Глава 18

* * * – Леди Элизабет Морган, в девичестве Ловли – Эмилия, всегда безупречная леди, в этот раз выглядела немного небрежно. С удивлением отметила выбившиеся из простой причёски тёмные локоны; нерасплавленные кружева на лифе платья; ярко-жёлтый пояс с другого костюма, совсем не сочетающийся со строгостью платья цвета горчицы, причём этот цвет совершенно не шёл Эмилии и она прекрасно об этом знает. Нахмурилась ещё сильнее, когда подруга не обратила на меня никакого внимания, хотя я довольно громко хожу. Эмилия ушла глубоко в себя, кусала нижнюю губу и смотрела в чашку с чаем, будто оттуда придёт ответ на волнующий её вопрос. – Эми? – позвала подругу. Девушка дёрнулась от неожиданности, вскочила с кресла и выронила блюдце и чашку. Чай пролился прямо на ковёр и Эмилия, чуть не плача, начала что-то бубнить про компенсацию. – Замолчи! – рявкнула и с силой усадила подругу обратно в кресло. Сжала её худенькие плечики, вгляделась в озабоченное лицо и перешла сразу к делу: – Эми, милая, что случилось? Она сглотнула и начала говорить что-то про матушку, у которой после моей свадьбы резко испортилось настроение, и исчезла любовь даже к самым близким. Выругалась про себя, тряхнула подругу и скомандовала: – Эми! Без реверансов и долгих объяснений, изложи кратко и понятно, что произошло? С ума сойти, как я теперь могу. Никогда не командовала так по-умному. Это Джон на меня влиять стал или факт становления женщиной что-то переключил в моих мозгах? В любом случае, я не в накладе. Она шмыгнула носом, кивнула, видимо моя уверенность передалась и ей, и она уже спокойным голосом объяснила: – Мама́ рехнулась. Она решила как можно скорее женить Джайса, потому как история с тобой дала тему для разговоров, будто он проклят… Ну, ты понимаешь, та его безответная любовь… Я кивнула и сделала жест рукой, мол, продолжай, я слушаю. – Она уже нашла кандидатуру! Дочь ректора Флористдейльского университета! У меня волосы на голове все разом распрямились, и мозги в обморок свалились. – У него не одна дочь? – с надеждой поинтересовалась я. – Вот и я сделала такое же лицо и задала мама́ этот же вопрос. Увы, дочь у него одна. – Но она же трижды вдова, и уже стара как дядины тапки! Ей тыща лет! – я вскочила и от негодования схватилась за голову. – А твой отец? – Папа́ не смог противостоять мама́ и ушёл в запой, – пискнула Эми и по её щеке покатились крупные слёзы. Я взяла её за руки, и подруга вцепилась в меня, как за соломинку. – Бет, я не знаю, что делать. А Джайс… Брат вообще решил, что лучше камень на шею и в реку броситься, чем женится на этой старой и злой женщине. Ты сама знаешь, что говорят, будто это она всех своих мужей на тот свет отправила. Мой бедный-бедный братик. – Так, погоди… Но почему Гертруда? Неужели никого получше не нашлось? – у меня в голове не укладывалось, что родная мать могла сознательно отправить своего ребёнка на съеденье этой старой пираньи. Леди Гертруда Эванс – дочь уважаемого и значимого человека. Её отец барон Уильям Эванс – ректор Флористдейльского университета и важный чин в местной администрации. Гертруда прослыла отвратительным характером, некрасивой, какой-то жабьей внешностью, неуёмным аппетитом и любвеобильностью. Говорят, она осыпает своих любовников золотом и бриллиантами, но те самые любовники повторно к ней не заходят, видимо, даже золотишко и бриллианты не сильно мотивируют на подвиги, настолько леди отвратительная личность. А вот барон дочку любит. Я видела Гертруду несколько раз, и мне хватило сего «наслаждения» очень надолго. Даже есть два дня не могла, видела перед собой самодовольное, злобное и жирное лицо сей леди. Поэтому, Джайсу крупно не повезло. – Она узнала, что я и Джайс были в том клубе с тобой. Теперь думает, что мы помогали тебе специально, чтобы уберечь Джайса от женитьбы, потому что он… любит дочь семейного врага, – разъяснила Эми. – Она решила наказать его. – Женив на Гертруде Эванс? – скривилась я, будто только что откусила от незрелого лимона. – Что делать, Бет? – с мольбой обратилась Эми. Я встала с места и начала дергаными шагами мерить гостиную и думать. Джайса нужно спасать. Тут даже думать не о чем. Вопрос: как? Посмотрела на притихшую Эмилию и сказала: – Нам нужен Джон. Он всё придумает. Кстати, где он? * * * Джон нашёлся в кабинете. Мой благоверный уже работал и кажется, даже очень плодотворно. Вон, какая хитрая улыбка на лице застыла – враги крупно пожалеют о своих действиях. Мужчина поднял на меня взгляд и удивился. – Элизабет, почему ты не в постели? – в его голосе слышалось беспокойство. Пожала плечами. – Я здорова, прекрасно себя чувствую, не понимаю, что мне там одной делать? Если, конечно, ты не присоединишься… – кокетливо протянула последние слова и начала теребить пуговицу на его рубашке. Джон убрал мои ладошки от пуговки, покачал головой и поцеловал в кончик носа. – Я бы с удовольствием, но дела не ждут, – улыбнулся он. – И я рад, что ты прекрасно себя чувствуешь, хотя был уверен, что день «поболеешь». – И какие дела, милый? – поинтересовалась, улыбаясь. – Мы же хотим добиться справедливости: чтобы я восстановил своё имя, титул и на тебя больше не покушались? – Конечно! – закивала активно. – А что, у тебя уже наметились подвижки? На его лицо вернулась хитрая усмешка. Супруг привлёк меня к себе, провёл ладонями по спине, сжал ткань моего платья, как-то судорожно выдохнул и, уткнувшись лбом в мой лоб, мягким голосом произнёс: – Наберись терпения, дорогая, вечером поделюсь с тобой всеми новостями. Оу, ничего себе! Судя по тону, Джон вот-вот вернёт себе титул и завяжет в один узел всех предателей, заодно и меня освободит от моих таинственных врагов. – Ты уже завтракала? – спросил он, пока я размышляла о будущем. – Нет, не успела. Собственно, я тебя искала, чтобы привлечь к одному делу, – вздохнула печально. – У Джайса крупные неприятности. – Рассказывай, – кивнул Джон. И я рассказала. Не упустив возможности, подробно описать Гертруду Эванс, её папашку и будущее моего друга, если вдруг, он окажется в лапах этой семейки. – Эмилия ждёт в малой гостиной и умывается слезами. Мы не знаем, что делать! – всплеснула руками под конец речи, потеряв самообладание. – Успокойся, – погладил меня по волосам Джон. – Нервничая и психуя делу не поможешь. – Но что нам делать? – вздохнула я. Муж прошёлся по кабинету, заложив руки за спину, и остановился у окна, глядя на пасмурный пейзаж. Он довольно долго думал о моём рассказе. На его переносице пролегли две глубокие складки. И такой он красивый сейчас был, что будь я художником, тут же взялась или за кисть или хотя бы за карандаш. – У меня есть одно предложение, которое спасёт Джайса от женитьбы на леди Эванс и убережёт от сплетен из-за неудавшейся женитьбы на тебе, – произнёс Джон твёрдым и уверенным тоном и повернулся ко мне, заломив вопросительно бровь. – Но боюсь, ни Джайсу, ни Эмилии, ни тебе оно не понравится. Но других вариантов не вижу, потому как нужно решить данный вопрос очень быстро. – Э-эм… – сцепила пальцы в замок. – Мне позвать Эми? – Идём, – взял меня за руку Джон, и мы вышли из кабинета. – Ты меня смутил предостережением, что твоё предложение нам не понравится, – проговорила озадачено. – Что ты придумал? – Сейчас объясню, – серьёзно произнёс Джон. Эмилия так и сидела в кресле, глотая слёзы. Когда мы вошли, она вскочила с кресла и прижала руки к груди. На моего супруга подруга смотрела как на последнюю надежду. – Элизабет рассказала мне о ситуации с вашим братом, леди Милтон, – заговорил Джон. Эми кивнула и приложила платок к глазам, утирая новые слёзы. – Мне очень хочется верить, что вы что-нибудь придумаете, – надломленным голосом произнесла подруга. Я подошла к ней и обняла за плечи. – Мы не оставим Джайса в беде, – сказала уверено и взглянула на Джона, мол, давай, раскрывай свои карты. – У меня есть друг, который сейчас помогает мне с одним делом, – начал Джон издалека. – Он маршал кританской армии и по моей просьбе может взять Джона на службу. Отправит срочное письмо-требование леди Амалии и даст немного времени для сборов. У нас с Эми глаза стали размерами с блюдца. – Вы… В-вы хотите отправить моего брата в армию? – упавшим голосом прошептала подруга. – Джон, – выдохнула я, сама поражённая его идеей. – Но Джайс… Он же воспитывался не как воин, а как самый обыкновенный аристократ. Джон был непреклонен. – Научится быть воином, – невозмутимо произнёс Джон. – Отслужит по желанию, год или два, и вернётся домой. Зато о женитьбе речи быть не может. Новобранцам запрещено заводить семью. Я посмотрела на подругу. – Что скажешь? Гертруда или армия? Эми захлопала глазами, замотала головой, потом покусала нижнюю губу и спросила Джона: – А-а-а… А сможет ли ваш друг присмотреть за братом на время службы? Всё же он… никогда с оружием всерьёз дел не имел… Джон хмыкнул и кивнул. – За ним присмотрят. Теперь Эми смотрела на меня вопросительно. – Бет, что скажешь? Развела руками и предложила самый разумный вариант: – Стоит спросить самого Джайса. Эмилия тут же спохватилась, стукнула себя по лбу со словами: – Прямо сейчас возвращаюсь домой! Потом она порывисто обняла меня и спросила: – Вы никуда не собираетесь сегодня? Посмотрела на Джона. – Мы сегодня дома? Супруг кивнул, и Эми ураганом умчалась на выход. Я наблюдала в окно, как она спешно забралась в экипаж и, подгоняя кучера, отправилась к брату. Сложила руки на груди и, нахмурившись, с подозрением поинтересовалась у Джона: – А почему, собственно говоря, имея в друзьях маршала кританской армии, ты сразу не обратился к нему за помощью? Джон горько усмехнулся. – Элизабет, когда завертелся тот смертельный спектакль абсурда, у меня не было ни единой возможности связаться хоть с кем-то. Король держал в тайне мою судьбу. В ваших газетах ведь ни слова не было сказано о моём «предательстве». Предполагаю, что даже шпионы вашего королевства не успели донести до нужных людей всю информацию, а когда донесли, было слишком поздно. Джон всё же улыбнулся. – Мой друг несказанно рад, что я жив и здоров. И поверь, для Джайса в его ситуации будет лучше, если он окажется на службе. Он сможет утереть нос сплетникам, возможно даже, возмужав в армии, растопит холодное сердце той девушки, в которую безответно влюблён. Я почесала макушку и признала, что Джон прав. – Ещё и окажется подальше от своей ненормальной мамаши, – что было бы вообще прекрасно.