Глава 16

Спустя три недели…

От долгих и мучительных попыток взломать дверь нож погнулся, я вся взмокла, но она по-прежнему не поддавалась. Шеридан хорошенько запечатал ее. Видимо, догадывался, что я не устою перед искушением узнать, что за ценная вещь хранится в хозяйской спальне.

Я держалась! Честно держалась! Целых шесть дней… Но ведь ничто так не толкает на подвиги и отчаянные поступки, как одиночество и безделье, а еще неуемный интерес. Первое было продиктовано отсутствием Шеридана и слухами, что поползли о нас по Бринфилду. Второе – не слишком большими успехами в исследовании портального кристалла. Не то чтобы я отказалась от идеи, просто решила отложить ее на потом, когда мой внутренний настрой будет более располагать к научным открытиям. С дуэньей мы быстро заключили взаимовыгодное соглашение – она не пристает ко мне с нравоучениями, а я не рассказываю герцогу о ее любви к портвейну. В итоге у меня имелась уйма времени. Так почему бы не провести его с пользой?

Покрутив в руках погнутый нож, оказавшийся совершенно бесполезным, я швырнула его как можно дальше отсюда и посмотрела на вертевшегося под ногами Кайло.

– Не стой столбом! Помогай! Вдруг у тебя получится? А то как мои любимые туфли жевать, так первый, а как работать, так ты не в деле, – прикрикнула я на баргеста, вытерла испарину тыльной стороной ладони и продолжила потухшим голосом: – Хотя, вряд ли… Я уже перепробовала с сотню заклинаний, даже потайным ходом пыталась воспользоваться. Результат тот же. Вернее, никакого.

Кайло, будто вняв упреку, внезапно оттеснил меня своим немаленьким тельцем от двери, оперся о нее передними лапами и начал скрести когтями. Да с такой силой, что от деревянной преграды только стружка летела во все стороны.

Я только допустила мысль, что все-таки проникну сегодня в комнату, как баргест замер и начал водить ушами.

– Что случилось? Чего остановился? – раздосадовано спросила я и протяжно выдохнула.

Кайло никак не отреагировал. Казалось, он впал в транс. Однако уже в следующий миг Пушистик резко развернулся и, сбив с ног преграду на своем пути, с громким лаем бросился в дальний конец коридора. Все бы ничего, если бы преградой не оказалась я.

– Поаккуратнее нельзя было? – возмутилась я, потирая ушибленное колено. – Сказал бы сразу, что не собираешься помогать с дверью.

– Детский труд карается законом, леди Алексия, – услышала я до боли знакомый баритон и не поверила своим ушам.

Мне не раз за прошедшие дни мерещился дорогой сердцу образ. Теперь к зрительным галлюцинациям добавились еще и слуховые. Интересно, что будет дальше?

– А тут еще и статья за подстрекательство, порча имущества, – вместо упрека в мужском голосе звучало веселье. – Как ни крути, мне придется придумать для вас наказание.

Источник звука попал под тусклые солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся сквозь высокое стрельчатое окно, и мое сердце загрохотало в груди, точно молот о наковальню.

– Вернулся, – проговорила я одними губами и приложила пальцы ко рту.

Радостный крик рвался наружу. Мне понадобилось немало сил, чтобы сдержать его и не броситься Шеридану на шею. Он устремился ко мне с вытянутой рукой в намерении помочь подняться, но я вскочила на ноги за мгновение до того, как он приблизился.

– Я готова понести его, ваша светлость, – поддержала я заданный шутливый тон, а в мыслях добавила:

«Только не уезжай больше так надолго».

Мы молча смотрели друг на друга. Не заметить следы усталости на его лице было невозможно: под глазами залегли тени, на щеках и подбородке выступила щетина. Складывалось впечатление, что последние сутки или двое он провел в экипаже.

– В таком случае вы завтра же отправляетесь в небольшое путешествие, – вынес Шеридан вердикт спустя вечность.

Волна негодования и разочарования тотчас накрыла меня с головой. Сильный спазм до боли сжал сердце.

– Не боитесь, что меня снова похитят? Или именно этого и добиваетесь? – я сжала руки в кулаки и вздернула подбородок.

– Обещаю, что защищу вас любой ценой. Даже ценой собственной жизни, если придется.

– Так вы поедите со мной? – прошептала я, продолжая сдерживать дыхание.

– А как же?! – вздернул он брови, словно услышал глупый вопрос. – Одну я тебя никуда больше не отпущу, моя маленькая фурия. Боюсь, поседею, пока вернешься. Да и я так сильно соскучился по тебе, что не выдержу еще четыре дня разлуки, – его глаза светились такой нежностью, что в моем горле появился ком.

Шеридан сдвинулся с места, в два шага преодолел разделяющее нас расстояние, обнял меня, прижал к себе и стал целовать со страстью, которую я поначалу сочла ужасающей, но затем сама ответила ему с тем же жаром.

Мы не успели толком насладиться моментом встречи, как поблизости раздались чьи-то шаги.

– Кайло! – воскликнула я с упреком, резко отпрянув от герцога, и попыталась привести в порядок прическу на тот случай, если заявится кто-то еще.

Но Шеридан потрепал питомца по голове и сомкнул руки у меня за спиной, не позволяя закончить.

– Как он вел себя в мое отсутствие?

– Если не считать съеденных туфель, разорванной книги по теории магии, несметного количества бутербродов, что исчезли во время завтраков, и множества вырытых ям в парке, то просто замечательно, – с сарказмом произнесла я и состроила Кайло рожицу.

Герцог заливисто расхохотался.

– Очевидно, вы сильно сдружились за прошедшие три недели, раз между вами такие страсти кипят. У меня он не одну пару ботинок сжевал, прежде чем успокоился, теперь, Лекси, настал твой черед. Дверь сильно пострадала?

– И не только она. Дверной коробке тоже немало досталось. Куда мы завтра поедем? – я взяла пример с Шеридана и тоже сменила тему разговора.

Он отвел взгляд, поморщился и нехотя произнес:

– Секрет. Кстати, почему вы не на занятиях?

– Миссис Рэндольф немолода, быстро устает, поэтому я предложила ей немного отдохнуть, а сама… – солгала я, надеясь, что моя дуэнья уже проснулась или герцог не услышал ее храпа, когда проходил мимо голубой гостиной.

– Сама отправилась на дело. Судя по всему, уроки не идут тебе на пользу, иначе бы ты давно усвоила, что негоже молодой девушке врываться в мужскую спальню.

– Так проведи меня туда, – сладким голоском сказала я и часто захлопала глазками.

Кое-какие трюки я все же позаимствовала у Джастины, жаль, что они не действовали на Шеридана.

– Всему свое время, Алексия, – он коснулся указательным пальцем кончика моего носа, и я отстранилась. – Если дашь мне час, чтобы принять ванну и привести себя в порядок, то в шесть мы встретимся в столовой, а потом попьем чая в гостиной или, может, даже у тебя.

– Чай так чай. Но лучше бы ты мне показал, что прячешь в спальне, – предприняла я очередную попытку проникнуть в комнату.

Шеридан усмехнулся и покачал головой.

– Ты неисправима, Лекси.

Коснувшись щеки губами, он обогнул меня и совершил несколько пассов руками напротив слегка потрепанной двери. Раздался щелчок. Я попыталась рассмотреть хоть что-нибудь сквозь образовавшуюся щель, но герцог поспешил закрыть обзор.

– Малыш, за мной! – скомандовал он, и Кайло, виляя хвостом, сиганул в слегка приоткрытую дверь.

Вскоре хозяин замка и сам скрылся из виду. Мне ничего не оставалось, как отправиться в голубую гостиную, чтобы разбудить миссис Рэндольф, если она все еще спала, и любыми способами выпроводить ее в гостевую комнату.

⁂

Сколько бы я ни пытала Шеридана относительно цели поездки, он остался непреклонен, а вот дуэнья преподнесла вечером подарок. Едва женщина услышала, что ей придется четыре дня трястись в одной карете с герцогом да в такую холодную пору года, тут же уволилась. И это было плохо. Долгое путешествие наедине с мужчиной причинит еще больший ущерб моей репутации, однако речи об отмене поездки не шло. Найти другую дуэнью в столь короткий срок не представлялось возможности, и ранним утром, оставив Лапку и Кайло на бедную Салли, мы отправились на черном лакированном экипаже в дальний путь.

Время, проведенное наедине с Шериданом, показалось мне сказкой. Он почти не выпускал меня из объятий, разве что в те часы, когда мы останавливались в гостинице для ночлега или на постоялых дворах, чтобы размять ноги и пообедать. Миля сменялась милей, мы все дальше и дальше уезжали от «Черного дракона», а я по-прежнему понятия не имела, куда мы едем и с какой целью. Зато узнала, что Джастине присудили два года заключения. На мой взгляд, не так много. Но после освобождения платяную моль ждало более суровое наказание. С запятнанной репутацией и без былого блеска ее шансы удачно выйти замуж были крайне ничтожны.

Еще мне стало известно, почему Самаэль, в отличие от других демонов, обладал магией льда.

Оказалось, владыке ее давал исключительный артефакт в виде перстня с большим голубым камнем, с которым верховный демон никогда не расставался. Данная магия нужна была ему, чтобы подавлять восстания поданных.

На исходе второго дня я рассказывала Шеридану о первой встрече с Лапкой, тогда еле живым, крошечным на первый взгляд котенком, правда, с изумрудной шерсткой, как внезапно затормозила карета.

В голове мгновенно запульсировала мысль: «Неужели кто-то снова собирается на нас напасть? А может, это проделки Авадона, решившего поквитаться с Шериданом?»

– Кажется, приехали, – обеспокоенно вымолвил герцог и отдернул шторку на окошке.

– Куда? – растерянно спросила я и последовала его примеру.

Местность казалась незнакомой. Спустя минуту тщательного разглядывания открывавшейся моим глазам панорамы, я с уверенностью могла заявить, что никогда не бывала здесь прежде.

Распахнулась дверца, и порядком уставший кучер отчеканил:

– Ваша светлость, мы прибыли по адресу!

Возничий разложил лесенку и помог нам сойти. Несмотря на многочисленные остановки и довольно удобный экипаж, в ногах все равно появилось сильное напряжение.

– Здесь живет барон Уильям Мезерфелд, – произнес Шеридан в ответ на вопрос, застывший у меня на лице, и рукой указал на двухэтажный, тем не менее небольшой и обветшалый домик.

Даже в сумерках я видела, что ему требовался ремонт: дикий виноград оплел всю его южную стену, заслоняя солнечный свет, в крыше местами зияли дыры, пока еще размером с картошину, но время ведь беспощадно.

Дурное предчувствие заставило мое сердце заколотиться с удвоенной частотой.

– Никогда о таком не слышала. Зачем мы к нему приехали?

– Немного терпения, Алексия, и обязательно все узнаешь.

С этими словами Шеридан положил мои пальцы на изгиб своего локтя и, увлекая меня за собой, направился ко входу.

После третьего настойчивого стука дверь открыл такой же древний дворецкий, как наша империя. Он окинул нас с головы до ног оценивающим взглядом и учтиво спросил:

– Чего желаете?

– Мы к барону Уильяму Мезерфелду, – резко ответил Шеридан.

– Вы посылали его милости визитную карточку? – продолжать допытываться слуга, не спеша впускать нас внутрь, что было не совсем вежливо с его стороны.

– Нет! Но мы к вашему хозяину по крайне важному делу.

Дворецкий немного помедлил и наконец-то предложил нам войти, после проводив нас в комнату, очевидно, гостиную.

– Я доложу его милости о вашем приезде, – проскрипел он и исчез из виду. Вернулся довольно быстро для своего возраста, я даже помещение не успела толком рассмотреть. – Хозяин сейчас примет вас. Ожидайте!

Дворецкий вновь покинул гостиную, и я вопросительно взглянула на Шеридана:

– Терпение, Лекси, терпение, – проговорил он на выдохе, все быстрее теряя внешнее спокойствие.

В этот момент раздались тяжелые шаги, заставив мое сердце обезумевшей птицей заколотиться в груди. Спустя несколько мгновений в помещение вошел тучный мужчина среднего росточка. У него были густые дугообразные брови, заостренный подбородок, прямой нос и немаленькие для своих сорока-сорока пяти лет залысины. Модный пиджак темно-зеленого цвета и шелковый шейный платок не придавали ему солидности. Во всей его внешности чувствовалась некая ущербность. Очевидно, барон догадывался об этом и намерено хмурился, придавая лицу строгий вид. Только все без толку.

Я не знала этого мужчину или просто не узнавала, в отличие от него. Стоило пересечься нашим взглядам, как и он выпучил голубые глаза и ошеломленно прошептал:

– Не может быть… Присцилла?

Из его пухлой руки выпала курительная трубка. То ли от стука, то ли от догадки, которая была подобна грому посреди ясного неба, по телу пробежала дрожь. Я смотрела на барона во все глаза и не могла поверить, что передо мной стоял родной отец. Живой и невредимый! Судя по размеру живота, мужчина не голодал, а по модной одежде, что не сильно-то и бедствовал. Правда, после долгих лет проживания в замке богатым я его тоже назвать не могла. Однако условия, в которых он обитал, были хоромами по сравнению с теми, в которых нам с мамой пришлось провести несколько лет.

– Хотя, нет, должно быть ты Алексия, – пришло к нему понимание. – Просто поразительное сходство. И камея все та же.

– Оставлю вас наедине, уверен, вам есть о чем поговорить, – вернул мне Шеридан мои же слова.

Я посмотрела на него с мольбой, но он покачал головой и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

– Как мама? – первым делом спросил барон. – Наверное, замужем за каким-нибудь богатеем, раз ты так хорошо одета.

Слепая ярость накрыла меня с головой. Я сжала руки в кулаки и судорожно выдохнула:

– Умерла. Еще три года назад.

– Мне жаль, – сказал он, делая шаг ко мне.

Я тут же вскинула ладони. Оказаться с ним на расстоянии вытянутой руки – последнее, чего мне сейчас хотелось. Меня буквально знобило от злости.

– Разве? Если бы не вы, она прожила бы еще лет двадцать, а может и больше!

– Лекси…

– Не называйте меня так! – воскликнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – У вас нет на то права! Вы потеряли его в тот день, когда решили больше не возвращаться домой.

– У тебя ее характер, такая же упрямая и несговорчивая, – усмехнулся барон и налил себе бокал вина. Казалось, он ни капли не раскаивался в том, что сделал. – Все было совсем не так, как ты думаешь… Первое время я хотел вернуться, но обстоятельства сложились против.

– Да-да! Как же! Сказки Дормурдского леса! – фыркнув, я принялась расхаживать по комнате. – Если бы на самом деле хотели, то так и поступили бы!

– Раз ты мне не веришь, зачем приехала? Просто посмотреть в глаза и высказать недовольство?

– Я обещала маме, что исполню ее последнюю волю: найду вас и спрошу: почему вы не вернулись? – я гордо вскинула подбородок и тут же опустила его, осознав, от кого у меня эта черта.

– Тогда слушай не перебивая, – барон подошел к графину и налил себе еще один бокал вина. – Долгие годы я считал, что мое имя Деннис Хендсом, а сам я родом из семьи торговцев. Правда, у меня не было ни одного воспоминания из детства, но родители лишь пожимали плечами и отводили взгляды. Когда мне исполнилось восемнадцать, умер отец, а вскоре за ним ушла из жизни и мать. Дело перешло в мои руки. Приходилось много колесить по стране, чтобы держаться на плаву. Продавал ткани, старые книги, вещи. Да все что угодно, лишь бы заработать лишний талер! – он залпом выпил содержимое бокала, и я поморщилась. – Мне нравился такой образ жизни, но только до тех пор, пока однажды не встретил твою маму. Она бросила ради меня все, и первое время я ценил это, а потом… потом наше счастье и идиллия начали рушиться. Родилась ты, и денег стало катастрофически не хватать. Не то что на одежду, даже на еду.

– И тогда решили сбежать! – сердито выпалила я, едва барон замолчал.

А какой еще вывод напрашивался сам собой?

– Нет, – покачал он головой. – Тогда я решил помирить Присциллу с родителями. На тот момент нам не помешала бы любая помощь, а Сольвенты были богатыми людьми. Они за вечер могли потратить в игорном доме сотню талеров и даже не почувствовать, как опустел их кошель. Но твоя мать наотрез отказалась идти к ним с поклоном и умолять о помощи, сказала, что и так справимся. Без их подачки. А мы не справлялись! У нас в сундуках было шаром покати, мыши все повесились от голода. Но она же гордая! – барон стал кривляться, во многом походя при этом на петуха. – В ее глазах каждый раз в такие минуты можно было прочесть: раз осмелился взять меня в жены, вот и заботься теперь!

– Мама даже после вашего исчезновения ни слова не сказала в упрек, – встала я на защиту любимой родительницы.

– Но это не значит, что она так не думала. Да и молчание порой ранит больше, чем слова. Отказ Присциллы окончательно разрушил наши отношения, сделал пропасть между нами еще шире… После твоего рождения я старался далеко не уезжать, каждый раз хотел поскорее вернуться домой, ведь ты росла такой смешной и, пожалуй, была единственным светом в моей жизни. Вот и в тот день я отправился с товаром в соседний город. До вечера простоял на ярмарке, но так толком ничего и не продал. Такой плохой выручки у меня еще отродясь не было. Я боялся появиться Присцилле на глаза с одним серебряником в руке, представлял, с каким укором она посмотрит на меня. Долго думал, что делать, и не придумал ничего лучше, как заглянуть в кабак. Хотел утопить в эле свое горе… В итоге напился вдребезги, спустив все деньги.

«Какой он, оказывается, слабак! Нет, чтобы пойти картошки и муки домой купить, так он единственный серебряник на выпивку потратил!» – возмутилась я, глядя на барона.

– На улице меня поджидали. Я даже к повозке подойти не успел, как мне камнем по голове отвесили. Упал, очнулся только наутро. Ни денег, ни товара, ни повозки… Но я вспомнил! В один миг вспомнил все, что позабыл много лет назад: свое детство, родной дом, родителей, а еще то, что я вовсе никакой ни Деннис Хендсом.

– А кто же? – задала я глупый вопрос, ведь ответ был очевиден.

– Лорд Уильям Мезерфелд – мое настоящее имя, – с гордостью произнес барон, грузно опустившись в кресло. – Еще не так давно разбой процветал на дорогах. Мне было девять лет, когда на наш экипаж в тех краях напали бандиты. Маму и отца убили, мне чудом удалось убежать от них. Два дня я скитался по лесу, затем случайно набрел на реку. До сих пор помню, какой она была холодной, – передернул он плечами будто от озноба. – Я всего лишь хотел попить, но упал в воду. Река оказалась такой бурной, что обессиленному худощавому мальчику ни за что было не выбраться самому из воды. Течение вмиг подхватило меня. Я раз за разом ударялся о камни то плечом, то ногой, то головой. Видимо, один из них стал решающим…

– Как вы тогда попали к торговцу? – уточнила я, желая связать между собой события.

– Полагаю, он проезжал мимо реки, увидел меня, барахтающегося в воде, и спас. Хендсомы умерли, так и не рассказав правды, поэтому подробности мне неизвестны. Сам я очнулся только на третий день после того злополучного купания, не помня ни своего имени, ни имени родителей, ни откуда я родом. Видимо, Хендсомы быстро смекнули, что к чему, и решили оставить меня у себя, ведь своих детей у них не было. Несмотря на данный факт, я не могу сказать о них ничего плохого, они любили меня, как родного сына.

– Что было дальше? – поторопила я барона, поскольку не в силах была здесь дольше находиться.

Стены давили со всех сторон, воздух стал тягучим, как карамель. Хотелось сорваться с места и бежать отсюда без оглядки, так и не дослушав историю до конца.

– Когда я вспомнил свое имя и кем на самом деле были мои родители, то отправился в отчий дом, – продолжил он, тяжело вздохнув. – Решил разузнать, кто еще жив из родных, кому все досталось после гибели отца с матерью. Проще говоря, хотел подготовить почву, а потом уже перевезти вас сюда. Дедушка был несказанно рад узнать, что я жив, принял с распростертыми объятиями, поторапливал вступить в наследство, но с условием: мне следовало забыть о вас и начать жизнь с чистого листа, чтобы не очернять светлое имя Мезерфелдов.

Новая волна злости не заставила себя ждать, она накрыла меня пуще прежнего. Руки тотчас сжались в кулаки, а в ушах зашумело, словно это пар выходил из них.

– Вы приняли его условия! – выпалила я после трех глубоких вдоха.

Барон смотрел на меня, как на чудачку. Вероятно, у него даже мысли никогда не возникло, что он поступил неправильно.

– Конечно! А что мне еще оставалось? Вернуться в Бринфилд и продолжить нищенское существование, когда я мог вечерами сидеть у камина с бокалом вина и на ужин, вместо картофеля, есть перепелов? Ни за что!

– И как вам спалось все эти годы? – с презрением спросила я.

– Намного лучше, чем когда засыпал на голодный желудок. Тебе ли не знать? – он попытался вызвать у меня жалость и понимание. – Патриция была эффектной женщиной. Я не сомневался, что уже спустя год она выскочит замуж за какого-нибудь богатенького вдовца или вернется в отчий дом под родительское крыло. Какой вариант предпочла моя бывшая женушка?

– Ни один из них! Мама удивительная женщина: умная, сильная духом, а еще очень верная, – горделиво произнесла я и внезапно осознала, что по-прежнему говорю о ней в настоящем времени. – Она ждала вас долгих пять лет.

Барона шокировало услышанное, но уже спустя несколько мгновений он раздраженно выдал:

– Ну и зря! Любая другая давно на ее месте поняла бы, что не вернется к ней муж. Присцилла же, как всегда, хотела выделиться на фоне других.

– Мама не хотела выделяться на фоне других, она и была особенной, – встала я на ее защиту. – Мы не умерли от голода после вашего ухода, только благодаря ее смекалке, упорству и сильному духу. Она бралась за любую работу: будь то стирка белья, бухгалтерские книги у лавочников, мойка полов в кондитерской. В свободные минуты пекла пирожки с яблоками и продавала на оживленных улицах.

«Именно в один из таких дней она и познакомилась с Этаном, который не смог пройти мимо красивой женщины с огромными фиолетовыми глазами», – подумала я и невольно улыбнулась. С тех пор наша жизнь стала намного проще…

– Вот как! – удивленно присвистнул барон. – А ведь когда-то Присцилла даже суп варить не умела. Мое исчезновение определенно пошло ей на пользу.

– Чрезмерный труд подорвал ее здоровье. Мама не была готова к такой жизни!

– А кто из нас был готов? – он вздернул подбородок и попытался придать своему лицу суровое выражение. – Оставь обиды в прошлом, его уже не изменить. Лучше скажи-ка: кто этот молодой человек, что вызвался тебя сопровождать.

– Лорд Эткинсон. Мой опекун.

Я намерено опустила титул Шеридана и обмолвилась, кем он мне приходится. Так посоветовала сделать интуиция. Слишком гнилой была душонка у барона.

– Так ты не замужем?! – взволнованно воскликнул хозяин дома, чем сильно удивил меня. – Досадное упущение… Жаль, конечно, что он приходится тебе опекуном, а не мужем. Может, имеет на тебя виды? – спросил он с надеждой, и я покачала головой. – Значит, хочет избавиться, иначе бы не привез сюда. Эх, плакали мои денюжки… Я уж подумал, что ты поможешь бедному отцу. Надеюсь, мама позаботилась о твоем приданом, а то на меня не стоит рассчитывать, сам на мели. Еще две дочери на выданье, да и сыну нужно что-то оставить. Может, попросишь у него немного взаймы?

На несколько мгновений у меня пропал дар речи. Я просто не находила слов, которые смогли бы передать мое негодование.

– Вы чудовище, лорд Мезерфелд! Надеюсь, мы с вами никогда больше не увидимся!

– Я тоже на это надеюсь, Лекси… – донеслось мне в спину.

К счастью, к тому моменту я уже нажимала на дверную ручку, иначе бы высказала все, что о нем думала. Едва ступила за порог гостиной, увидела встревоженный взгляд любимых золотистых глаз. Ему единственному было не все равно, что у меня сейчас творилось на душе. По крайней мере, я надеялась на это.

– Пойдемте скорее отсюда! Мне сейчас станет плохо от этого дома и его хозяина.

Я не стала дожидаться, пока дворецкий откроет перед нами дверь. Сама распахнула ее и выскочила на свежий воздух. А там… там медленно кружились крохотные снежинки. Они разлетались в разные стороны от малейшего порыва ветра, колючими иголочками падали на щеки. Эти удивительные балерины немного охладили мой пыл, заставили перевести дыхание и замереть.

Шеридан нагнал меня, как и в прошлый раз устроил мою кисть на изгибе своего локтя, и мы молча направились к экипажу. Он помог мне устроиться на лавочке, отдал возничему какие-то распоряжения и только потом присоединился. Карета взяла курс на Бринфилд.

– Видимо, встреча прошла не очень, – беспокойство не исчезло из его взгляда.

– А разве могло быть иначе? – хмыкнула я. – Он же мерзавец и подлец. У него есть две дочери от нынешнего брака и нет дочери по имени Алексия. Я для него прошлое, с которым он давно попрощался. Честно говоря, не понимаю, как мама, умная и красивая женщина, могла выбрать вот это!

– Любовь зла, Лекси. Тебе ли не знать? Оказывается, можно полюбить и демона в человеческом обличье.

– О чем вы, ваша светлость? – изобразив недоумение, я спросила: – Зачем ты меня привез сюда? – несмотря на желание говорить сдержано, в голосе все равно прозвучал упрек.

– Иди ко мне, – Шеридан потянул меня за руку на себя.

Развязав плащ, я точно маленькая девочка взобралась к нему на колени и уткнулась носом в плечо. Слезы тотчас полились рекой. Герцог шептал утешительные слова, гладил слегка шершавой ладонью по спине, чем делал только хуже.

– Я догадывался, что этим все и закончится, но не смог отказать Этану в просьбе, – герцог испустил тяжелый вздох. – Ему двенадцать лет не давала покоя тайна исчезновения твоего отца, и даже в подземном царстве дядя продолжил его поиски. Там он встретил женщину, которая призналась, что долгие годы выдавала Денниса за своего сына. Ее муж нашел мальчика в бессознательном состоянии на берегу реки, забрал и привез домой. Мне пришлось проделать немалую работу, чтобы выйти на барона.

– Лучше бы Этан забыл о нем, – пробормотала я, громко всхлипнув.

Шеридан вложил мне в руку носовой платок.

– Лучше, – согласился со мной герцог. – Но дядя считал, что в этой истории следует поставить точку. И в какой-то мере он прав. Теперь прошлое не будет нас преследовать.

– Да и мамина душа должна теперь успокоиться, – сказала я, отстранившись слегка от Шеридана и вытерев слезы. – Прости, что набросилась на тебя и заставила выслушать все это.

– Не извиняйся, – ласково произнес он. – Я сам чувствую себя виноватым перед тобой. Хотел рассказать все накануне отъезда, но не стал. Ведь узнай ты о цели поездки, не согласилась бы отправиться в нее. А я дал слово Этану, что устрою тебе встречу с отцом. Ты не в обиде на меня?

Я покачала головой. Шеридан обхватил мое лицо ладонями и прикоснулся к губам в нежном поцелуе. Но с каждой секундой он становился все жарче, а объятия и ласки все откровеннее. Я ощущала тепло мужского тела, купалась в нем, наслаждалась моментом, отчаянно желая, чтобы это никогда не заканчивалось. Образ герцога прочно и, скорее всего, навечно поселился в моем сердце.