Глава 23. Звёзды, которые увидели меня

Мы стоим на самой высокой точке корабля, а под нашими ногами — воздушный лабиринт белых парусов, трепещущих и хлопающих, будто птичьи крылья, гудящих нервами натянутых канатов. Где-то там внизу — фонари судовых огней тускло сияют во тьме. Красное стекло — по правому борту, зелёное — по левому, белые на мачтах внизу, жёлтый — на корме, чтобы не столкнуться во тьме случайно с другими морскими странниками. Здесь, в этих диких водах, этой колдовской, будто вымечтанной ночью такие предосторожности кажутся излишними.

Никто не встретится нам, никто не отважится последовать за нами по дорогам безумных мечтателей — невидимым путям, начертанным на полотне морских вод пальцами нашей слепой судьбы.

В этом корабле, как в колыбели — только то, что мы принесли с собою в мир вокруг. Эхо земных ошибок, что совершили мы сами там — на берегу, и я не представляю, как именно оно отзовётся. Понимаю только, что если сумеем найти корни всех бед, отряхнуть грязь прошлого с подошв — в новые воды неизведанного будущего войдем чище и лучше, чем были прежде. И может быть тогда удостоимся великой чести узнать… Древние истины, которые ждут нас с нетерпением пса, потерявшего хозяина, — где-то там, впереди.

Ветер на такой высоте слегка качает верхушку мачты, а волны добавляют амплитуды, поэтому страх чуть-чуть царапает мягкой лапой, но тут же отступает. Мой Ужасный Принц излечил меня когда-то от страха темноты, и с ним я ничего не боюсь.

Из глубокого океана воспоминаний приходит ко мне одно из самых любимых — о том, как мы бродили с ним за руку по тёмному коридору. А я, глупая, не ценила этих мгновений и хотела, чтобы они поскорее закончились, и мы вышли бы, наконец, на свет.

— …Нет, теперь вы точно издеваетесь! Как можно полюбить эту гадкую темноту? Чего в ней хорошего?

— Ты не права! В ней можно много чего найти, стоит только как следует поискать. Вот например — только в темноте можно увидеть звёзды. Яркое освещение большого города или шумного праздника мешает рассмотреть их даже ночью. Нужна абсолютная, первозданная тьма. Эх, знала бы ты, какие невероятные звёзды горят над океаном! Они отражаются в воде как в зеркале и кажется, будто корабль плывёт по небу среди созвездий…»

Мы были так беззаботны и легкомысленны в тот вечер — и знать не знали, что мимолётная встреча оставит след в душе, который не сотрут ни годы, ни другие люди, ни расстояния.

Откидываюсь на плечо своему Ужасному Принцу. Наслаждаюсь тем, как крепко прижимает меня к себе, как горячи ладони, что лежат на моём животе. Мы молчим — и в нашем молчании гораздо больше, чем просто восторг перед этим дивным звёздным небом. И непонятно, то ли мы плывём под ним, то ли оно проплывает над нами, заглядывая нам в души.

Долгие годы после его рассказа я мечтала увидеть звёзды над морем. Даже изобретение звездоскопа стало лишь слабой попыткой догнать ускользающую мечту. Но все мои морские путешествия ограничивались тесной каютой на борту «Старой Калоши», на которой мне запрещалось выходить на палубу по соображениям безопасности. И я тосковала по этим звёздам, которых я не увидела. А вот теперь любимый показал мне звёзды, которые увидели меня.

Какое счастье, что всё сбылось именно так — что именно он подарил мне исполнение мечты, которой сам же разбередил душу когда-то.

— Знаешь, Птенчик, когда я понял, что пропал?

Я вздрогнула от его спокойного, умиротворённого голоса над ухом.

— Нет. Расскажешь?

Он хмыкнул.

— Сначала ничего не предвещало катастрофы. Подумаешь — встретил ещё одну придворную красавицу. Мало ли их было… Хотя то, каким презрением окатили меня её прекрасные глазки — это было что-то новенькое.

— Ужасный Принц.

— Что?..

— Я с того самого дня называю тебя мысленно «Ужасный Принц». Все эти годы. И… до сих пор. Даже если тебе не нравится, уже поздно сопротивляться.

Секундная пауза. Усмешка мне в волосы.

— То есть с первого взгляда и все эти годы я не выходил у тебя из мыслей?

— Вот из-за этого я тебя и прозвала «Ужасным». Тонна самолюбия и совершенно невыносимое чувство юмора.

— Слушай дальше, и ты поймёшь, что надо было назвать меня «Несчастным Принцем».

Он уютно устроил подбородок у меня на плече.

— У тебя были убийственно-серьёзные глаза — никогда не видел, чтобы так себя вела барышня на балу. Решил держаться от тебя подальше, чтобы не подвергаться искушению. К такой девушке иначе как с намерением жениться подходить нельзя, а я в те годы не горел желанием вешать на себя брачные кандалы. А потом судьба решила посмеяться над моей выдержкой и подсунула тебя мне прямо под нос, когда ты ошиблась дверью.

— Я не ошиблась. Я просто безумно испугалась темноты, когда очутилась в том коридоре и шла… по знакомому запаху.

Мимолётный поцелуй в плечо… как жаль, что оно прикрыто такой плотной тканью.

— Правильный, значит, я выбрал тебе прощальный подарок. Но мы отвлеклись от темы. Бродить за ручку с одним маленьким перепуганным Птенцом по коридору и лечить его от страха темноты… это была самая странная и безумная штука, которую я только делал в своей жизни. В конце концов, решил, что нужно отрезать себе пути к… наступлению, и…

— Я помню прекрасно, что ты мне тогда сказал! «Мне не нужны обязательства, а тебе — не нужно без обязательств».

— Какой очаровательно обиженный тон!

Следующий поцелуй пришёлся мне в шею.

— Мне казалось, я поступил очень правильно. Выбрал очень правильные слова — и для меня, и для тебя. Я же не мог предугадать, что самые большие странности начнут со мной твориться после этого.

Затаив дыхание, я ждала продолжения — как голодный странник, что вернулся домой после долгих мытарств, ждёт тёплого хлеба.

— Когда я разругался с отцом и покинул берега Ледяных Островов… и увидел снова звёзды над морем… подумал вдруг, как бы ты удивилась и восхитилась. И как мне хочется, чтобы ты была рядом и я мог тебе их показать. Вспоминал, как ты слушала мои байки — не дыша, словно это самый удивительный рассказ в твоей жизни.

— Может, это так и было, ты не подумал?

Он обнял меня крепче.

— Я думал о том, что моё… эм-м-м… помутнение рассудка — временно. Просто у нас было слишком необычное свидание. Как правило, мои проходили… несколько по-другому. А потом… ты стала моим наваждением. Куда бы ни приплыл, какие бы чудеса мира не увидел — все их хотел разделить с тобой и бесился от того, что не могу.

— И тогда ты за мной вернулся?

Ничего не могу с собой поделать. Прозвучало очень самодовольно.

Меня развернули и прижали спиной к твёрдому дереву мачты.

— Кое-кому надо было укоротить его длинный язык, чтобы не проболтался. Да, я за тобой возвращался!.. чтобы узнать, что мой Птенец упорхнул прямо из-под моего носа.

— Надо было крепче держать…

Смотрю на Генриха из-под полуприкрытых век и понимаю, что сейчас меня не остановит даже угроза нешуточного «отката». Даже если моя непокорная магия снова попытается выйти из-под контроля. Раз я научилась направлять её в сторону… рассею где-нибудь над морем. Подумаешь, пара тонн воды переместится туда-сюда… ну, или какой-нибудь зазевавшийся кит…

Умираю, как хочу, чтобы он меня поцеловал. В этот самый момент. Под этими сумасшедшими звёздами.

А он склоняется над моим лицом с коварной улыбкой — медленно, мучительно медленно. И останавливается в дюйме от моих горящих в ожидании ласки губ.

— Одно твоё слово, и мы прямо сейчас быстренько обменяемся клятвами, я объявлю нас мужем и женой и мы спустимся обратно в каюту. Идеальное место для свадьбы, не находишь? Всё, как вы, девушки, любите. Ты ещё правнукам нашим взахлёб будешь рассказывать по тысячному разу, как романтично жениться под звёздами. Всего одно слово, Эмбер! Ты согласна стать моей женой?

Улыбаюсь не менее коварно.

— Меняю одно моё слово на три твоих. И тогда ты даже правнукам нашим будешь взахлёб рассказывать, как чудесно проводить первую брачную ночь на корабле в капитанской каюте.

По блеску его глаз вижу, что мой вызов снова принят. С нетерпением жду дальнейших уговоров.

— Ну что ж… — улыбается Ужасный Принц ещё шире. — Раз ты продолжаешь упрямиться… пожалуй, я сменю тактику убеждения.

С этими словами он просто-напросто отстраняется, оставляя меня в недоумении, убирает руки с талии и подчёркнуто аккуратно застёгивает пиратский сюртук на мне на все бесконечные пуговички.

— Ставлю тебя перед фактом, — с этого момента ты не получишь сладкого, пока не согласишься! Никаких тебе поцелуев под звёздами, Птенчик, пока не одумаешься. Спускаемся обратно, я уложу тебя в постельку, чмокну в лобик и пожелаю сладких снов.

И с отчаянным весельем на лице он потащил меня, всё ещё горящую и разнеженную, к выходу с площадки, потешаясь над тем, как огонь страсти в моих глазах так очевидно сменяется огнём жажды мести и членовредительства.