Глава 30

* * * – Леди Элизабет Морган – – …Это было волнительно! – закончила я рассказ друзьям. С друзей пришлось взять клятву о неразглашении по делу с А́ндонами, но никто даже возражать не стал. – Ну, надо же, – улыбалась Эми, рассматривая мой орден. – Всего одна встреча с королём и сразу в дамки! Герцогиня! Я рассмеялась и делано капризно сказала: – Да, теперь все передо мной головы склонят! И я хорошо запомнила всех тех, кто воротил свой нос! – Да-а-а, подруга, – протянул Джайс. – Мы теперь по социальной лестнице стоим очень низко, а ты возвысилась до небывалых высот. Того и гляди, ещё и королевой станешь! От души пнула друга под столом, а Эмилия заехала ему локтём под рёбра. – Быть королевой? – дразнясь, спросила друзей и сделала страшные глаза. – Это же катастрофа! У королей нет выходных, нет никаких забот кроме постоянной работы во благо королевства. Я хочу свободы, а не заточения в золотую клетку. – Но, а если так получится, то что же, ты разорвёшь отношения с мужем? Теперь-то вы можете развестись, если что не так, – ехидно произнёс Джайс и подмигнул мне. – На нём больше нет клейма «изменник», «предатель», «смертник». – Я сейчас тебе в глаз дам, – заявила другу на полном серьёзе и демонстративно потёрла кулак. – А я добавлю, – поддержала меня Эмилия. – Заряжу тебе в другой глаз. Для симметрии. Джайс возвёл руки к небу и воскликнул: – Я о деле толкую вам, а вы сразу в глаз! Не женщины, а бестии! – А ты не болтай попусту и будет всё хорошо. Лиз с Джоном сами разберутся, – отчитала Эми брата. – Ладно-ладно, – поднял он руки в жесте поражения. Мы снова с Эми склонились над моим красивым орденом, любуясь. Джайс обиженно отвернулся к окну и в этот момент в гостиную вошли Джон и маршал. Джон держал в руках номер газеты и несколько писем. Взгляд его был слегка беспокойным. – Всё в порядке? – заволновалась сразу. – Иди ко мне, родная, – позвал он, протягивая руку. Муж ласково улыбался и смотрел с нежностью. Я тут же побежала-полетела к супругу, понимая, что ни за что на свете не расстанусь с ним. И даже если ему судьбой уготована корона, то я разделю с ним эту ношу. Ведь я так сильно люблю его. Обняла супруга, вдохнула ставший родным запах и прошептала: – Так что же произошло? У тебя лицо взволнованное. – Несколько новостей, – ответил Джон и поцеловал меня в макушку. – Первая новость. Семье А́ндонов не удалось замять дело и отвертеться от правосудия. Роберт прислал весточку и свежую газету, где он подробно рассказывает, что дело приняло серьёзный поворот после того, как комиссары получили весть от самого главы тайной службы короля. Город гудит, город кипит и все позабыли о грядущем празднике и обсуждают лишь падение богатейшей семьи королевства. – Ого! Шустро Сорель сработал, – хохотнула я, разворачивая газету, где на первой полосе была изображена вся ненавистная мне семья графа с искажёнными от ярости и страха лицами. – На то он и Глава, – произнёс маршал. – А вторая новость? – подняла взгляд на Джона. Супруг погладил конверт и сказал: – Это я скажу наедине. – Эй! Мы хотим знать! – обиженно воскликнул Джайс за что опять получил втык от Эми. Закусила губу и поняла, что речь будет о моём отце, а друзья ничего не знают. И не стоит им знать. Увела супруга в нашу спальню и когда мы остались наедине, кивнула со словами: – Я готова. Рассказывай. Джон грустно вздохнул и заговорил: – Первое покушение на тебя и твоих друзей организовал не граф Итан. Оказалось, есть ещё одна заинтересованная в твоей гибели сторона. Ну а твои друзья в тот раз просто попали под руку. – ЧТО?! – воскликнула я, ошарашенная новостью. Тут же клещами вцепилась в мужа. – Рассказывай, кто осмелился? Кто ещё в скором времени закажет себе надгробие? – рявкнула, чувствуя как кровь от гнева закипает. – Хью по моей просьбе продолжил расследование, и выяснилось, что супруг Августины Вельс, Роланд Вельс, скончавшийся совсем недавно и не имевший детей, оставил всё наследство ребёнку Августины – тебе. Он всё знал. Её муж знал о связи жены с твоим… отцом, Элизабет. И молчал. Захлопала глазами и тяжело сглотнула. В горле образовался ком. – Какой он… благородный… – прошептала сдавленно. – Но… я ничего не знала, Джон. – Конечно, не знала, – усмехнулся он со злостью. – Завещал господин Вельс всё тебе, родная, но нашлись те, кто был не согласен с этим. У Роланда Вельса был племянник. Та ещё сволочь. Но даже несмотря на паскудный характер Роланд Вельс не забыл племянника и оставил ему приличное содержание и небольшой домик, но людям всегда всего мало. – Это… его племянник пытался меня отравить? – поняла сходу. – Да. Ему была выгодна твоя смерть. Ведь в таком случае, он получил бы всё, – пояснил Джон. – Одно хорошо, этот мерзавец так и не узнал, кем ты приходишься его дяде… Прошлась по комнате, раздумывая над словами супруга. – Но… почему я ничего не знала о наследстве? Почему никто меня не оповестил? – спросила мужа. – Потому что этот мерзавец купил нотариуса, Элизабет. Он пообещал ему солидную долю наследства, если тот умолчит о завещании, – процедил супруг жёстко и сжал руки в кулаки. – Я просто в шоке, – выдохнула поражённо. У меня действительно не было слов. – Меня даже новость о наследстве не радует. Даже наоборот, как-то… горько… грустно и… неправильно… Джон привлёк меня к себе, крепко обнял и прошептал: – Потому что ты порядочная девушка, Элизабет. Потому что твоя душа невинна и чиста. Крепче прижалась к любимому и ответила: – Знаешь, если бы мне сообщили новость о наследстве до того дня, когда я встретила тебя, Джон, то обрадовалась бы. Я сейчас оглядываюсь и понимаю, что изменилась. У меня меняются приоритеты и ценности. – Это называется взросление, любовь моя, – улыбнулся Джон и заглянул мне в глаза, а я утонула в зелени его прекрасных глаз. – Если наследство Вельс тебя будет тяготить, то ты можешь отказаться от него в пользу той, кто его заслуживает. Задумчиво покусала губу и, взвесив все «за» и «против», пришла к выводу, что таки да, это наследство мне не принадлежит. Не моё это. А чужого мне не нужно. – И кто же его заслуживает? – У графа Вельс есть сестра, с которой он сильно поссорился. Она живёт в сильной нужде и… – Ну конечно я согласна отказаться и отдать всё ей! – согласилась я и ощутила, как интуиция «говорит», что это правильный поступок. – Тогда нам нужно ехать в контору к нотариусу… Не волнуйся, к другому. Эта продажная шкура уже лишена своего статуса и понесёт наказание… – А племянник графа Вельс? – Хью сказал, что его ждёт каторга, – прошептал Джон. Я нахмурилась. – Не думай о них, родная. Эти люди сами выбрали свою судьбу. Тяжесть своих поступков лежит лишь на их плечах. Не на твоих хрупких плечиках, только не на твоих, любовь моя. И не грусти, хорошо? – Думаю, Эми и Джайсу не стоит знать об этом деле. И… сестре графа тоже не стоит говорить. Пусть всё останется в тайне, – озвучила свои мысли. Мой отец Адам Ловли и моя мать – Августина Вельс хранили свою любовь как величайшую тайну и не желали раскрывать её миру. Даже супруг Августины молчал и унёс секрет своей жены с собой в могилу. И я не стану обличать их прекрасные чувства, которым, увы, не суждено было гореть пламенем любви, открыто и честно. Верю, что в другом мире они теперь вместе. * * * – Леди Элизабет Морган – Ранним утром, когда мрак за окном сменился предрассветной мглой, мы сидели с Джоном в кровати, закутавшись в одеяло, и объятия друг друга, и потягивали горячее какао. – Ты понимаешь, что у нас начинается новая жизнь? – лениво спросила супруга. Любимый мужчина поцеловал меня в висок и весело произнёс: – А понимаете ли вы, герцогиня, что за новую жизнь я, герцог Картиаравийский обязан лично вам? – Ну-у-у… я думаю, у вас получится рассчитаться со мной за оказанную услугу, – протянула наигранно капризным тоном, включаясь в эту игру. – Как насчёт моей жизни? Вас устроит столь ничтожная плата? – поинтересовался он великосветским тоном. Стараясь не рассмеяться, всё также капризно произнесла: – Мне следует хорошенько обдумать ваше предложение, герцог Картиаравийский… – Обдумать? – грозным тоном протянул Джон, забрал у меня чашку и поставил какао на стол. Потом спеленал меня в одеяле и навис горой, сверкая зелёными глазами. – Значит, обдумать нужно, верно? – прошептал он мне в губы. – Угу, – мои губы растянулись в хитрой улыбке. – Мне одной вашей жизни мало, милорд. Я хочу ещё вашу душу… Джон ласково коснулся поцелуем моих губ и выдохнул: – Моя душа давно твоя, родная. – Ещё… хочу твоё сердце… – прошептала я и новый поцелуй, лёгкий и невесомый как крылья бабочки. – Моё сердце в твоих руках, любимая жена. – Хочу, чтобы мы всегда-всегда были вместе. До самой смерти. И умерли в один день, – сказала уже серьёзно. Джон гладил мои непослушные волосы, любовался лицом, а потом сказал: – Я могу обещать, Элизабет, что жить мы будем долго. И очень счастливо. – А как же умереть в один день?.. – Шшш… – он приложил палец к моим губам. – Не думай о смерти. Отныне имеет значение только наше будущее счастье. И первое, что мы предпримем, это поженимся. Я рассмеялась, удивлённая его заявлением и сказала: – Любимый, мы уже женаты. – Женаты, но не до конца, – усмехнулся Джон и выпустил меня из запостеленного плена. Выпуталась из одеяла и озадаченная поинтересовалась: – Это как же? – Мы женаты наполовину. Можно сказать, что Ты мне принадлежишь, а я тебе нет, – сказал он с улыбкой и рассмеялся, когда мои глаза стали походить на плошки. – В смысле?! – взвилась я. – Ну-ка объясни! – Не злись. На мне был хомут, блокирующий магию и я не смог дать истинную клятву, какую всегда дают маги своим избранницам. По канонам наш брак заключён лишь наполовину. – Но документ и кольца, – взяла наши руки. – От них магия исходит, Джон! Всё по-настоящему, да и не снять их… И тут Джон спокойно стянул с себя обручальное кольцо. Я раскрыла рот от удивления, бессильно уронила руки и воззрилась на супруга… на супруга ли? в немом ошеломлении. – Видишь? Тот невежа, что нас обручал, не наделён соответствующей духовной и магической властью, заключать брак сильного мага, хоть и с хомутом на шее, и юной девушки с каплей магии. Конечно, я не стал об этом рассказывать, иначе… сама понимаешь. – Джон стал серьёзным. – Я держал эту информацию в тайне, на случай, если бы я стал для тебя угрозой и обузой, то освободил бы от этого союза. Всё же… Схватила подушку и от души зарядила ею в супруга. Точнёхонько по морде! Он, кстати, не ожидал. А подушка оказалась хрупкой, или это я силу не рассчитала и она лопнула. Перья пушистым облаком высыпались на мужчину, отчего он стал похож… В общем, это было бы смешно, будь сейчас другая ситуация. Следом я накинулась на Джона и, вцепившись ему в волосы, зарычала: – И ты только сейчас об этом говоришь?! Как ты смел умолчать? И ты не смог бы освободить меня от этого одностороннего брака! Потому что я… Приложила ладонь к груди. – Потому что я в ответе за тебя на всю жизнь! И ты это знал, сволочь! – Не так. Есть одна лазейка, – вздохнул он. – Если магически союз не завершён, то его можно расторгнуть, включая союзы и со смертниками. Я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы высказать всё то «хорошее», что сейчас думаю о своём лжесупруге, но он не позволил. Стряхнул с себя все перья и мягко поинтересовался: – Ну что ты завелась? Лучше ответь, ты станешь моей женой? Я замерла и выдохнула совсем не то, что планировала сказать: – Естественно! – Замечательно! – улыбнулся Джон. – Отныне, со всеми неопределённостями покончено. Потом он взял мою руку, поцеловал каждый пальчик, задержался на том, где кольцо и спросил невероятно нежно: – Любимая, не сердишься больше? Вздохнула и ответила: – Немного… Я… не ожидала от тебя. – Узнай ты раньше, то потребовала бы или немедленный развод, или немедленного завершения брака. Задумалась и поняла, что зерно истины в его словах есть. Раньше я была более категоричной и рубила с плеча. Сейчас я стала разумнее. Улыбнулась и сказала: – Ладно, ты почти прощён. Но свою повинность отработаешь. – Всенепременно, – клятвенно пообещал Джон. Мы долго просто смотрели друг на друга, а потом рассмеялись. И поцеловались. И потерлись носами. И зашептали друг другу всякие милые глупости. – Любовь всей моей жизни, – прошептал Джон, – теперь нам предстоит разработать план свадебного тожества. – Я не хочу никого видеть, кроме самых близких, – прошептала в ответ. – Не желаю, чтобы на нашу любовь смотрели чужие и завидовали. – Как пожелаешь, – произнёс он и наклонил голову, чтобы поцеловать меня – свою суженую.