8. Осколки льда и рыжий хвост

На ночь охотники остались на заставе. Найрин почему-то не спалось и она сидела за столиком, читая книгу при свете свечи. Фигура, прошедшая мимо ее окна была не похожа на те, к которым она привыкла. За время пребывания на заставе она узнавала почти всех солдат. Девушка вздрогнула, скорее дунула на огонёк и всмотрелась в ночь за окном.

Одноглазый охотник стоял неподалеку от ее жилища, рассматривая звездное небо. Раздающийся вой совершенно его не тревожил. Спустя пару минут мучительных сомнений, Найрин скорее накинула на себя костюм и как можно тише выскользнула из домика.

Одноглазый словно ждал ее. Он обернулся и приветливо кивнул, изогнув губы в усмешке. Этот человек улыбался очень странно. Рот кривился, изображая подобные эмоций, но остальное лицо оставалось неподвижным, глаз же постоянно сохранял хитрый блеск.

— Вас не пугает призрак? — спросила Найрин, обнимая себя за плечи. Не столько от ночной прохлады, сколько от пробирающего до костей полустона, несущегося со стороны одних гор и отражающегося от других. И где именно настоящий звук, а где эхо понять было невозможно.

— Призрак? — одноглазый улыбнулся шире. — Меня называют Бардос, убийца монстров. Думаете, мне стоит опасаться какого-то духа?

— Не знаю, — пожала плечами Найрин. — Я раньше не видела ни монстров, ни духов. Не знаю кто из них страшнее.

— Страшнее только человек, — негромко хмыкнул Бардос. Он снова посмотрел на звёзды и указал на одно из созвездий: — Видите ту, которая самая яркая? В наших краях ее называют Дочерью царей, в Кхидейских землях величают Северным оком. Эта звезда появляется на небе первой, она покровительница моряков и благословение правителей.

— Интересно, — согласилась Найрин, смотря на небо. — Но это ведь не просто непринужденный разговор двух случайно встретившихся людей?

— Я верю, что случайных встреч не бывает, — продолжал улыбаться мужчина, смотря на небо. Он говорил тихо, доброжелательно, но угроза скользила в интонации и его позе: — Мне кажется удивительным то, что некоторых цари так несправедливо недооценивают. Наказывают изгнаниями, запугивают. Дорогая Найрин, знаете откуда пошло название Царской дочери?

Девушка мотнула головой, пристально следя за жестами одноглазого. Он лишь повернул к ней голову, а потом снова обратил взгляд к звёздам:

— Несколько поколений у наших царей неизменно рождались сын и дочь, сын наследовал трон и передавал его своему сыну, дочь принимала титул учтивости и жила в своё удовольствие. Не кажется ли вам, Найрин, странным то, что у прошлого царя нет дочери, а сын оказался не в состоянии иметь своих детей?

Теперь хитрый взгляд серого глаза замер на девушке, ловя любую ее эмоцию. Княжна растерялась:

— Бардос, — вымолвила она. — Я не умею так искусно ходить вокруг да около. Что вы хотите за молчание? За то, что никому не скажете где я и кто.

— Умению вести словесные игры научится не сложно, стоит лишь попасть к хорошему учителю. Что вы можете мне предложить, Найрин?

Девушка растерялась. Снова вспомнился мамин гарнитур, но голос Бардоса ее определил, словно одноглазый читал мысли:

— Деньги и драгоценности меня не интересуют.

— У меня больше ничего нет, — склонила голову княжна. — Но я смогу достать, если вы скажете что именно.

Одноглазый смотрел на неё с усмешкой, как на нерадивую ученицу. Вдруг быстро глянул ей за спину и перейдя на шепот произнес:

— Я буду ехать в столицу после сезона охоты через заставу. Подумайте над тем что сможете предложить мне взамен молчания.

И одноглазый шагнул назад.

— Нари, все порядке? — на плечи девушки легки руки мужа. Сразу стало тепло и спокойно, даже вой стих, а ночь перестала быть такой темной.

— Да, — она обернулась и постаралась придать своему лицу как можно более беспечный вид. — Просто вышла подышать воздухом.

— Я же просил не выходить без меня, — Эйнар всмотрелся в голубые глаза жены. Она поджала губы, не зная, что ответить. Но в этот раз ее спас Бардос:

— Прости, княжич, наверное, это я ввел твою жену в заблуждение своими праздными прогулками под звёздами и она решила выйти, не тревожа тебя. Уверяю, я бы проследил за ее безопасностью и не дал в обиду ни одному призраку.

Эйнар глянул на одноглазого хмуро, и тот поспешил удалиться.

— Идём, — муж увлек Найрин за собой, и она покорно пошла в дом.

— Эйн, ты так и будешь от меня скрываться? — прежде чем уйти в свою комнату, спросила девушка.

— Нари, давай подождём свадьбы Магнуса, а потом обсудим этот вопрос повторно.

— Почему так?

— Уже поздно, Нари. Ступай спать.

И Эйнар скрылся в своей комнате. Княжна сжала кулачки и зло фыркнула.

На следующее утро охотники уехали в сторону гор. Найрин провожала их взглядом от ворот. Одноглазый повернулся на лошади и весело ей подмигнул. Теперь у девушки было время для того, чтобы придумать, что предложить вымогателю.

Несколько следующих дней прошли спокойно и буднично. Друзьями княжны, чаще всего сопровождающими ее, стали братья-наемники и Ларки. Сегодня она прогуливалась с бывшими наемниками.

— Это поганка, Нари, — комментировал Кано, наблюдая как княжна потянулась за грибочком. Она недовольно скривилась и отдернула руку:

— А раньше сказать не мог?

— Я сказал как раз вовремя, — веселился мужчина, срезая коротким мечом нижние ветки, мешающие пройти.

— Зачем ты так? — возмутилась Найрин. — Они старались, росли годами, а ты одним движением все погубил.

— Я ж тебе путь освобождаю, — не понял за что его отчитали парень. Девушка фыркнула:

— Я не царица, могу и обойти пару кустиков. Не руби без надобности.

— Хорошо, — пожал плечами Кано. Скар, молчавший до этого, спросил:

— Нари, а что у вас с воеводой случилось? Он последние несколько дней сам не свой ходит.

— Не свой, — фыркнула Найрин себе под нос, высматривая грибы. — И не мой.

Эйнар действительно вёл себя совершенно не так как ей представлялось поведение официального мужа. Все супружеские пары, которые она видела еще в волости, хотя бы общались друг с другом. Нянечка, правда, говорила ей, что у знати все по-другому, и мужчинам часто не интересны женские развлечения. Титулованные мужья предпочитали оставлять жен в компании подруг, а сами наведывались к ним в спальню исключительно для зачатия наследников. О последних Найрин в последнее время думала часто. Ей хотелось, чтоб рядом было хоть одно существо, которое будет любить ее открыто и без притворства. Хотелось о ком-то заботиться, чувствовать себя нужной. Но поговорить с Эйнаром она не решалась.

Отвечая Скару она произнесла громче:

— Ничего не случилось.

— А вот десятник его, Вламей, за тобой ужом вьётся, — словно невзначай сказал Джон.

— Как прицепился, так и отцепится, — дернула плечом Найрин, присаживаясь к земле. Она отодвинула большие кленовые листья и срезала два больших белых гриба.

— Поговорили бы вы с мужем, — рассуждал Скар. — Ты сама-то не хочешь с заставы уехать? В городе пожить?

Найрин закусила губу. Она размышляла и об этом. Но в тот раз, когда ехала за готовыми костюмами, вновь ощутила на себе чье-то пристальное внимание. Тогда ее сопровождал Вламей и Йен, а Эйнар остался на заставе, и Найрин ощутила себя абсолютно незащищенной перед тем, кто мог за ней следить.

Княжна с сопровождением вернулись на заставу, практически одновременно с отрядом княжича. Он сдержанно кивнул Найрин и пошёл по своим делам. Тогда нервы девушки, наконец, не выдержали:

— Эйн, стой!

Она быстрым шагом догнала опешившего от такого тона воеводу. Солдаты, находящиеся неподалеку, тоже недоуменно застыли на местах, смотря на непривычно взвинченную девушку, которая обычно всегда была милой и веселой. Подойдя к супругу и задрав голову, чтоб смотреть ему в глаза, княжна заявила:

— Нам надо поговорить!

— Здесь? — уточнил Эйнар спокойно. Сейчас Найрин не особо волновали присутствующие солдаты, но все же она сказала:

— Нет. Я хочу чтоб ты сопроводил меня вон до тех гор, — она махнула рукой влево.

— Хорошо, — с опаской согласился Эйнар. — Идём.

Сначала шли молча. Воевода осматривался вокруг, Найрин подбирала слова, смотря на землю под ногами.

— Что случилось, Нари? — первым не выдержал воевода. Бывалый воин сдался, не желая больше выносить напряженное молчание жены. А ей словно только этого и не хватало для того, чтоб сорваться:

— Что случилось?! Ты у меня спрашиваешь?! Это не я избегаю тебя! Эйн, я приехала с тобой на эту заставу! Я не боюсь твоего внешнего вида! И вообще не понимаю с чего ты делаешь из этого такую большую драму! Я видела мужчин намного уродливее, хотя лица их были красивы. Я уже твоя жена, а ты относишься ко мне как к незнакомой женщине! Может, ты объяснишь мне что вообще происходит?

Эйнар смотрел на девушку задумчиво. Она, высказавшись, ждала ответ, смотря в сторону.

— Думаешь, за столько лет я не смирился с тем как выгляжу?

— Не знаю, — буркнула Найрин. — Я даже не знаю, когда ты таким стал.

— А почему я лишен права наследовать княжество, хотя я старший сын, знаешь?

— Из-за своего вида, — пожала плечами девушка, чувствуя как весь ее запал постепенно сходит на нет от спокойного рассудительного тона спутника. После ее ответа он тихо грустно рассмеялся.

— Я лишен права на титул совершенно не из-за внешности.

Найрин удивленно посмотрела на него, почему-то ей даже в голову не пришло спросить об этом. Для нее было аксиомой, что при царском дворе встречают по внешности и родовитости, потому она сразу связала внешний вид княжича и его отстранение от двора. Эйнар сцепил руки за спиной и смотрел вдаль.

— Мой вид пугает только первое время, потом обычно люди привыкают. Конечно, если бы эти шрамы были получены в бою, я, скорее всего, даже гордился бы ими и, как Вламей, мог рассказать историю каждого пореза.

Засмотревшись на мужа, княжна едва не упала, запнувшись о корягу. Воевода легко подхватил ее, удержав на ногах, а потом предложил локоть.

Горы становились все ближе и больше, нависая над двумя маленькими людьми, а вокруг стояла загадочная тишина, в которой шумел лишь ветер, рыская в сосновом лесу. Эйнар продолжал:

— Моя мать сбежала от отца. Мне был год, когда она по неизвестным мне причинам, тайно покинула дворец и исчезла. Оставила прощальную записку с просьбой ее не искать, и всё. Князь, конечно, просьбой не впечатлился, обратился к царю за помощью, искали везде куда дотянулись, но не нашли. Тогда ее признали виновной в измене короне, и право унаследовать титул, как у ее сына, у меня отняли, а князь женился повторно. Тогда родился Магнус.

Найрин слушала и хмурилась. История мужа напоминала ей ее собственную, но в то же время разительно отличалась. Ее мама никогда бы не сбежала без неё, напротив, она всегда готова была закрыть собой своё дитя.

— Но быть наследником одного из самых влиятельных людей царства не самая завидная участь, как показывает практика. Когда Магнусу был год, а мне четыре, в сопровождении нянек и моей мачехи мы гуляли в саду. Тогда там появились наемные убийцы. Женщины пытались спасти детей и погибли, но подоспела стража. Последнее, что успели сделать наемники, бросить в малыша яд.

— И он попал на тебя? — не удержалась Найрин, голос ее был тихим и напуганным. Она словно наяву увидела, как в залитом солнечным светом и кровью саду старший брат, за мгновение до катастрофы, закрывает собой младшего.

— Да. Я был слишком мал, чтоб понимать, что нужно делать, но последние полтора года меня воспитывали в духе: «ты старший, ты обязан защищать младшего». Моя дальнейшая жизнь так и складывалась — я был братом и одновременно телохранителем, до того как оказался здесь. Наверное, Магнус настолько привык к этому, что и в вопросе с невестой сразу прибежал ко мне.

— И это сделал с тобой яд? — проигнорировав тему ее неудавшейся свадьбы, снова спросила Найрин.

— Да. Он почти убил меня, — Эйнар сказал это буднично и безразлично, как то, что давно прошло, а может и вовсе не правда. Но княжна нервно передернула плечами. Ее муж говорил о прошлых событиях спокойно и размеренно, как человек, который больше не позволяет им вторгаться в свою жизнь: — Меня удалось спасти чудом. После этого Магнуса окружили охраной, а когда ему исполнилось семь, нас отправили в охраняемый военный лицей.

Эйнар вздохнул, сделав паузу.

Найрин в этот момент шарила глазами по зеленому мху и вдруг невдалеке среди больших валунов увидела мелькнувший рыжий хвост. Лиса? Нет, у тех хвосты пушистые, а этот какой-то тонкий, блестящий. И юркнул так быстро за камни, что рассмотреть не удалось.

Когда княжич снова заговорил, Найрин потеряла интерес к кривым камням, поросшим мхом, и к населяющей подгорный лес живности.

— Это у большинства взрослых людей хватает такта, чтоб не тыкать носом окружающих в их пороки, а держать своё мнение при себе. А вот у детей все по-другому, для них еще слишком сложны вопросы морали и приличий. Я давно вырос и постарался забыть годы обучения в лицее, но, наверное, отношение к своей внешности сохранилось оттуда.

— Но сейчас все не так! — поспешила заверить Найрин, забегая вперед и останавливаясь напротив Эйнара. Они подошли к обрыву, над глубоким карьером, с которого открывался удивительной красоты вид с одной стороны на горы Кхидейских земель, а с другой на равнины царства. Девушка безбоязненно остановилась перед обрывом, уперев руки в бока: — Никто больше не станет издеваться над тобой из-за внешности, просто побоится. Ты уважаемый человек, воевода, княжич в конце концов. Почему я не понимаю, отчего ты так настырно стараешься откреститься от нашего брака?

— Нари, — мужчина пристально посмотрел ей в глаза. — Неужели ты давно мечтала выйти замуж, жить в глуши и слушать истории не то о призраке заставы, не о то о проклятии мужа?

— Нет, но…

— Никаких “но” не будет, Нари, — резко перебил Эйнар. — Не нужно тешить себя надеждой, что эта застава всего лишь временное пристанище. Если ты подтвердишь свой брак со мной, тебе придётся остаться здесь навсегда. Я стал изгоем высшего общества не из-за того, что лицом не вышел, не из-за того, что утратил возможность стать князем, а из-за того, что отказал другу короля.

— В чем? — удивилась Найрин. Ее золотые волосы взъерошил прохладный ветер, а глаза заинтересованно расширились.

— Породниться с ним, — скривился Эйнар. — Я тогда стремительно поднимался по карьерной лестнице в воинском деле, мне пророчили звание генерала. И тогда один из друзей царя решил женить меня на своей дочери. Честно говоря, в тот момент я не видел в этом ничего плохого. До того как не встретился с невестой…

Эйнар отвернулся и едва не сплюнул от воспоминая об этой особе, но все же решил вести себя рядом с женой прилично. Потому только поднял глаза вверх, изучив чистое голубое небо.

— Что же с ней было не так? — поторопила заинтригованная Найрин.

— Не с ней, со мной. Она была истинной леди, из тех, которые всегда носят с собой мешочек с нюхательной солью, по поводу и без падает в обморок, боится мышей и любой работы. Вот и свадьбу со мной она восприняла как кару небесную. Сначала закатывала истерики, даже вазой в меня кинула. Теряла сознание и все остальное. Ее отцу было абсолютно наплевать на капризы дочери. Сначала я надеялся, что покричит да перестанет, но это продолжалось из раза в раз. Мне надоело и я заявил, что свадьбы не будет. Отец невесты воспринял это как личное оскорбление, еще и попытавшись обвинить меня в изнасиловании. Ни одному доводу о невменяемости своей дочери он не верил. Даже царь пытался меня переубедить, но меня так довели, что эмоции взяли верх и… в общем наговорил я им много нелестного. После такого меня и сослали на дальнюю заставу с возможностью покидать ее не больше чем на две недели дважды в год. Это моя ссылка до конца жизни, Найрин.

— Из-за такой мелочи? — девушка ахнула, сделав вывод, что совершенно ничего не понимает в делах высшего общества.

— Это ведь для кого как, — хмыкнул Эйнар. — За несдержанный язык в присутствии царя могут и казнить. Но с тех пор титул мой абсолютная фикция. Никаких прав у меня нет ни на земли, ни на родовой дворец, не могу я закончить службу и уехать. Не могу появляться при дворе, и не шлют мне приглашения ни на один приличный прием.

— А на неприличные шлют? — вдруг развеселилась княжна, слушая рассуждения мужа. Эйнар поднял на неё удивленный взгляд, а Найрин едва не рассмеялась: — Гляди, как совпало. Мне как раз не нужно ни появляться при дворе, ни ходить на приемы. А жить в таком красивом месте я даже мечтать не могла.

— Найрин, — мужчина прервал волшебное рассуждение жены одним грустным окликом. — Ты хоть знаешь меня?

Улыбка медленно сползла с лица девушки и она вопросительно подняла брови. Эйнар пояснил свой странный вопрос:

— Я узнавал о твоей семье. Леди Марта тоже выскочила замуж быстро и не раздумывая. Наверное, влюбилась в волостного с первого взгляда. Да и кто осудит молодость. Но что произошло дальше?

Губы Найрин плотно сомкнулись от воспоминания о матери, и она сделала шаг назад. Поворот разговора совершенно ее не обрадовал. Эйнар неумолимо продолжал:

— Не знаю помнишь ли ты, но в последствии Марта пыталась несколько раз сбежать от мужа. Ее ловили и возвращали обратно. Что случилось потом ты знаешь. Моей матери в этом плане повезло больше, но я не хочу повторять ошибки ни твоего отца, ни моего. Я не собираюсь жениться на той, которая вдруг станет чем-то недовольна во мне и сбежит или покончит с собой.

Слова воткнулись в сердце Найрин острыми осколками льда. Так вот, что думают про ее маму в обществе? Что она просто взбалмошная особа и самоубийца, которой “что-то не понравилось? И то, что на самом деле она старалась спасти себя и дочь, но погибла от рук пьяного мужа, никому не известно. А теперь, значит, Найрин, как дочь Марты, будет такой же?

Княжна неосознанно отступила ещё на шаг назад и вдруг не ощутила под ногой земли. Успела испугаться, чувствуя как теряет равновесие, но в следующее мгновение сильная рука обхватила ее за талию, притягивая к себе. Девушка рефлекторно прижалась к Эйнару, ощутив его приятный запах и сильное тело совсем близко, а потом заглянула в выцветшие глаза. Но один из остриев льдинки, кольнул от этой близости сильнее, и Найрин ловко поднырнула под руку мужа, оказавшись у него за спиной. Не медля, она направилась в сторону заставы.

— Найрин! — окликнул Эйнар с сожалением. Девушка остановилась, что-то решив, и произнесла:

— Хорошо, подождём до свадьбы Магнуса, когда я стану не нужна ни ему, ни князю, а потом решим, что делать с нашим браком!

И после этого она уже не останавливалась. Воевода, сокрушенно покачав головой, пошел за ней следом. Он ожидал, что их разговор будет другим, но вышло как обычно.