Глава 25. Все не так просто…

Нина Сев в машину и помахав Степе, выезжаю из деревни и сдуваюсь. Внутри словно всё опускается. Нет больше эйфории и легкости. А ещё – нет его рядом. Но я надеюсь, что смогу собраться с мыслями, как только окажусь один на один с отцом. Даже строю монолог в голове. Он сначала слушает, потом выносит вердикт. Но для начала я хочу проработать бизнес-план и закинуть его маминому мужу. И на это у меня буквально меньше суток. Как все успеть? Ума не приложу. Одна я не справлюсь. Кручу-верчу мысли. В голове штиль какой-то нездоровый. И это порядком раздражает. Обычно я быстро нахожу решение подобным задачам. А тут ступор какой-то. – Так, Нина, спокойно. Главное – не паникуй. Откуда столько неуверенности? Ты же знаешь отца. И догадываешься, что от него ждать? Значит, у тебя преимущество. Ага. Преимущество… Фыркаю себе под нос. Зная отца, преимущество всегда на его стороне. Чтобы хоть немного переключить мысли, включаю музыку и незаметно начинаю подпевать. В третьем часу въезжаю в город. Ещё на подъезде чувствовалась суета: машин больше, движение плотнее. И вот – пробка. Спустя почти час я у себя дома. Припарковав машину, иду к подъезду. Лифт, квартира. Закрываю дверь, упираясь в неё спиной. Уффф. Воздух спертый. Хочется немного свежести. Распахиваю окна на кухне и в комнате. Оглядываю свою любимую квартиру. Всё покрылось пылью. Не так уж и долго я отсутствовала. Но всё же – тут нужно прибраться. В кармане оживает телефон. – Ты там где? – в голосе Степана слышатся нотки беспокойства. – Вот только зашла в квартиру, – отвечаю, с трудом сдерживая улыбку. Беспокоится. И это приятно. – Как доехала? – Без проблем. Спасибо. Я как разберусь – наберу. – Лады. – И сбрасывает. Зажав в руке телефон, снова разглядываю комнату. Только сейчас понимаю, что мне хочется выбросить всё бельё, что здесь есть. На котором спали чужие мужчины. Хочется всю себя отгородить от прошлого. Хоть за ремонт берись. Но не сейчас. Снова опускаю взгляд на телефон. Надо начинать работать. Времени в обрез. А у меня грандиозные планы. Набираю Марика. Думаю, он мне тоже сможет помочь. Через два часа со мной на связи менеджер по работе с бизнес-проектами, блогер-фермер, экономист, еще пара человек. Все работают по удалёнке. Обсуждаем, накидываем план. Рядом – Марик. – Слушай, эта идея просто мощь, – выдает он, слушая нас. Кто-то смеётся. Командная работа будоражит. Созваниваюсь с Алёной, как только она добирается до дома – подключаю её к эфиру. – В чём помочь? – спрашивает друг. – Найди подарок для отца, – вспоминаю. – Будет сделано. Поздней ночью, ближе к двум, начинаем сворачиваться. Риски мне ещё предстоит просчитать, но этот план я хочу показать Аркадию. Он должен понять концепцию – либо раскритиковать, либо поддержать. Скидываю материал матери на почту, пишу сообщение. Прощаюсь со всеми. Выключаю ноут и выдыхаю, откидываясь на спинку кресла. Чувствую, как глаза слипаются. Хочется упасть в постель и проспать сутки. – Слушай, – раздаётся голос рядом. Чуть не подпрыгиваю. – Чёрт, напугал. Забыла, что ты ещё здесь. – Смотрю на развалившегося на кровати Марика. – Хы, – усмехается. – Я про твоего Степана… – Ой, блин! – подпрыгиваю. – Забыла ему позвонить. Держу в руках телефон, думаю – как быть. Время позднее. Он, скорее всего, спит. Будить не хочется. Обещала позвонить… Заработалась. – Ну так позвони. – Садится на кровати. – Поздно, – вздыхаю. – Так что там у тебя? – Поднимаю на него взгляд. – Как тебя так угораздило? – улыбается. Пожимаю плечами. – Я ещё сама не понимаю, к чему это приведёт. – Семья, дети? К чему еще? – Не знаю. Насколько ему это нужно… Оставайся, – предлагаю другу. – Пока твоя в командировке. Да и мне спокойнее. Отвыкла я от одиночества. – По бокальчику? – предлагает. – А давай, – соглашаюсь. – Заслужили. Под бокал вина с фруктами и закусками, которые заказал Марик, сидим на полу в комнате и болтаем. Я рассказываю всё-всё, что случилось со мной. Он смотрит с удивлением, местами вставляет уточняющие вопросы. Итог один: – Ну, мать, ты прям в свою сказку попала. А я не знаю, что это за сказка. И какой у неё финал – счастливый или так себе. Судя по моим предыдущим попыткам, обычно выходит «так себе». Как засыпаю, не помню. Просыпаюсь от трезвонящего телефона. Я на кровати. Одетая. Из ванной слышится шум воды. – Да, – отвечаю не глядя. – Доброе утро. Ждал звонка твоего. – Стёпа… Привет. Прости меня. Мы только ночью освободились. Работали. Я тебе обязательно всё расскажу. – Торопишься? – Угу. – Киваю сама себе, пытаясь прикинуть, за что браться. Времени на сборы не так уж и много. – Нинка, у тебя полотенце чистое есть? – кричит из ванной Марик. И в трубке повисает тишина. Чёрт. Ну как же не вовремя! Прибить его хочется. – Ну чего не отвечаешь, мужчина ждёт, – хмыкает в трубку Стёпа. – Это… – Не то что я подумал, знаю. – Это друг. – Утром. В твоей ванной. Ладно, Нин. Я понял. Извини, что побеспокоил. – И сбрасывает звонок. – Ну, Нин? – снова подаёт голос Марик. – Лучше прячься, – рычу. – Утоплю. Хватаю из шкафа полотенце и несу его другу. – Нин, ну ты чего, а? А чего я? Действительно. Что подумал Степа – и дураку понятно. Мне еще и это разгребать! – Не расстраивайся, – нудит рядом Марик, пока я собираюсь к отцу. Время уже почти семь. Его день рождения запланирован в ресторане недалеко от компании. Прекрасно знаю это место. Богатое. Отец его любит. – Ну, знаешь ли, эта ситуация точно не заставляет улыбаться, – ворчу, примеряя платье. Нет. Не подходит. Отшвыриваю его на кровать. И снова перебираю вешалки. Настроение на нуле. Степа не отвечает и не перезванивает. Ну гад! Вернусь, уши откручу. Понимаю, что мужчина утром в моей ванной – шок. Но чего сразу о плохом? Ситуации разные бывают, и не надо мести всё под одну гребёнку. Хватаю вешалку с любимым красным костюмом. – Будет броско и вызывающе, – подмечает Марик. – То, что нужно. Платье не хочу. Я не развлекаться иду, а договариваться, – хотя сама понимаю, это будет непросто. – Что там с подарком? – вспоминаю. – Да вот с минуты на минуту доставка будет, увидишь, – лыбится. Ресторан встречает привычной роскошью. Хрусталь, официанты с натянутыми улыбками, белые скатерти. Всё, как он любит. Отец в центре внимания, ловит взгляды, принимает поздравления. Я останавливаюсь у входа, не тороплюсь. В руках папка и коробка с подарком. У меня всё получится. А не получится – и черт с ним. Делаю вдох – и вхожу. Он замечает меня первым. Народу много, и это мне на руку, замечают меня не сразу. – А вот и моя дочь, – попадаю ему на глаза. – Подойди, – машет рукой. – Мое продолжение, мои надежды. Иду к нему с застывшей улыбкой на лице под взглядами гостей. Я целую его в щёку. Отец меня приобнимает. Откуда-то вспышки. Фотографируют. – С днём рождения, – дарю подарок. Там обалденно дорогой письменный набор. Из редкой породы дерева. – Не стоило, – принимает. – Надеюсь, ты вернулась? – внимательно смотрит в глаза. – Нам нужно поговорить. Он не удивляется. Только кивает. – Через пять минут. Отхожу от родителя, направляясь в кабинет, который любезно предоставляют для срочных переговоров. Оказавшись внутри, закрываю дверь, которая тут же отрезает меня от внешнего шума. Здесь тихо и царит комфортная прохлада. Можно немного выдохнуть. В кармане начинает вибрировать телефон. Но я не отвечаю, в кабинет входит отец. Сбрасываю вызов. Проходит к столу, садится в кресло, я напротив. Спина прямая. Мысли скачут. Но я готова. – Ты не просто так здесь, верно? – ухмылка кривит губы. – Да. Вот, взгляни, – кладу перед ним на стол папку. Вопросительный взгляд. – Это проект. Ферма. Развитие, расширение, сбыт продукции. Есть перспектива развить туристическое направление. Мы предлагаем бизнес с возможностью роста и увеличения прибыли. Ты – инвестиции. Он листает. Кивает. Хмыкает. – Всё серьёзно, – замечает. – Всегда знал и гордился, что переняла мою хватку. Молодец. Пауза. – Я могу вложиться. Без процентов. Без возврата. Я напрягаюсь. – Но? Он смотрит прямо. – Условие. Ты разводишься. Молчу. Сердце замирает. – Уходишь от этого… бородатого колхозника. Возвращаешься в город. Работаешь со мной. Иначе – сам пусть вытягивает свою деревню. Я не собираюсь спонсировать твой побег из нормальной жизни. – Это шантаж. – Это забота. – Нет. Это контроль. Ты всегда всё делаешь через давление. Думаешь, я не помню, как ты Данилова подослал? Как ты мою жизнь по папкам сортировал? Ты всё ещё пытаешься управлять мной. Или делаешь это назло, за то, что не слушаюсь и делаю всё по-своему. Он пожимает плечами. – Мне не нравится, куда ты катишься. И да – я предлагаю тебе выбор. И заметь, адекватный, рабочий. А не вот этот твой шалаш и навоз. – Закрывает папку и кидает ее на стол, ближе ко мне. Я молчу. Смотрю на нее. Где-то внутри, на подсознательном уровне, я догадывалась о таком повороте. Но надеялась. – А я маму понимаю, – выдаю, усмехнувшись, подняв на него взгляд. Смотрит на меня не моргая. Желваками играет. – Она устала жить под твоим давлением. Я ведь тогда ещё не понимала этого. А теперь вижу тебя насквозь, – беру папку. – Мы справимся без тебя. И заметь, я просила не помощь, а предлагала сделку. Рабочую и прибыльную. Твои условия для меня неприемлемы. – Ты пожалеешь. Прибежишь, а я не приму! – рычит от безысходности. – А я не уйду от Степана. Даже если ничего не получится. – Это ты сейчас так говоришь, – хмыкает. – Жаль, что мы с тобой друг друга не понимаем. Желаю тебе найти человека, который перевернет твой мир, и ты на всё посмотришь другим взглядом. – Забираю папку, разворачиваюсь и, сдерживая слезы, покидаю кабинет. Проходя по коридору, замечаю Данилова. Черт! Еще мне его не хватало! Увидев дверь женского туалета, ныряю туда, закрыв её за собой. Прижимаю папку к груди. Выдыхаю. Всё, Нина, ты молодец. Держалась просто огонь. Жаль, Стёпа не видел. Оценил бы. Подхожу к раковине и, включив воду, набираю в пригоршню, тут же плеская себе в лицо. Щеки горят, сердце сходит с ума, в висках пульсирует. Да и черт с тобой. Сами справимся. Оторвав бумажное полотенце, убираю влагу с лица и, взяв папку в руки, выхожу из своего убежища. Быстрым шагом через банкетный зал и на выход из ресторана. Выходя на улицу, резко вдыхаю холодный воздух. И замираю. У обочины знакомая машина. Степа стоит рядом. Смотрит на меня. Не улыбается. Закусываю губу. До безумия рада его видеть. Аж коленки подрагивают. Или это от нервяка? Я подхожу. – Ты что здесь делаешь? – Сюрприз, – хмыкает. – Ты плакала? Я отвожу взгляд. – Разговор не задался? – будто догадывается. – Да, – выдыхаю. – Поставил условие. Или ты, или помощь твоей ферме, – говорю как есть. Молчит, смотрит на меня пристально. А я не тороплюсь с ответом. Бодаемся взглядами. Вот же упрямый. – Спрашивай, – нарушаю тишину первой. – Скажешь, кто он? – Он? – не сразу понимаю. – А… Он! А мне надо оправдываться сейчас? – А есть за что? – Чуть прищуривает взгляд. – Судя по твоему тону – есть. Вздыхает. – Прости, Нин, – наконец выдает. И так это неожиданно, что я теряюсь. – Нет, – поджимаю губы. – Что? – удивляется. – Нет. Слышишь? – усмехаюсь, видя его непонимание. – А где колено, кольцо и клятва в любви и верности? Ах да, мы же женаты. Сгребает меня своими ручищами и прижимает к себе. А я слышу, как бьется в груди его сердце. Он взволнован. – У нас пока нет инвестора. Но еще не ответила мама. Думаю, с той стороны нам помогут точно, – чуть отстраняюсь от него, заглядывая в глаза. – Да и плевать на инвесторов этих. Сами потихоньку справимся. Только если ты хочешь. –– Конечно хочу. Если бы это было не так, разве я бы тут стояла? – возмущаюсь. – А где дети? – спохватываюсь. – Дети дома, с Аленкой. – Поехали ко мне, а? – встаю на носочки и целую его в губы. – А завтра с самого утра домой? – Поехали, – целует в ответ.