Глава 27

* * * – Леди Элизабет Морган – Пламя весело потрескивало в камине, и я, перечитав очередное письмо, поняла, что стала понемногу приходить в себя. От писем мои мысли перескочили на дядю… Надо же, отец… Тяжко мне будет, если позволю себе думать о нём в плохом свете. На мгновение я позволила гневу проникнуть в сердце, но тут же устыдилась. Адам Ловли любил меня. Баловал. Журил, но никогда не ругал и не обижал. И я прекрасно понимаю, почему он называл меня своей племянницей. В нашем мире жестоко относятся к бастардам, особенно, если связь была и вовсе незаконной. Замужняя леди родила от любовника! Это позор на все поколения. Джон был прав, дядя… точнее, отец, защищал меня. Защищал меня всегда. Ведь скажи он мне правду раньше, я ещё совсем молодуха могла и проболтаться. Друзьям рассказать или в сердцах выкрикнуть. В общем, натворила бы я бед. А сейчас, став чуточку мудрее, и надеюсь, умнее, понимаю, как же дальновиден и прозорлив был граф Адам Ловли. Боюсь представить, что сказали бы поборники морали обо мне, узнай они правду. Меня бы тоже осуждали – ведь бастарды по их мнению нечисты по самому факту греховного появления на свет – ибо они будут вечно нести на себе бремя родительского греха. Да и не смогла бы я в таком случае претендовать ни на какой-либо статус, ни на наследство, ни на легитимное признание. И всё высшее общество относилось бы ко мне, к дяде… отцу и матери с презрением. – Ну что, Джон, ты закончил? – вернул меня из глубоких размышлений голос Роберта. Роберт опубликует горячую и шокирующую новость о семье Андонов утренним номером, наплевав на договорённость с другим изданием, что Роб выпускает свою газету вечером, а они утром. Эта новость взорвёт сначала Флористдейл, а потом и всё наше великое королевство Критания. Естественно, в газете не будет указан источник. Но чтобы новость не была голословной, мы попутно до утра разошлём запись и пояснительные письма по всем ведомствам, в магистрат, в полицию, следственный комитет, прокуратуру, службу приставов, всем инвесторам, что были обмануты Андонами, и перед которыми эта семья очернила имя моего отца! Одним словом, шума семейству не избежать. Джон «поколдовал» над записью. Удалил лишние разговоры, не имеющие никакого отношения к делу, оставил лишь признания Итана, где чётко звучат слова, что его семья по уши увязла в обмане перед короной, мошенничестве, преступлениях и прочих гнусностях. – Закончил. Это последний, – усмехнулся супруг довольно и положил артефакт к остальным с записью в виде плоского кругляша размером меньше ладошки ребёнка. Вышла приличная горка из кругляшей. – А мы закончили писать, – улыбнулась Эмилия. Джайс как раз ставил точку в своём письме. – Я тоже, – помахала своим листиком. – Конверты подписал, – отчитался Эдриан. – Ну а мы готовы паковать посылки, – подвигал бровями мистер Леви. Миссис Хедсон нарезала бечёвки и приготовила упаковочную бумагу. И сургуч под рукой. – Что ж, мы сработали оперативно, – довольным тоном произнёс Джон и выставил в центр стола почтовик, с которого можно только отправить посылки и письма. Именно этот почтовик не имеет обратного адреса и, конечно же, не зарегистрирован. Хоть в записи и письмах итак всё будет понятно, откуда ноги растут, но всё же лучше пусть будет так. И когда всё было сделано, все посылки отправлены, а статья для газеты написана, мы всей бандой: я, Джон, Эми и Джайс, миссис Хедсон и мистер Леви сели в экипаж и возница пустил своих лошадок рысью, направляясь в предрассветных сумерках в столицу. Роберт Монс и его помощник Эдриан Фрости остались, чтобы не только быть в курсе всех событий и сообщать об этом нам, но и были назначены главными по присмотру за моими котами и псом. А в столице нас ждал друг Джона – маршал Хью Геринг. * * * – Дом семьи графа Áндон – Граф Ральф Áндон всегда ценил утро. Он считал, что именно утро формирует весь день. Как утро встретишь, так и весь день проведёшь. Посему, граф приучил всех домашних подниматься с рассветом, завтракать рано и заниматься делами, чтобы успеть, как можно больше сделать. А планов у графа было много. Интриги плести не так-то просто. Но ещё сложнее разгребать неудавшиеся планы и безмозглые выходки глупого отпрыска. Дал же господь сыночка! Ни ума, ни хватки, даже рожей не вышел. Весь в мать, весь в мать. В доме графа все слуги держались очень прямо и на удивление отстранённо. Слуги как один носили мышино-серую форму и выглядели практически как близнецы – кроткие, невзрачные, даже росту одинакового. Но потому они и были незаметными и не мешали господам жить в своё удовольствие. Этим утром, не отличающимся от других, за столом во время завтрака царило благовоспитанное перешёптывание леди Ирис Áндон с сыном. Граф не любил громких разговоров во время трапезы и запрещал всем читать по утрам газеты. Нечего портить настроение и аппетит, всегда успеется получить дурные вести. Стол, как и всегда, был украшен букетами белых роз. Сама трапеза состояла из трёх перемен блюд – салата, каши и десерта. Семейство держалось за столом так, будто они были как минимум монаршей семьёй, но глава семейства часто ловил себя на мысли, что он не отказался бы и от статуса бога. А ровно в восемь утра, когда на завтрак подали десерт, перед особняком графа Áндон возникла странная толчея – несколько карет, запряжёнными гордыми и статными лошадьми устроили затор. Одна за другой подкатывали кареты. Они въезжали во двор и останавливались прямо у крыльца. Экипажи были разномастными: у дома графа быстро появлялись всё новые и новые кареты властей, аристократов, газетчиков и не было у него разумного объяснения утренней активности столь разномастного народа. Всё встало на свои места, когда в дом ворвались маги в форме с активированными щитами и ордерами на арест. – Именем короля! Всем оставаться на своих местах! Лорды, миледи, вы арестованы! – скомандовали оперативники по магическим расследованиям и государственной измене. Сомкнувшаяся за их спинами толпа, перешептываясь, с живейшим любопытством взирала на предоставленное зрелище. Граф Ральф Áндон вдруг стал замечать блестящие от возбуждения глаза, растянувшиеся в плотоядных усмешках губы. Все эти люди следили за ним и его семьёй, пытаясь уловить малейший неверный шаг или узнать все тонкости произошедшего. Графом внезапно овладел лютый гнев. Он собрал всю мощь магии в своих руках и, активировав свой личный фамильный щит, медленно поднялся со своего места и процедил: – Что происходит? Почему вы все вломились в мой дом и смеете предъявлять обвинение? И в чём, собственно оно заключается? Немедленно объяснитесь, не то сильно пожалеете! – Милорд, с утра поступило анонимное сообщение с доказательствами ваших преступлений. Вас во многих преступлениях обвиняют. Одно из них – укрытие обманным путём о залежах болотной руды с целью получения сверхприбыли. Откуда они все узнали? КТО проболтался? Он же был так осторожен! Граф тут же заметил, как его ничтожество сынок спал с лица, побледнел, глаза выкатил и чуть ли за сердце не хватился. Ах, ты гадёныш! А вот супруга решила сделать проще – она лишилась чувств. – Не стоит говорить о вещах, о которых вы не знаете, – едва сохраняя спокойствие, произнёс граф, хотя внутри него бурлил океан лютых страстей. – Думаю, нам следует поговорить в более спокойной обстановке. – Да, вы все едите с нами. Возражения не принимаются. Его почерневший от гнева и злости взгляд смёл с дороги все эти любопытные физиономии и силуэты. Затем, высоко подняв голову и гордо вздёрнув подбородок, граф отправился вслед за представителями власти, его супругу нёс один из оперативников, кто вёл его сына, графу было наплевать. Он готов пожертвовать своим отпрыском, который не умеет держать язык за зубами. Пусть Итан будет виноват во всех грехах. Но само дело, что начал его отец и продолжил Ральф не должно рухнуть. Иначе, ему незачем жить. * * * – Леди Элизабет Морган – А вот и город Критания – столица королевства Критания. Почти в ночь, гремя копытами, влетела наша повозка во двор небольшого, но красивого особняка. Лошади были все в мыле, мы мчались практически без передышек во весь опор, зато добрались быстро. Ничего, маги лошадок быстро поправят. Эти кони сильные и выносливые. Встретил нашу разношёрстную компанию мужчина с военной выправкой и военной форме кританийской армии. Маршал. Над верхней губой мужчины красовались чёрные как смоль усы в стиле бальбо. Лицо его было красивым, сильным, породистым. Хищный взгляд чёрных глаз, казалось, прожигал насквозь. Я услышала восхищённый вздох рядом. Эмилия едва ли не раскрыв рот, восторженно глядела на лорда Хью Геринга. Но оно и очевидно: форма, выправка, сила, здоровье, твёрдость взгляда, уверенность, магия… Одним словом, в маршале сочетались все атрибуты харизмы и мужественности. – Я рад тебя видеть, друг, – глубоким и сильным голосом произнёс маршал и протянул руку Джону. Супруг радостно улыбнулся, и мужчины обменялись крепким рукопожатием, а потом обнялись и похлопали друг друга по спине. Оба широко улыбались, и не осталось сомнений, что они и, правда, рады друг друга видеть. – Очень рад, что ты жив, здоров и вполне себе упитан, – пожурил маршал Джона. – Ты забыл, я ещё и женат, – тепло улыбнулся Джон и, взяв меня за руку, представил другу. – Элизабет, позволь тебе представить моего давнего друга и великолепного военного – граф и маршал Хью Геринг. Хью, это моя прекрасная супруга, спасительница и любовь – леди Элизабет Морган, в девичестве Ловли. Протянула руку графу, и он мягко прикоснулся к ней губами. – Друзья Элизабет, также с некоторых пор и мои друзья – виконт Джайс Милтон, твой скорый подопечный, Хью. И леди Эмилия Милтон – сестра виконта. Мужчины пожали руки, а Эмилии ручку поцеловали. При этом подруга разрумянилась как никогда и улыбалась так сильно, что я всерьёз заволновалась, как бы у неё лицо не лопнуло от перенапряжения. – И наши верные слуги, хотя я больше считаю их друзьями – миссис Хедсон и мистер Леви, – представил Джон оставшихся спутников. После обмена любезностями нас пригласили в дом и занялись размещением. Дворецкий маршала при этом упомянул, что ужин ровно через полтора часа. И сказано это было таким тоном, что если кто опоздает – останется голодным. Что-то мне кажется, так и будет, если не соблюсти правила этого дома. – Ты не говорил, что твой друг маршал настолько хорош собой и находится в самом расцвете сил, – заметила с улыбкой, когда мы остались наедине в выделенной нам гостевой спальне. Джон усмехнулся и помог мне со шнуровкой. – Настолько понравился? – шепнул он мне на ухо. Хихикнула и получила поцелуй в шею. – Ты бы видел лицо Эми. Как бы она не взялась за маршала, – произнесла с улыбкой. – Думаю, он разберётся, – изрёк Джон и прижал к себе, зарылся носом в мою растрёпанную причёску и вдохнул мой запах. – От меня пахнет пылью, кожей и дорогой, – проворчала, скривившись. – Не нюхай меня. Лучше набери мне воды, хочу помыться. – Не против моей компании? – ласково поинтересовался Джон. От его взгляда у меня сердце на миг замерло, а потом радостно пустилось вскачь. – Нет, не против, – ответила едва слышно, но Джон услышал.