Глава 11

До кареты мы добирались почти час. Обри был порядком вымотан, к тому же куда ни ступи – болото.

– Ох, леди Алексия! – радостно воскликнул кучер, когда его светлость помог мне спешиться. – Как хорошо, что вы живы! Я уж думал, мы больше не свидимся.

– Спасибо, Мартин. Разбойники тебя не тронули? – я оглядела кучера с головы до ног, но не заметила ни царапины.

– Нет, мисс. Я притворился мертвым. Они посмотрели на меня и скрылись в лесу. Вы простите меня, старика, что не помог вам. Но где мне с ними справиться?

– Все в порядке.

Я зябко передернула плечами. Не прошло и минуты, как холодная вода начала просачиваться в ботинки.

– Это точно были разбойники? – кустистые брови возничего сошлись над переносицей.

– А кто ж еще? – поддержал опекун мою версию.

– Не знаю, ваша светлость. Выглядели они странно, вернее, жутко, – по сморщенному лицу пробежала тень.

– Мартин, ты так и будешь держать на улице нас? Холодно, да и дождь моросит, – в голосе лорда Эткинсона не было ни тени злости, лишь упрек, как и положено строгому хозяину.

– Простите, милорд, заболтался.

Возничий опустил лестницу и незамедлительно протянул мне руку, помогая взобраться в экипаж.

– Только не гони лошадей, – отдал приказ герцог. – Иначе Обри не будет поспевать за ними. На первом же постоялом дворе оставлю его на денек. Пусть отдохнет, потом пошлю за ним кого-нибудь.

– Как прикажете, ваша светлость. Простите мне глупый вопрос, милорд, но куда мы едем?

Моментально позабыв о мокрых ботинках, я с замиранием сердца стала ожидать ответа.

– В Бринфилд! – произнес герцог и устроился на противоположной скамейке.

– В Бринфилд?! – изумленно воскликнула я, хлопая ресницами. – А как же пансион?

– Пропади он пропадом, этот «Высший свет»! – поморщился брюнет. – Я решил, что при желании ты прекрасно освоишь этикет и в стенах «Черного дракона». Наймем тебе дуэнью. Будет мало одной – найдем еще одну. Благо, денег у нас полно. Но! К балу, что пройдет весной, ты должна быть готова. Надеюсь, тебя устраивают такие условия?

Я с трудом сдержалась, чтобы не закричать от радости и не обнять опекуна, который проявил великодушие.

– Более чем, ваша светлость, – произнесла я с плохо скрываемой улыбкой.

В этот миг раздался свист возничего, и карета тронулась с места. Нам предстоял неблизкий путь. Но это неважно. Главное, что мы возвращались домой.

– Вот и отлично!

Лорд Эткинсон как ни в чем не бывало стянул сапоги и положил скрещенные ноги рядом со мной.

– А ты чего ждешь? Отдельного указания? Небось тоже ботинки мокрые! Давай снимай живее! Не хватало, чтобы заболела. Я зря руки надрывал, что ли, когда нес тебя больше мили? – с напускной строгостью сказал он, хотя у самого в глазах плясали смешинки.

От словоохотливости герцога я на миг впала в ступор. Казалось, с мужских плеч свалился огромный камень, который лежал на них тяжелым грузом. Заметив на себе выжидательный взгляд, я быстро сбросила ботинки и попыталась засунуть как можно дальше под скамейку, чтобы не мешались под ногами.

– Садись рядом, – похлопал он возле себя по мягкой велюровой обивке. – Вместе нам будет удобнее и теплее. Кстати, где грелка? Осталась в том доме? Жаль, если честно.

Румянец незамедлительно разлился по моим щекам. Как признаться ему, что грелка не потерялась?

– Ну-у-у… – протянула я и немного уклончиво ответила: – Она при мне.

– При тебе? – недоверчиво спросил опекун и прошелся по мне изучающим взглядом. Я тотчас пожалела, что не вняла его совету и не пересела на другую скамейку. Сейчас не пришлось бы так краснеть. – Боюсь спросить: где именно?

Несмотря на пикантность ситуации, мне хватило сил вымолвить:

– Если вы отвернетесь, я ее достану.

– Хоть я ужасно заинтригован, все же поступлю как истинный лорд, и пока ты будешь занята грелкой, исследую содержимое корзины. Просто умираю с голоду. Та-а-ак… Что тут у нас?

Герцог зажег яркий огонек, взял плетеную корзину и стал в ней рыться. Постепенно оттуда были извлечены бутерброды, круассаны с малиновым джемом, чай, правда, холодный.

Я повернулась к его светлости спиной, довольно быстро вытащила грелку, после чего устроилась рядом с ним и пошутила:

– Слуги объявили протест?

– Нет, просто поужинать не успел.

С этими словами он взял большой теплый плед и укрыл мне ноги, заставив положить их на противоположное сиденье, а затем активировал артефакт. Приятное тепло моментально окутало все тело.

– Из-за меня?

– Из-за Авадона. Ты тут при чем? Держи, – протянул он мне бутерброд и чашку чая, над которой уже вился пар. – Ты ни о чем не хочешь меня спросить?

– Хочу, – призналась я, сделав глоток горячего напитка.

– Тогда почему не спрашиваешь?

– А получу честный ответ?

Я пристально посмотрела на его светлость, который с аппетитом уплетал бутерброд. За показным безразличием крылось беспокойство. Это было заметно по глубоким морщинам, залегшим у него на лбу, и слегка вибрирующему голосу.

– Будет зависеть от того, что именно ты хочешь узнать.

– Вы демон? – я не стала ходить вокруг да около.

Опекун поморщился и нехотя признался:

– Не совсем. Можно сказать и да и нет.

Я снова пригубила из чашки, чтобы смочить горло, и растерянно спросила:

– Разве такое возможно?

– Оказывается, возможно, – невесело хмыкнул он и начал рассказ: – Я родился самым обычным человеком, как ты, мои родители или кто-либо другой. В нашем доме часто случались ссоры, таков уж у отца характер. Он вечно был всем недоволен, хотя не думаю, что с годами он изменился. Любил всем указывать, как сидеть, что делать и даже кому что надевать. Отец распланировал мою жизнь едва ли не до последнего вздоха. Мне это, конечно, не нравилось, и в силу бунтарского возраста между нами часто вспыхивали конфликты. Практически каждый день, – герцог налил полную чашку ароматного чая, взмахом руки подогрел его и сделал внушительный глоток. – После вечерних ссор я закрывался в своей комнате, читал книгу или ложился спать. Ничего необычного, но в день моего совершеннолетия произошло кое-что из ряда вон выходящее. Мы ругались с отцом, как всегда, из-за мелочи, и внезапно я почувствовал, что кровь в теле буквально закипает. Казалось, мгновение, и она вырвется наружу. Ногти стали удлиняться, превращаться в когти…

– Это был оборот? – уточнила я, едва в карете повисло молчание.

– Да, боевая форма. Я не стал дослушивать гневные речи отца и рванул со всех ног в комнату. Когда добрался до нее и посмотрел на свое отражение в полный рост, ужаснулся. На меня накатила паника. Отец колотил в дверь, требовал, чтобы я открыл и мы закончили разговор, а я не знал, что делать. Спустя пару мгновений все закончилось. Я снова стал обычным человеком. Подобрав клочья одежды и накинув халат, впустил в комнату отца, молча выслушал, даже перечить не стал. Едва выпроводил его, появился прислужник Самаэля.

Я почувствовала, как у меня отвисает челюсть от изумления.

– Прислужник Самаэля?

– Представь себе! – герцог кивнул для большей убедительности. – Он сказал, что Его Величество приказывает мне немедленно явиться ко двору. Пришлось повиноваться. Несмотря на страх и риск больше никогда не вернуться домой, я отправился в подземное царство. Хотел понять, что происходит. Тогда и узнал, что пришло время платить по счетам.

– По каким?

– Оказалось, мой давний предок украл у верховного демона кое-что очень ценное.

– Как так? – озадаченно посмотрела я на опекуна, начиная думать, что он меня обманывает. – Разве его можно обворовать? И куда потом девать украденное?

– Сложно, но можно. Очевидно, чтобы тебе легче было оценить всю ситуацию, придется сделать экскурс. Когда человек умирает, его душа попадает в подземное царство. Есть чем платить – она остается там до определенного момента – до перерождения. Нет чем платить – она превращается в пыль. Должен заметить, что души убийц, независимо от ценности их подношений, рассеиваются мгновенно, без каких-либо разбирательств, а вещи возвращаются родным. Рассеиваются души и тех, кто трижды отказался от перерождения – Самаэль неусыпно следит за тем, чтобы в его царстве не было перенаселения, если так можно сказать.

– Есть и такие? – ахнула я.

– Полно, – ответил опекун и надкусил бутерброд, прожевав и сделав глоток чая, продолжил: – Тем, кто при жизни был выдающейся личностью: великим магом, ученым или уникальным воином – верховный демон нередко делает выгодное предложение: пойти к нему на службу. Замечу, что делается оно единицам, и отказываются только глупцы.

– В чем же выгода?

– Души вновь обретают телесную оболочку, старикам Самаэль возвращает молодость, одаривает богатствами. Люди получают шанс прожить еще несколько жизней в своем здоровом теле.

– И ваш предок получил подобное предложение, – пришла я к выводу, прокрутив в памяти услышанное.

– Верно. Он принял его в надежде однажды вернуться в наш мир. Десятилетия поисков увенчались успехом – ему удалось сбежать. Правда, он прихватил с собой кое-что ценное.

– Вам известно, что именно? – спросила я, не сумев совладать с любопытством.

Герцог смотрел на меня и упорно молчал. Я уже не надеялась получить ответ, как мужчина утвердительно кивнул.

– Известно, но не могу сказать. Даже не проси, Алексия. Этан строго-настрого наказал мне держать информацию в секрете.

– Получается, эта вещь по-прежнему хранится в «Черном драконе», – идея отыскать украденную у самого Самаэля драгоценность настолько захватила меня, что не заметила, как озвучила мысли. Ощутив на себе хмурый взгляд опекуна, спохватилась и поторопилась усмирить его бдительность: – Честно говоря, я так и не поняла, какое вы и ваша способность превращаться в демона имеют отношение к той давней истории.

– Как оказалось, я шестой сын того предка.

– Постойте! – нетерпеливо перебила я, окончательно запутавшись. – Хотите сказать, он до сих пор жив? Или это вы настолько древний?

Лорд Эткинсон рассмеялся, заливисто и добродушно. Тряска на дороге и хохот его светлости привели к тому, что в какой-то момент он расплескал на пол чай. Опекун вытер салфеткой руку и произнес с широкой улыбкой:

– Возможно, я уже не очень молод, но еще не стар. Мне всего двадцать семь.

– И давно вам двадцать семь? – выпалила, словно из пушки.

– Алексия, мне на самом деле столько лет, сколько и сказал. Ни больше ни меньше. А шестой сын, значит, что я четырежды прихожусь правнуком тому, кто заварил эту кашу. Самаэль позволил моему дальнему родственнику прожить еще одну жизнь в достатке, ни в чем себе не отказывая. Но он не простил предательства и решил взыскать плату с его потомка, с шестого сына, то бишь с меня.

Я ощутила, как в груди распускается огненный цветок гнева.

– Это несправедливо! Вы не сделали ничего плохого и не должны нести ответ за проступок невесть когда умершего родственника!

– Согласен, – по лицу герцога пробежала тень. – Поэтому первое время сильно негодовал и чаще всего ходил в боевой форме. Мне понадобился не один месяц, чтобы научиться контролировать ярость и предотвращать оборот. Но наши убеждения и демонов сильно разнятся. Они считают, что проступки родителей переносятся на их детей.

– И что Самаэль потребовал в виде платы? – мое сердце замерло в ожидании ответа.

– Сорок лет службы.

– Сколько?! – взвизгнула я. – Не слишком ли много захотел? Почему просто не забрал ту вещицу?

– Она ему не нужна, – пожал опекун плечами и сделал глоток чая. – Алексия, дело не в вещице. Мой предок нарушил клятву, предал доверие Самаэля, а в подземном царстве такое не прощается.

– Верховный демон мог смилостивиться и забыть о том случае, – во мне по-прежнему бушевало пламя негодования. – Или наказать виновника, но не вас.

– Он очень принципиален.

– Скорее, злопамятен. У вас была возможность отказаться платить по чужим счетам?

– Да. Но тогда бы я лишился шанса снова стать нормальным человеком, – увидев застывший в моих глазах вопрос, лорд Эткинсон взялся разъяснять: – Самаэль не стал тешить меня надеждами. Он сразу сказал, что если я не приму его условие, то навсегда останусь монстром. Первый оборот – это только начало кошмара, который меня ждал. В подземном же царстве я научусь контролировать оборот. Помимо того, за несение службы буду получать приличную плату. Когда он озвучил сумму за год, я несколько минут не мог произнести ни слова, насколько высокой она оказалась. И я поверил верховному демону, остался при дворе.

– Без предупреждения или прощальной записки? – я потрясенно уставилась на герцога.

– У меня не было на то шанса. Самаэль потребовал немедленного ответа, и я его дал.

Глаза цвета расплавленного золота потухли, едва я спросила:

– А как же родители? Неужели не искали вас?

– Насколько мне известно, отец не особо расстраивался из-за моего исчезновения. Он думал, что я сбежал и вовсю занялся обхаживанием дяди… – опекун немного помолчал, осушил в несколько глотков чашку, убрал ее в корзину и продолжил: – Когда мне удалось взять под контроль вторую форму, я присягнул Его Величеству на верность. С тех пор моя жизнь снова круто изменилась. Меня день и ночь обучали боевым искусствам и артефакторике. Между прочим, такого количества древних фолиантов и артефактов, как там, я никогда прежде не видел. Заметив мои старания, верховный демон довольно быстро назначил меня главным хранителем сокровищ. Так прошло восемь лет, на протяжении которых я служил Самаэлю верой и правдой, ни разу не нарушив клятву. Но потом все вновь перевернулось с ног на голову. Был мой двадцать шестой день рождения, когда он вызвал меня к себе и в качестве подарка преподнес баргеста.

– Кайло? – уточнила я, пока не забыла, и надкусила бутерброд, к которому почти не притронулась.

– Именно. Признаюсь, раньше я не очень любил собак, но этот малыш покорил мое сердце с первого взгляда. Да и как отказаться от дара самого верховного демона? – хмыкнул лорд. – Еще больше он удивил меня, сказав, что главный его подарок – свобода. Я был волен вернуться в наш мир и зажить своей жизнью. Но не будь то Самаэль, если бы не добавил в кашу ложку дегтя. Вернуться-то я мог, только с условием, что демоническую сущность он отберет у меня лишь в двадцать восьмой день рождения. Чем это было продиктовано, я так и не понял, однако меня все устраивало, и я с радостью покинул подземное царство.

– И правда странно, – задумчиво протянула я и взяла круассан с малиновым джемом. – Мне кажется, в его щедрости кроется подвох.

– Есть у меня теория на этот счет. Вполне вероятно, что он хотел тем самым привязать меня к себе навечно.

– Каким образом?

Герцог не торопился с ответом. Прошло не меньше двух минут, прежде чем он поделился мыслями:

– Скорее всего, Самаэль думал, что как только я обзаведусь собственным домом, тут же брошусь искать жену, соскучившись по ласке. Ведь в подземном царстве не так много девушек. Но я не могу жениться, пока во мне живет вторая сущность. Как я объясню ей нежелание иметь детей в первый год супружеской жизни? Или мне прятаться от нее по ночам, а днем просиживать на улице? Если я поддамся порыву, мой ребенок родится на свет демоном, а значит, будет принадлежать Самаэлю. Он заберет его по праву, а следом за ним, как любящий отец, пойду и я. Тогда верховный демон обретет надо мной власть. Но ждать осталось недолго, всего восемь месяцев. Тогда и узнаем, – стальные нотки в его голосе звенели от радости и нетерпения.

– И что потом? Кем вы станете, лишившись второй сущности? Простым человеком или все же магом, как при рождении?

– Без понятия, – его светлость пожал плечами, придвинулся ко мне поближе, так, что наши бедра соприкоснулись, и хорошенько укрыл нас одеялом. – Для меня это не имеет значения. Даже если я стану простым человеком, это гораздо лучше, нежели быть монстром.

– Лучше бы Самаэль вообще забрал вашего отца! – выпалила я в сердцах. – Кстати, зачем он приезжал? Я видела его экипаж, когда покидала замок.

– Предупредить, что завтра… – опекун остановился и поморщился, – то есть сегодня, прибудет маг, который установит степень нашего родства, и чтобы я не пытался бежать.

Собственные слова заставили его помрачнеть.

– Почему вас это беспокоит? Сомневаетесь, что приходитесь ему сыном? Вы же похожи внешне как две капли воды. По правде говоря, не вижу смысла в проведении подобного ритуала.

– Я абсолютно уверен, что он мой отец. Просто не знаю, как повлияет на результат моя вторая сущность. Ведь отчасти во мне теперь течет кровь демона. На ней зиждется едва ли не вся их магия. Но тебе чем волноваться, Алексия, – его голос вмиг наполнился нежностью и заботой. – Даже если отец отберет у меня титул и замок, нам есть где жить. Денег тоже полно. Понадобится, во избежание слухов я куплю тебе маленький домик, который продам после твоего замужества.

Герцог говорил еще что-то, но его фразы доносились до меня, словно через слой толстой ваты. Мыслями я была далеко от него.

– Кто еще будет при проведении ритуала, кроме ответственного мага, вас и вашего отца? – слетел с моих губ в какой-то момент вопрос.

Темные мужские брови сошлись над переносицей. Услышанное привело опекуна в замешательство.

– Мистер Хиккер, как поверенное лицо покойного дяди, и представитель закона, как независимый эксперт. Он будет следить за чистотой ритуала, чтобы ни одна из сторон не сжульничала. Зачем тебе?

Он прищурился и так пристально на меня посмотрел, что я чуть не выложила свой план. Удержалась только чудом. А в голове тем временем вспыхнул новый вопрос. Хотя я не назвала бы его новым. Он не давал мне покоя с тех самых пор, как увидела глаза лорда Эткинсона, наполненные тьмой.

– Скажите, как быстро вы догадались, что за моим исчезновением стоит Авадон?

– Почти сразу. В этой жизни мне желают зла только отец и Авадон. Если бы первый не заявился сегодня… Бездна! Вчера в замок, то я бы подумал на него. Но своим приездом он оставил только один вариант.

Мое сердце заколотилось в груди с такой частотой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Только бы он не услышал его стук. От волнения у меня пересохло в горле. Я поднесла чашку ко рту, но она была пуста. Тогда я гулко сглотнула и спросила:

– И все равно поехали меня спасать?

– Я не мог поступить иначе, – золотистые глаза смотрели мне прямо в душу, словно хотели понять, к чему я затеяла этот разговор.

– Почему?

Пожалуй, мы целую вечность смотрели друг другу в глаза, прежде чем он произнес:

– Дядя попросил в письме позаботиться о тебе.

– И только? – мой голос понизился до шепота.

– Что ты хочешь услышать от меня, Лекси? – герцог нагнулся ко мне, карета покачнулась, и он нечаянно коснулся моей щеки подбородком, на которой уже наметилась щетина. Я почувствовала слабость в коленях, а его светлость нет, чтобы отстраниться, положил руку мне на спину. – Неужели ты меня совсем не боишься, теперь, когда знаешь всю правду?

– А должна?

Внезапно он притянул меня к себе и с невероятной силой и нежностью прижался губами к моим губам. Я охнула. Тогда герцог слегка повернул голову и с еще большей страстью продолжил поцелуй. Прикосновение губ было сладким и в то же время пугающе волнительным. Мысли разбежались, как тараканы при виде тапка, думать связно стало невероятно трудно.

Едва сильные руки обвились вокруг меня, словно лоза, я испустила короткий вздох, обняла Шеридана за шею и прижалась к нему всем телом. Словно в ответ на мою мольбу он углубил поцелуй и не разрывал его, пока я не начала задыхаться.

Глаза цвета расплавленного золота превратились в осколки янтаря, в которых полыхал огонь. Он дал мне немного отдышаться и снова поцеловал, на этот раз едва ощутимо, а затем проложил дорожку коротких поцелует от губ до основания шеи. Его волосы, будто мягкие перышки, щекотали мне кожу. Еще одно легкое прикосновение к моим губам, словно прощальное, и его светлость уткнулся носом мне в висок.

Какое-то время мы так и сидели, замерев и прижавшись друг к другу, пока не остановилась карета и кучер не сообщил, что мы добрались до постоялого двора. Опекун надел сапоги, забрал у меня мундир и выскочил в ночь, впустив порцию холодного воздуха. Вернулся совсем скоро, может, через десять минут. Он снова притянул меня к себе, устроил мою голову у себя на груди и приобнял правой рукой. Я не верила, что все это происходило наяву, но знала точно, что герцог превратится в глыбу льда, стоит ему переступить порог замка.