруг притянул меня к себе. Тесно, откровенно, настолько близко, что я всем телом ощутила то, насколько же мы разные… Он твердый, горячий, высокий и сильный. На контрасте с ним я ощущала себя еще более слабой и нежной. Теплые губы скользнули по виску, прихватили кончик уха, отчего кожа покрылась мурашками.

— А еще, моя милая пряха… — выдохнул Кэйр. — Мне захотелось провести этот вечер с тобой. Не как король и пряха.

Сердце замерло, а потом застучало настолько быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, разбив оковы реберной клетки.

Я подняла голову и встретилась со взглядом голубых глаз, которые с каждым мигом напитывались штормовыми оттенками.

— А как кто?

— Как фейри и смертная.

Он завладел моими губами. Властно, решительно, не оставляя ни малейшего шанса сбежать или отстраниться.

И я пропала… Растворялась, забывала себя. В этом мире лишь немногие вещи оставались незыблемыми, и сейчас я могла ощущать только их. Только его…

Длинные пальцы в волосах, смелый, ох какой смелый язык у меня во рту, срывающееся дыхание… и уже нельзя определить, где чье…

Кэйворрейн не трогал мое тело. Не пытался спуститься руками к груди и сжать ноющие полушария, не стремился скользнуть ладонями ниже поясницы и стиснуть попку. Он лишь целовал меня.

Но я сгорала дотла и тут же возрождалась снова.

Потому, когда спустя бесконечно короткую бездну времени король отстранился, ему пришлось поддержать меня, так как мои колени с прямой обязанностью не справлялись.

Кэйр лишь рассмеялся. Игриво поцеловал меня в лоб, подхватил на руки и понес в сторону кухни. Сначала я испуганно вцепилась в ворот его рубашки, но почти сразу расслабилась и разжала пальцы.

Наверное, вздумай он положить меня на шкуры возле камина, я бы попыталась возмутиться. Очень бы попыталась, честное слово! Правда, нет гарантии, что получилось бы…

— Голодная? — невозмутимо поинтересовался Плетущий, опуская меня на высокий табурет возле стола. — Сейчас посмотрим, что у нас тут имеется.

Я ничего не ответила, лишь стянула на груди полы королевского камзола. Но он и не ждал ответа. Принялся выкладывать на дубовый стол из ларя разные свертки и коробки, периодически совал нос то в один, то в другой и даже это дело комментировал:

— К счастью, заклинания на ящиках целы и продукты сохранились. У нас имеется копченый окорок, набор разных круп и… ага, и мед! И булочки. Будешь булочки?

Мне протянули оную.

Я взяла.

Все же я никогда не научусь вот так вот переключаться! Только что целовал, притом это точно не оставило его равнодушным — я очень хорошо ощущала! Прижимал так близко, что никаких альтернативных трактовок содержимого штанов не было.

Я не удержалась и вновь на эти самые штаны покосилась. Штаны по-прежнему намекали, что их обладатель просто очень хорошо себя контролирует, а сам до сих пор весьма и весьма… взволнован.

Подняв глаза, я встретилась с насмешливым взглядом Кэйворрейна, от которого мой интерес не укрылся. Скрестив руки на груди, он с иронией за мной наблюдал. А я покраснела как помидор, конечно, но невозмутимо откусила от булочки и спросила:

— Что?

— Хм-м-м… — Король склонил голову, и выбившиеся из косы волосы коснулись затянутого в белую ткань рубашки плеча. — Ничего, наверное. Итак, окорок?

— Окорок!

Вообще, наблюдать за тем, как сам правитель Неблагого Двора пластает мясо и делает с ним кривые бутерброды — занятие очень интересное!

Решив, что надо отвлечься на беседу, я спросила:

— Что там с Филидэлем?

Судя по тому, как длиннющие королевские пальчики сжались на рукояти ножа, — зря я про дипломата спросила.

— А что с ним?

— Ну, когда меня похищали — его побили.

— Жив и практически здоров, — ответил король и, отвлекшись от нарезки, опять полез по ящикам.

Нашел там бутылку вина. Критически оглядел пожелтевшую от времени этикетку, а потом достал две самые обыкновенные глиняные кружки и разлил по ним золотистую жидкость, пахнущую летом и разнотравьем.

— Это хорошо, — невнятно ответила я, прикладываясь к кружке.

Притом моя фраза относилась скорее к напитку, чем к побитому жизнью и земляком Филидэлю.

— Зачем ты пошла с ним? — вдруг спросил Кэйр, скрестив руки на груди и опасно покачивая на длинном пальце свою полупустую кружку.

— Эм… гулять с Филидэлем? А нельзя было?

— Ты знаешь, как я к нему отношусь.

— Твое величество, ты, конечно, извини, но я все же считаю, что выводы о личности человека надо делать самостоятельно, а не других слушать. Пусть даже этот человек и фейри.

— Он Благой.

— А ты Неблагой. Вообще страх и ужасть.

Плетущий усмехнулся, покачал головой и добавил неожиданно дельную вещь:

— Сладкая моя, сложность в том, что ты в волшебном мире в первую очередь МОЯ пряха. У нас, как выражаются в человеческой среде, процветает практически феодализм и право сильного. Стало быть, миленькая и такая интересная девочка не может быть сама по себе девочка. Она обязательно чья-то. В данном случае — моя. И да, мои враги — твои враги.

Очень хотелось взбрыкнуть и выдать что-то про свою яркую индивидуальность и независимость. Но мозг оказался сильнее глупых порывов.

Я нервно прикусила губу, а после со вздохом кивнула:

— Да, ты прав. Но в таком случае на будущее хотя бы потрудись указать на допустимый для меня круг общения?

— Как вернемся в замок — обязательно.

Немного подумав, я наябедничала на Айкена Драма. Притом про предупреждение Ирри тоже не умолчала! Король мигом помрачнел, несколькими глотками выпил остатки вина и налил себе вторую кружку — полную.

А мне вручил бутерброд, но ни поесть, ни продолжить беседу мы не успели.

Правитель Неблагого Двора вдруг замер, напряженно прислушиваясь к чему-то для меня невидимому и неслышимому. Свел брови и сказал:

— Что-то не так. Сильно не так…

— О чем ты? — малость неразборчиво уточнила я, так как уже успела вгрызться в угощение.

— О печатях. Нужно посмотреть. Оставайся тут!

И король просто провалился сквозь пол, оставляя меня одну. Невесть куда!

Но пострадать я не успела, так как пол исчез и подо мной, и я отправилась в это самое невесть куда вслед за королем.

Но со всеми удобствами! Сидя на табуретке, с вином в одной руке и бутером в другой.

Путешествуйте тропами короля — комфорт в любой ситуации!

* * *

Табуретка грохнулась прямо за спиной короля, не то чтобы так уж сильно, но ощутимо: из моей кружки выплеснулось вино, попав аккурат на голую коленку. И вот только тут до меня дошло: я же в страшно красивом фиолетовом платье, у которого полуоторван подол! Как-то не везет мне в этом плане в волшебной стране фейри… То в пижамке по дворцу гуляю, то в рваном платье по всяким тропам…

Кэйр обернулся и уставился на меня с таким видом, словно забыл что-то очень-очень важное и безмерно этим пристыжен.

— Вот что значит давно не посещать родной дом… — пробормотал он и тяжко вздохнул. — Прости, Элла!

— За что? — спросила я, пытаясь прикрыть колено обрывком подола.

— Я совершенно забыл, что в моем сиде нельзя оставлять гостей без хозяина… Он сразу выбрасывает их, потому что когда-то я был слишком пристрастен к одиночеству и ненавидел, когда его нарушали. Так что гости если и являлись, то только по приглашению. М-да…

— Тогда почему меня выбросило к тебе? — не поняла я, медленно осознавая, что благодаря королевской забывчивости могла очутиться где угодно. То есть вообще где угодно!

— Повезло, — мрачно ответил Кэйворрейн. — Я целовал тебя… Видимо, поэтому сид решил отправить тебя за мной. Но, пожалуй, это лучше, чем…

— Чем что? Нет, лучше не говори! — попросила я тут же. — А где мы сейчас?

— Там, где тебя быть тем более не должно, — с досадой сообщил он. — А потому будь добра — отсядь куда-нибудь подальше и не мешай мне! — И отвернулся.

Да пожалуйста!

Я встала, оттащила табуретку метра на два от сильно занятого величества и наконец-то огляделась.

Мы находились… Ну, наверное, в пещере. По крайней мере вокруг были явно естественные, необработанные каменные своды и такой же потолок — неровный, но, в общем-то сферический. Вот только камень необычный: синий, светящийся, отчего здесь было довольно светло.

Пещера, довольно узкая, имела один выход, точнее, темный провал в неизвестность. А вот та стена, у которой стоял король…

Стены, собственно, не было. Ну или она скрывалась за плотным серым туманом в складочку, ужасно похожим на театральные кулисы. А посреди в этих кулисах кто-то вырезал неровную круглую дыру. Большую чёрную дыру… В которой ярко сияли какие-то большие штуки вроде гербов или щитов, испещренные сложными символами и геометрическими фигурами. И все это было не нарисовано, а словно вылеплено усердным и искусным мастером. Приглядевшись, я поняла, что в середине каждого «щита» — будто бы замочная скважина, прикрытая овальной заслонкой и окруженная смыкающимися над ней острыми шипами.

Семь «щитов», у каждого — свой фон, по цветам радуги. А вот рельеф на них — разноцветный, да настолько, что рябило в глазах.

«Печати!» — поняла я с замершим сердцем. Печати, запирающие Бездну, откуда рвутся в этот мир страшные, злобные демоны… то есть фоморы.

Я на цыпочках приблизилась к королю, который, склонив набок голову, продолжал стоять почти вплотную к Печатям. И ничего не делал.

— Кэйр! — позвала я шепотом. — Можно тебя отвлечь? Это же она, да? Печать, за которой сидят фоморы? Значит, она не рухнула? Я слышала, что…

— У страха глаза велики, — откликнулся король. — Ведь так говорят смертные? Смотри сюда, моя пряха.

Непомерно длинный палец дивного почти уткнулся в один из «щитов», голубой, и медленно двинулся вниз, отслеживая… очень тонкую, но заметную трещину.

Присмотревшись, я поняла, что таких трещин множество. Длинные и короткие, прямые и изломанные, они покрывали всю Печать. И некоторые из трещин текли! Буквально: источали какую-то тёмную субстанцию, правда, совсем немножко, каплями…

— Фоморы готовы к прорыву, — тихо сказал Кэйворрейн. — Но Первая Печать еще держится. А на Второй…

Королевский палец указал на соседний «щит», фиолетовый, того же оттенка, что и мое пострадавшее платье.

— Видишь? Здесь тоже появились трещины.

Ну да… Всего-то две, но есть.

— Три печати ставили Благие лорды. Три — Неблагие. Седьмую печать они ставили вместе, — Кэйр протянул руку к центральному, зеленому «щиту», — вот эту. Она соединяет их все, сплетает энергетические потоки… Но стоит расшатать хотя бы одну — и начнут реагировать остальные. Собственно, начали.

Я смотрела, слушала и никак не могла реально осознать, что вот прямо тут, за этими красивыми штуками, скрывается… ну, вселенское зло, иначе и не скажешь! И дело не в том, что я не верила в это самое зло. Просто вот так вот, рядом, протяни руку — и вот она, Бездна, пусть и запертая… И никакой охраны даже!

— А ведь здесь должна быть какая-то… ну, стража?

— Конечно, — усмехнулся Кэйр. — Попади ты сюда одна, тебя бы уже разорвали в клочья. Стражи Печатей не пощадят даже их создателей. Я слышал, что сам Аламбер Янтарный, искавший здесь какой-то свиток, ушел из Синей горы едва живым…

— Кто Янтарный?

— Создатель Жёлтой печати, — рассеянно объяснил король. — Лорд Аламбер, повелитель древней Смолы, заклинателю Времени и господин Драгоценного Хребта. По совместительству — декан Академии Западного леса…

— А тебе можно, да? Потому что ты король?

— Потому что я Плетущий. Только волшебные нити могут залатать трещины на расшатанной Печати.

— Прости… — прошептала я, внезапно сообразив, что король сюда вообще-то не символами любоваться явился. — Я же тебе мешаю!

И метнулась было к своей табуретке, но Кэйр поймал меня за рукав.

— Нет-нет, пряха! Я передумал. А ты решила, что я просто развлекаю тебя интересной историей? Пф-ф…

Как-то сразу не по себе стало.

А король повернул ко мне сильно изменившееся лицо. Кривая улыбка, мерцающие глаза, дёргающаяся щека…

Встрепенувшееся воображение мгновенно подсказало: наверняка Печать можно починить и другим способом! Например, принести в жертву невинную девушку! Замазать трещинки ее девственной кровью — вполне в духе фейри!

Видимо, я тоже изменилась в лице, потому что Кэйворрейн вдруг нежно и очень фальшиво улыбнулся.

— Не бойся, моя пряха… Ведь ты попала в сказку. В настоящую сказку, а у каждой сказки всегда хороший конец, не так ли?

— Да-а… — прошептала я, аккуратно пытаясь избавиться от его хватки.

Но куда там! Меня притянули ближе, обняли за плечи, склонились так, что мои глаза оказались в сантиметре от его — фосфоресцирующих, вспыхнувших ярким голубым огнем.

— Очень удачно, на самом деле, попала! — ухмыльнулся король и тут же ласково проговорил: — Сказка… всего лишь сказка, моя пряха! И в ней ты должна помочь мне…

— Как?.. — прошептала я, охваченная очень странным чувством. Завораживающим, сладким ужасом… И сознание словно растворялось в нем, плыло, меркло…

— Ты пряха… моя пряха… — проворковал король, и в его взгляде горел уже не огонь, нет. Любовь! Ласка! Восторг от того, что он видит меня, что он дождался меня, что я здесь, с ним… — Моя светлая, прекрасная, нежная…

О да-а…

И я служу ему, моему королю!

И невозможно оторвать взгляд от совершенного лица, от плавно изогнутых бровей, от губ, словно изваянных гениальным скульптором…

Мой король прекрасен так, что от восторга заходится сердце.

Мой король прекрасен и великодушен…

Мой король любит меня!

Мой король хочет, чтобы я, его пряха, помогла ему!

Я готова! Я отдам все, что он захочет взять!

Я отчаянно замотала головой, каким-то чудом сопротивляясь накатившему мороку. И нашла в себе силы на яростное:

— Нет, Кэйр! Ты обещал!

— Что обещал, прелесть моя? — выдохнул король, почти касаясь моих губ.

— Воля и разум! Ты не можешь!..

— Воля и разум обещаны тебе на территории Неблагого Двора, — напомнил он с абсолютно нормальной, обычной интонацией. — А здесь — вовсе не она. Так что будем работать в полную силу.

И сразу же его голос трансформировался в неземную музыку, окатил меня волной знакомого и ненавистного восторга, укутал облаком невероятного счастья:

— Эл-ла… Моя Элла… Иди же ко мне, иди, моя прелесть…

Кажется, меня развернули и прижали спиной к твердой горячей груди. Взяли за обе руки, нежно лаская кожу, и я опять задохнулась от любви, ощутила, как по щекам потекли слезы упоения этой любовью…

А потом, уже на грани сознания, я почувствовала, что в мои пальцы словно вонзилась сотня иголок. И смутно увидела, что скручиваю нить — полупрозрачную, мерцающую зеленью и кровью.

— Пряди же, девочка… — ласково прошептали мне в ухо, отнимая последние капли рассудка.

И в голове остался только сумрак, нашептывающий слова моей жуткой, сладкой, настоящей сказки:

— Порадуй своего господина, пряха… Влей силу в сумрачную нить, пряди… пряди… пряди…