Глава 7

Утром я, естественно, проспала все, что можно и нельзя. Мечтам о том, как я буду сидеть на кухне, неспешно пить кофе и настраиваться на чаепитие с королевой, не суждено было сбыться. Все испортила чертова реальность. Меня разбудила возбужденная Марта, которая с придыханием сообщила, что — дословная цитата — “там приехали!”.

Под «приехали» она имела в виду целую толпу народа, которая сопровождала платье, переданное герцогом.

— А зачем они тут все? — подозрительно прищурилась я, выглядывая из окна во двор.

Курьер с коробкой, мужик с большим саквояжем, девушка с небольшим сундучком… Слишком много для одной фейковой герцогини.

— Ну как же! — Марта всплеснула руками. — Модист — вдруг надо будет подогнать платье по фигуре. Дизайнер масок — нельзя же отправиться на такое мероприятие в обычной, купленной на рынке!

— Да? — удивилась я, но заткнулась под укоризненным взглядом подруги. Действительно, как показаться на глаза королеве не в дизайнерской маске?

— Потом шляпочник, цирюльник, художественный мастер по росписи лица.

А, то есть это еще не все действующие лица на сцене.

— Я что, забор? — Нет я, правда не хотела никого обижать, само вырвалось. — Зачем меня художественно расписывать?

— Сейчас много внимания уделяется глазам, ведь из-под маски видны только они! — совершенно серьезно пояснила Марта. — Ну и конечно, еще обувных дел мастер. И несколько помощниц.

— За что мне все это? — простонала я, и потащилась вниз, дико мечтая о кофе и понимая, что я боюсь всех тех людей, которые жаждут добраться до моего тела, волос и глаз. Я б лучше как-нибудь сама. А сначала с удовольствием выпила бы кофе.

Впрочем, я зря недооценивала сервис, который предоставляли жене герцога перед чаем с королевой. Марта помнила про свою роль и хорошо с ней справлялась. Мне был организован не только кофе, но и остатки вчерашней выпечки. Получилось позавтракать, пока две девушки цирюльницы колдовали над прической, а я изволила выбирать между тремя предоставленными платьями, десятком шляпок, таким же количеством масок и туфлями.

Голова шла кругом, и мне было все равно, в чем ехать. Платья были все красивые, с привычными магическому миру атрибутами: корсажем, пышными юбками, стразами и кружевом. Конечно, они все подходили по размеру, поэтому я не до конца понимала, почему каждое нужно непременно померить и нельзя просто ткнуть пальчиком в самое красивое.

Но модиста чуть удар не хватил, когда я предложила считалочку.

— Но они все очень красивые, правда! — заверила его я.

И ни капли не соврала. Платья действительно были, как на подбор, стильными, яркими и дорогими. Стразы блестели так, что наверняка было видно аж с рынка.

Пришлось все же принимать активное участие. Правда, вместо того, чтобы решать какое платье лучше всего подходит к моим волосам — лиловое, нежно-сиреневое или фисташковое (более насыщенные цвета мы не рассматривали, так как королева считала, что бордо, фиолетовый или изумрудный уместны только вечером), я думала над романом.

Похоже, главным фактором успеха “Замужа” стало то, что героиня в нем — бойкая девчонка двадцать первого века Земли. Стремится к самостоятельности, отшивает излишне наглых мужчин и мечтает о карьере. А значит, классический прием ухаживаний — когда мужчина одевает возлюбленную — надо преподнести с огоньком.

— Может быть, эту модель? — От размышлений меня отвлек высокий мужчина, модист с недовольным выражением лица.

Я явно не отвечала его представлениям о багопристойной леди, трепетно относящейся к собственному облику.

Сейчас он тряс перед моим лицом изумрудными туфлями. Стало немного стыдно, что отвлеклась от сборов, но не объяснять же бедняге, что все писатели иногда “зависают” и не реагируют на внешние раздражители. Да и приличествующее роскоши нарядов восхищение мы выражаем по большей части в книжных.

— А разве мы не остановились на лавандовом платье? — удивилась я, допуская, что пропустила что-то важное, пока размышляла над текстом. Такое случалось довольно часто.

— Грациозный изумрудный отлично сочетается с магическим лавандовым. А тут еще такой градиент…

— Да? Ну, давайте изумрудные.

— А может графский фиолет? — не отставал противный мужик. — Он тоже подходит, но смотрится чуть спокойнее.

— Давайте фиолет.

Меня так достали, что я готова была согласиться на все, что угодно, только отстаньте уже от меня! А впереди ждали еще шляпки, маски и макияж. Дизайнер масок привел меня в настоящее бешенство, пытаясь нарядить в золотой, расшитый стразами, намордник. Его глубоко оскорбил наш с модистом выбор: маска в тон платья, с едва заметной серебристой паутинкой изящного узора.

Потом мы подбирали шляпку, перемерили с добрый десяток вариантов, пока не сошлись на небольшой, очень аккуратной и совсем немного украшенной свежими цветами. И затем трижды (трижды!) с меня смывали макияж и наносили его заново. Получились вполне симпатичные “смоки айз”, огромные и выразительные глазища с пушистыми ресницами. Но я уже не могла оценить всю прелесть образа.

Все закончилось за десять минут до приезда Адриана, и я поняла, что уже устала и ненавижу весь мир, и даже собственное отражение в зеркале не радовало, хотя посмотреть было на что. Я напоминала экзотическую яркую птичку, все как требовалось Адриану.

Личная ручная канарейка — хорошенькая и глупенькая, осталось не забыть молча улыбаться, и можно считать образ завершенным. Надеюсь, чай с королевой действительно важен для герцога.

Надо ли говорить, что когда за мной пришла Марта, я была, зла как тысяча чертей и готова откусить голову не только мужу, но и королеве.

Адриан

Мне всю ночь снилась Марго. Клянусь, под конец я ее уже возненавидел, хотя начиналось все довольно приятно. Одетая в полупрозрачный пеньюар супруга была как никогда ласкова и готова на все, а я впервые за многие годы чувствовал что-то, кроме механического желания. Ловил взгляд, который у нее появился совсем недавно: дерзкий, уверенный, упрямый, и наслаждался ее острыми коготками — в прямом и переносном смысле.

А потом картинка поменялась, оставив меня разочарованным. И Марго гонялась за мной с леденящими душу криками “Дай мне еды-ы-ы! Я хочу е-е-есть!”, а когда я каким-то чудом все же нашел в одном из шкафов кусок пирога, рыдала в уголке и на все мои попытки ее покормить кричала “Поздно! Я уже разучилась! Я разучилась есть! Из-за тебя-а-а-а-а-а!”.

Потом картинка снова менялась — и я видел жену в странной одежде: каких-то обтягивающих синих штанах, белых туфлях на шнуровке и в обнимку со светящимся артефактом. Она не обращала на меня ровным счетом никакого внимания, лишь говорила странное заклинание:

— Хм, всего восемь лайков на тысячу охватов, это точно накрученный блог и книги на обзор я высылать ему не буду…

Когда я открыл глаза и понял, что пора собираться и ехать за женой, то успел пожалеть, что вообще женился. После чашки кофе слегка отпустило, но все же я направлялся к новому дому Марго изрядно раздраженным. Если опоздает, я из ее “тетушки” и правда тетушку сделаю, а потом заберу жену домой и буду сам брать с нее арендную плату, раз ей это так нравится.

Но Марго на этот раз не подвела. И, признаться, когда она вышла, на несколько секунд я оцепенел, потому что никогда ее такой не видел. Нет, конечно, жена всегда была исключительно хороша собой — поэтому я ее и взял. Но сегодня, в нежном лавандовом платье и шляпке, украшенной цветами, она смотрелась непривычно хрупкой. Несколько завитых локонов, выпущенных из прически, ласково касались кожи на шее. Все портила проклятая маска, скрывавшая лицо Марго, и я вдруг пожалел, что у нее нет магии.

Хотя, скорее, не пожалел, а испугался, но страх давно стал чуждой эмоцией, и я не сразу понял, что на самом деле испытываю.

На крыльцо вывалилась группа поддержки: Марта и все, кого я прислал привести жену в порядок перед встречей с королевой. А из окна чердака украдкой выглядывало “тетушко”. Вероятно, в силу возраста тетушка не только забыла надеть маску (как-никак, столько незнакомых магов в доме!), но и запамятовала побриться. Несчастная, одинокая женщина.

Марго не надела перчатки, и я поразился, какая тонкая и холодная у нее рука, когда помогал забраться в карету.

— Ты совсем невесомая, — вырвалось у меня.

Да что такое! Голова как будто перестала работать.

Прекрасное создание подняло на меня большие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, и молвило:

— Это все потому что муженек голодом морил, вот и отощала.

Все, отпустило.

— Да, морил, конечно. Так морил, что вчера в тебя половина булочной влезла.

— Влезла бы и вся, если бы ты не сожрал.

— Я смотрю, ты не в настроении.

Она вздохнула, поднесла было к глазам руку, словно собиралась их потереть, но вспомнила о макияже и опустила.

— Извини. Я не выспалась, а эти изверги мучили меня масками и шляпками.

— Раньше тебя не возмущали эти ритуалы, — нахмурился я.

Марго изменилась. Не внешне, но будто вдруг разом поменяла все: желания, мечты, принципы, отношение к привычным вещам. Это странно, а еще слегка тревожно. Мы до сих пор не знаем всего о колдовской лихорадке, вдруг ее первые симптомы именно такие: резкая перемена характера и перепады настроения, провалы в памяти?

Надо показать Марго ментальному магу, просто на всякий случай. Вдруг у происходящего с ней есть причина?

Украдкой я косился на Марго всю дорогу до дворца. Она, кажется, нервничала. Кусала губы, барабанила длинными коготками по руке и старательно отводила взгляд. Ничего особенного в таком поведении не было, все нервничали перед аудиенцией с Ее величеством. Но все же мне почему-то казалось, что я вижу перед собой совершенно незнакомого человека.

— Значит, так, — когда экипаж приблизился к воротам, я решил на всякий случай напомнить жене детали уговора, — ты должна старательно и усиленно изображать всепоглощающую любовь ко мне. А также почтение и восхищение королевой. О том, что мы не живем вместе, лучше не упоминать, даже в контексте легенды о больной тетушке. Королева не станет спрашивать. В основном она будет интересоваться делами, спросит, когда же у нас появятся детишки, ну и покажет тебе сад. Повосхищайся розами — и на этом любопытство Ее величества иссякнет. Для нас обоих лучше, чтобы королева перестала интересоваться, поэтому будь самой скучной герцогиней на свете. Поддерживай все, что скажет Ее величество. Ей будет приятно, а тебе — бонусы в виде протекции на всяких балах и приемах. Да и вообще скандалить с Летицией себе дороже.

— Не волнуйся, — к моему удивлению, ответила Марго, — я буду делать вид, что вообще не уверена, можно ли мне разговаривать. Сделаю книксен, поблагодарю за приглашение, похвалю сад, а затем буду скромно и смиренно пить чай и грызть конфетку, дабы не оскорбить королеву аппетитом размером с булочную.

Я прищурился, пытаясь понять, издевается она или нет. Кажется, на этот раз Марго была совершенно серьезна, и я успокоился. В нее с детства вбивали правила поведения в высшем обществе, с чего бы ей подставляться перед королевой?

Дворцовые ворота медленно открылись, пропуская экипаж на территорию. Мы остановились у лестницы, ведущей в сад, и я спрыгнул на землю, чтобы помочь выйти Марго. Нас уже ждали дворецкий и служанка. Как только Марго ступила на землю и поправила шляпку, они поклонились.

— Герцог Стенеску, герцогиня Стенеску, добро пожаловать во дворец. Ее величество ожидает вас в саду.

— Когда хорошая погода, королева предпочитает проводить встречи в беседке. Обязательно похвали цветы, — негромко произнес я.

Марго кивнула. Она напряженно всматривалась в даль, и мне вдруг пришло в голову, что нечто похожее я делаю на службе: высматриваю врагов до того, как они увидят меня.

Ну и ерунда в голову лезет. Кажется, я дергаюсь не меньше Марго. Интересно, почему? Всегда казалось, что совершенно наплевать, понравится ли моя супруга высшему обществу. Во-первых, ему, этому обществу, в первую очередь не нравился я. А во-вторых, как будто у меня был огромный выбор!

В тени вековых деревьев, что собственными руками сажал еще какой-то там король-завоеватель в каком-то там веке, всего лишь несколько лет назад отстроили изящную белоснежную беседку. Она напоминала кружевные зонтики, когда-то бывшие в моде среди леди всех возрастов и статусов. Такая же воздушная, изящная. На мой вкус стража — слишком открытая и просматриваемая со всех сторон, но кто вообще собирается нападать на королеву в ее собственном саду?

В основном Ее величество изволило здесь работать. Уж не знаю, какая именно из вечерних поющих птиц напевала королеве ТАКИЕ колыбельные.

При виде нас она поднялась, широко улыбаясь. Хотя, по этикету, это мы должны были приветствовать ее.

— Адриан! Марго! Я рада видеть вас!

Ну, начинаем!

Я склонился перед королевой, а Марго сделала немного неуклюжий книксен, который я списал на волнение.

— Благодарим за приглашение, Ваше величество, — улыбнулся я.

— Для нас честь встретиться с вами, — добавила Марго.

Я украдкой выдохнул. Кажется, никаких подвохов. Моя жена снова моя жена, пусть и временно.

— Прошу, садитесь. Я не знала, что вы, Марго, любите, поэтому велела приготовить шербет и лимонные тарты. Адриан, может, что-нибудь покрепче?

— Не употребляю алкоголь на работе.

— Но ведь вы у меня в гостях.

— Рядом с вами, моя королева, я всегда на службе.

— Марго, у вас великолепная шляпка. Признаться честно, я почти всегда испытываю ужас при виде свежих цветов как на предметах гардероба, так и на всех этих многоярусных десертных композициях, но ваш облик мертвые растения ничуть не портят.

Клянусь, если бы я пил в этот момент, то подавился бы! Все мысли перед встречей были о том, чтобы Марго не начала конфликт, пойдя на поводу у дерзости. А оказывается, волноваться надо было не за нее. Да, свежие цветы — мой прокол. Не предупредил ни модистов, ни Марго. Жена, кажется, думала о том же, потому что когда королева отвернулась, чтобы позвать служанку, бросила на меня испепеляющий взгляд.

Ладно, буду должен.

— Попробуйте мой сбор. Я собираю травы и цветы для королевской чайной лично.

Служанка разлила ароматный травяной чай, пригубив который, я прикусил язык: очень хотелось спросить, почему мертвые растения нельзя крепить на шляпку и торты, но совершенно спокойно можно заваривать.

— Марго, я, признаться, почти ничего о вас не знаю. Откуда вы?

— Я…

— Из Шарлоттшира, — сказал я. — Ее семья оттуда, но сама Марго родилась в столице.

Что с ней такое? Почему простой вопрос выбил из колеи?

— У вас чудесный сад, — пролепетала Марго. — И чай великолепен.

— Благодарю, дорогая, — улыбнулась Летиция. — Да, сад — моя гордость. Островок чистой, невинной красоты. Природа не знает пороков и грязи, правда?

Конечно, правда, если твой штат садовников больше, чем штат темных стражей. Всегда найдется тот, кто накидает на клумбы навоз, а ты только серебряными ножичками отчекрыжишь цветочек для чая.

— Признаться, здесь я отдыхаю душой от всей той мерзости, которая творится в нашем мире. От ужасов колдовской лихорадки. Или от прискорбного падения нравственности и морали в обществе. Марго, вы, вероятно, слышали, какие бесчинства творятся в городе?

Да что там Марго? Я бы и сам послушал. А потом взашей выгнал всех, кто посмел скрыть от меня какие-то беспорядки.

— Некто, скрывающийся за прозвищем “Рита”, что бы оно ни значило, смеет развешивать по всему городу похабные тексты! Ужасно жаль, что подобное происходит в самом сердце нашего королевства, неправда ли?

Я бросил быстрый взгляд на Марго и напрягся. Она выглядела так, словно сейчас опрокинет на королеву чайник. Украдкой я пихнул ее под столом.

— Вы правы, — сдавленным голосом и явно с трудом произнесла она, — нравственность должна быть превыше всего.

— Хоть кто-то это понимает!

Марго тем временем взяла себя в руки и сокрушенно покачала головой.

— Увы, немногие.

Я выдохнул: гроза миновала. Они нашли общую тему. Или это на меня ромашка в чае так подействовала?

— Недавно я была в книжной лавке…

О, боги, Марго, нет!

— И видела роман некой Агнес Фейл. Он поразил меня откровенностью. Неудивительно, что начитавшись подобной литературы, некоторые встают на опасный путь морального разложения.

Боги, можно мне яду?

Надо отдать должное королеве: она прекрасно владела собой. Чего нельзя сказать об Агнес Фейл, скрывавшейся где-то в чертогах монаршего разума. Звезда эротической прозы сначала побледнела, потом сжала губы и выпрямилась.

— Возможно, вам стоило внимательнее ознакомиться с ассортиментом книжной лавки, герцогиня.

Марго почувствовала враждебность и замерла, как испуганный зверек. Я вдруг почувствовал, что начинаю беситься. Какого демона королева психует из-за конкурента на столбах? Как будто сама пишет великий магический трактат. В сорок с большим таким гаком пора уже смириться с тем, что всем нравиться не будешь и перестать гакать на тех, кто по незнанию не проявил уважение к Ее эротическому величеству.

— Ваше величество, — горничная подошла к беседке и сделала книксен, — принцесса поранилась на прогулке и хочет видеть вас.

— Адриан, Марго, — королева с натянутой улыбкой поднялась, — я вернусь через несколько минут. Вы же знаете этих детей. Ах, да… не знаете. Наслаждайтесь садом.

Громко стуча каблуками по дорожке, королева удалилась, а я подумал, что вряд ли принцесса и впрямь поранилась. Скорее, служанка уловила от госпожи тайный знак и под благовидным предлогом дала уйти. Сейчас королева задержится, а слуги извинятся и передадут ее благодарность за компанию. Дескать, принцесса действительно сильно пострадала и матери нужно быть с ней. Спасибо, до свидания.

— Чего это она? — растерянно спросила Марго.

— А ты? Не могла помолчать?

— Ты же сам сказал с ней соглашаться! Она что, имеет какое-то отношение к Агнес Фейл?

— Нет, — поспешно, даже слишком, пожалуй, ответил я, — просто любит читать.

— Ах, значит, Агнес Фейл она любит читать, а молодые талантливые авторы — это похабщина и хулиганство?! Вот коза!

— Тише ты! Здесь даже у кустов есть уши. Не оскорбляй королеву, если не хочешь поиметь проблем. В особенности финансовых, потому что если меня отправят в отставку, то платить за дом придется натурой. Тетушка придет в восторг.

Марго, надувшись, отвернулась. А меня грыз противный червячок сомнения. В том, как она отреагировала на слова королевы и как злилась сейчас было что-то странное.

— Читать она любит. Да Агнес Фейл читать невозможно! Там пока предложение дочитал, уже забыл, с чего начал!

Это да, помнится, однажды я читал первое предложение несколько страниц, пока не понял, что где-то в середине бессвязного набора слов не заметил точку.

— Как по мне, копаться в огороде королеве тоже не пристало, однако ей это нравится и давай не будем злить обличенную властью женщину. К тому же, вне зависимости от страсти Ее величества к бульварщине, развешивать похабные байки на столбах — признак небольшого ума и скудного воспитания. В этом она права.

И тут Марго сделала совсем уж неожиданную вещь: со звоном, так, что едва не расплескался чай, поставила серебряную чашку на блюдце и демонстративно от меня отвернулась.

— И что это значит?

— Ничего.

— Я вижу. Рассказывай. А то сам выясню, хуже будет. Ты знаешь того, кто развешивает листы?

Иногда я люблю притворяться идиотом и надеюсь, что окружающие поддержат мою игру. Но никто никогда не поддерживает, и приходится разбираться со всякой дуростью. Я начал играть в эту игру в тот же день, когда меня взяли на службу. Тогда королева доверила мне свое маленькое хобби, а я долго не хотел вникать в дебри ее фантазий.

— Может, и знаю. А может, это вообще… я.

Я огляделся, но зарослей ромашки в обозримом пространстве не нашел. А жаль, я бы сварил из нее пюре и заедал им чай. Наверняка успокаивает лучше, чем отвар.

— Ты. Зачем?!

— Затем, что я писатель!

— С каких пор?!

— С… — Марго наверняка покраснела, хотя под маской не было видно. — С недавних. Хочу и пишу. Нельзя?

— Как видишь, королева не одобряет.

— Ну и катись к своей королеве, пусть она и будет твоей женой.

— Она замужем. Внезапно — за королем. Ты что, ревнуешь?

Несколько секунд Марго удивленно хлопала ресницами, явно пытаясь придумать достойный ответ. В меру остроумный и едкий.

— Отстань!

— Так себе из тебя писательница, — фыркнул я.

— Я тебе сейчас чай на штаны вылью!

— Давай, я тогда их сниму, хоть посмотришь, что там у мужчин. Для писательства, конечно.

Мы бы, наверное, как парочка школьников начали бегать друг за другом по саду, если бы загодя не услышали цоканье каблуков Ее величества. По лицу Летиции я уже понял, что пора сворачивать королевское рандеву, но этикет требовал отдать должное приему, даже если он был мягко говоря прохладный.

А еще в руках королева несла какой-то жуткий цветок. Напоминающий плотоядный мохнатый отросток какой-то темной твари, он при этом выглядел так, словно тварь столетиями сидела на жесткой диете. Волосатый красно-розовый бутон местами облысел, а местами выглядел так, словно его уже заваривали в каком-то чае не единожды.

— Адриан, Марго, — королева улыбнулась, — я прошу извинить меня, но детям необходимо мое присутствие. В качестве извинений и в знак моей признательности за то, что почтили визитом дворец, прошу принять побег мотыльковой трахинии благородной.

Марго едва слышно фыркнула, а я не сдержался:

— Он ядовитый?

Королева рассмеялась.

— О, нет, он такой же прекрасный, как твоя супруга, Адриан. Я выращиваю их в особой теплице, на собственной магии. И он очень полезен.

“В отличие от твоей супруги”, - отчетливо повисло в воздухе.

Королева торжественно вручила плешивый цветок Марго, и та взяла его двумя пальчиками, словно боялась испачкаться. Клянусь, я мог поставить зуб, что под маской она брезгливо скривилась. Оказавшись в руках супруги, цветок разочарованно сник и обмяк. Мы дружно на него уставились, ощущая легкую экзистенциальную грусть.

— О, его нужно погладить и согреть, — от души посоветовала Летиция.

А я подумал, что слишком давно не заводил необременительных романов, потому что необходимость гладить завядший побег трахинии вызвала у меня легкую зависть.

— Дворецкий вас проводит.

— Всего доброго, Ваше величество, — склонившись, я поцеловал ее руку. — Спасибо за теплый прием.

— До свидания, — послушно отозвалась Марго, сделала книксен — и мы неспешно двинулись следом за дворецким к воротам.

Провожать нас было совсем необязательно, но, кажется, Ее величество хотела убедиться, что мы уйдем. Воистину, творческого человека может обидеть каждый, не каждый сможет после убежать.

И чем же я прогневал богов, что еще и жена занялась сочинительством? Теперь, как ни прискорбно признавать, придется читать еще и ее опусы. А в идеале хранить анонимность, чтобы никакой псих не протянул к ней руки. Из издательского дома еженедельно привозили почту для Агнес Фейл, и чего там только не было: восторги, критика, оскорбления, угрозы. Некоторые вполне безобидные, а иные — очень серьезные. Король просил относиться внимательно ко всему, что может навредить Летиции, и я отрабатывал каждое слово в каждом из писем. Это было не так-то просто, учитывая необходимость хранить инкогнито.

Что ж, теперь буду прогуливаться мимо столбов и читать, что там женушка сегодня выдала. Это же надо было догадаться!

— Как тебе вообще пришло в голову вешать тексты на столбы? — спросил я, когда мы оказались за воротами дворца.

Марго тут же, не беспокоясь, что кто-то может увидеть, выбросила трахинию в ближайшую урну, брезгливо вытерла пальцы платком — и бросила его туда же. Я даже испытал облегчение: смотреть на это лишайное растение дома было бы извращением.

— А что мне еще делать? Я сунулась в ваш “издевательский” дом, меня послали. Сказали, любовные романы не публикуем. На самом деле это вышло случайно, но людям понравилось, они стали копировать. И я подумала: а почему бы нет?

— И почему? — мрачно поинтересовался я, помогая жене забраться в карету. — Я что-то не вижу ни одной причины почему “да”.

— Мне это нравится. У меня это получается. Знаешь поговорку? Найди себе работу по душе, и тебе не придется работать ни дня в жизни. Так вот, когда я пишу книги, мне не кажется, что я трачу время на никому не нужное занятие. Я не ощущаю себя уставшей работающей женщиной, а занимаюсь тем, что мне нравится. И получаю за это деньги.

— Что, ставишь у столба шляпу и ждешь, когда впечатлительный читатель кинет медячок?

Марго насупилась и отвернулась к окну.

— Возможно, я пока не зарабатываю на книгах. Но обязательно придумаю, как!

— Ага, конечно.

Она так забавно сопела от возмущения, что я не удержался и решил еще немного поддразнить жену. Придвинулся к Марго поближе, томно подышал в ухо и сам не заметил, как вдохнул приятный цветочный запах ее духов и почувствовал, как внутри медленно загорается желание превратить шутку в серьезные намерения.

— Раз ты так подкована в любовных романах, может, продемонстрируешь какую-нибудь ключевую сцену из него? Так сказать, попрактикуешься… чтобы полнее и ярче описывать ощущения.

— Да легко! — к моему удивлению Марго выпрямилась, поправила шляпку и медленно приподняла подол платья, обнажив лодыжку.

А потом замерла.

— Ну? — не выдержал я. — И что дальше?

— А все! Там больше ничего не происходит! Хочешь знать, как ощущения от такой распущеннности?

— И как же?

— По полу дует! — рявкнула Марго и снова отвернулась.

— Ты злишься? — вздохнул я, поняв, что эротические игры по мотивам литературных произведений окончены.

— Немного, — вздохнула жена, — мог бы предупредить, что королева — фанатка Агнес Фейл.

— Кто же знал, что вы о ней заговорите!

— А о чем еще разговаривать женщинам в этом мире? О пирогах, борщах и книжках. А, ну еще о вышивке.

— Королева — сложный человек. Тебе не стоит беспокоиться о ней.

— Вы близки?

— Я приставлен к ней. Заведую ее охраной, забыла? Я бы не назвал это близостью, скорее вынужденным общением. Однако королева в свое время сыграла значимую роль в моей карьере. И за это я ей благодарен.

— Что за роль?

Марго перестала дуться и с интересом слушала, а я, к собственному удивлению, разоткровенничался. Немногие знали, как вообще мне удалось стать стражем, и подавляющее большинство до сих пор искренне считала мое назначение величайшей королевской ошибкой.

— Я спас ей жизнь.

— Ого.

Наверное, впервые со дня свадьбы Марго заинтересовалась тем, что я сказал. Если не считать соглашения и всего, что с ним связано. В больших глазах зажглось любопытство, от которого мне не отбиться — это я сразу понял.

— А как это получилось?

Вот только я совершенно не был готов рассказывать, как в отчаянии пришел на площадь, чтобы отомстить за все, случившееся с моей семьей по вине королевской четы. Как заметил в толпе странного темного стража, как, недолго думая, бросился к королеве, вдруг почувствовав витающую в воздухе смерть. Много позже я признался Летиции — да, хотел отомстить. На что та, еще очень молодая королева, ответила:

— Что ж, похоже, ты решил, что смерть — слишком суровое наказание, верно?

Меня взяли учиться и, затем, на работу, в корпус стражей. По протекции королевской четы.

Все это было слишком личной страницей, не предназначенной для любопытных писательских глаз. Поэтому я ограничился версией для газет и биографов:

— Однажды на параде я случайно увидел в толпе убийцу и успел среагировать быстрее стражи, закрыв королеву. Получил отравленным ножом в плечо и удостоился чести перевестись в корпус темных стражей.

— Круто, — присвистнула Марго.

Я вдруг неожиданно для себя ощутил, что мне приятно чувствовать ее интерес. И некое уважение тоже. В этот момент я напомнил себе влюбившегося подростка, распушившего перед девчонкой хвост. И не додумался задать логичный вопрос, а именно — почему Марго не в курсе этой истории? Она была совсем девчонкой, но ее отец наверняка что-то рассказывал обо мне прежде, чем объявить о помолвке. А рассказывать-то больше и нечего было. Да и в свадебных тостах эта тема не раз всплывала.

Но, вместо того, чтобы все это обдумать, я думал о чем-то совершенно другом. Но экипаж уже остановился напротив дома “тетушко”.

— Ну, ладно, — вздохнула Марго, — извини, что испортила чай с королевой. Пойду домой, ужасно хочу есть!

И с этими словами она ловко спрыгнула на землю, махнула мне рукой — и захлопнула дверь кареты. А ведь я почти собрался напроситься на обед. Теперь придется уныло сидеть в одиночестве в ресторации и жевать что-то очень дорогое, но не слишком интересное.

В отсутствии Марго мне было скучно ехать в экипаже, так что я решил прогуляться. Отпустил возничего до вечера и неторопливо побрел в сторону центра. Была еще одна небольшая проблема с внезапно прорезавшейся самостоятельностью жены, и ее следовало решить…

— Ваше сиятельство! — окликнул возничий. — Герцогиня, кажется, забыла сумочку в карете.

Он действительно держал в руках небольшой лавандовый кошелек — в таких все носили сменные маски на случай, если придется задержаться или основная маска испачкается. Стремясь как можно скорее сбежать, Марго напрочь забыла о крошечной сумочке.

Я забрал ее у возничего и лично отправился к дому, одновременно ругая себя за это. Ну какой герцог станет таскать за женщиной сумочку? Пусть даже женщина — законная жена. И сколько бы я ни убеждал себя, что всего лишь не хочу подвергать Марго лишнему риску, заставляя контактировать с непроверенными людьми, на самом деле я все время, что шел по дорожке к дому, размышлял, как бы напроситься на обед.

Хотел было постучать, но беспечная жена не закрыла дверь — и от малейшего усилия она со скрипом отворилась. Я медленно прошел внутрь, прислушался, но никаких голосов не уловил. В зеркале, что висело в холле, вдруг что-то мелькнуло. В кусочке гостиной, что там отражался, кто-то был. Поддавшись соблазну, я тенью, как умеют только стражи, проскользнул в комнату и замер.

Тетушко изволило склониться над ящиком комода и сосредоточенно в нем копаться. На этом чучеле было то же бесформенное пыльное платье, что и вчера, с той лишь разницей, что для удобства тетушко подоткнуло его за пояс, и из-за подола проглядывали волосатые ноги в массивных ботинках.

Я усмехнулся. А ведь момент донельзя удачный, и это как раз та проблема, о которой я размышлял — как убедить тетушко, чтобы не тянуло лапы к моей жене.

Подкравшись почти вплотную, я резко схватил жертву за мягкое место. Густым хриплым басом тетушка сначала выругалась, потом поинтересовалась:

— Мужик, ты че?

— Я был сражен вашей красотой при первой встрече, — жарко зашептал я, тесня чудо-юдо в угол. — Молю вас мне отдаться!

А вот это прямая цитата из раннего творчества Агнес Фейл.

Демоны, главное, чтобы не согласился…

— Отстаньте! — перешла на фальцет тетушка, вдруг вспомнив о женском трепетном начале. — Я буду кричать! Вы женатый человек!

— Но жена не видит, — лукаво усмехнулся я. — К тому же она так холодна… а я так соскучился по ласковой женской руке!

Я попытался было поймать тетушкину клешню, но она ее ловко убрала и вывернулась из угла. Налетела спиной на диван, кувырнулась и, пошатываясь, встала на ноги.

— Штаны ничего такие, — хмыкнул я. — Только у вас, тетушка, подозрительно волосатые ноги. Вы, случайно, не дядюшка? Сейчас, говорят, довольно непросто определиться.

— Чего сразу издеваться, — пробурчал бедняга.

Даже стало его жаль.

— Ну не я же наряжаюсь в платье и хожу, как идиот, попискивая. На кого рассчитан этот спектакль?

— Спрашивайте у своей жены, это она сказала, что вы меня убьете, если узнаете.

— Правильно сказала, — ласково и одновременно угрожающе протянул я.

Тетушко сбледнуло, занервничало, почесалось и стянуло чепчик, легким движением руки превратившись в дядюшку. Вполне себе молодого и совсем не боящегося лихорадки. Впрочем то, что он маг, было понятно и без отсутствующей на рыжей морде маски. Артефактор, кажется…

— Значит, так. Слушай меня внимательно, зверушка неведомая, в твоем доме живет моя жена. Такой уж у нее каприз, в конце концов, мужчины созданы, чтобы баловать женщин. И если с ней хоть что-нибудь случится, если ты протянешь к ней свои лапы, если я тебя увижу рядом с ней наедине — я из тебя и правда тетушку сделаю, тебе все понятно?

Парень молчал, угрюмо глядя в тот самый угол, где его недавно бессовестным образом зажимали. Еще и руки на груди сложил — ни дать ни взять обиженное дитятко.

— Я спросил, понятно ли тебе, тетушка?

— Если с вашей женой что-то и случится, то не по моей вине, а по ее собственной, — буркнул он.

— Это что значит?

— А нечего одной ходить ночами и вешать…

Он прикусил язык, но я и по обрывку фразы догадался, что Марго ходила вешать свои листы с текстами ночью. Если вдуматься, это было логично, но вот беда: мне совсем не хотелось вдумываться в творческую активность Марго. А придется.

— За ее безопасность вне дома отвечаю я сам перед собой, — резко оборвал нахала. — А ты головой отвечаешь за нее в доме, ясно?

Я приблизился к парню и наглядно продемонстрировал облик стража — чтобы точно знал, с кем имеет дело.

— Если обидишь ее или служанку — тебя даже искать никто не будет.

— Адриан? — послышалось с лестницы. — Это ты? Что ты здесь делаешь?

Парень быстро натянул чепчик — уж не знаю, зачем, наверное по привычке и от растерянности. А я помахал кошельком.

— Ты забыла в карете. Решил занести. Попытался напроситься на обед, но тетушка, — усмехнувшись, посмотрел на парня, — не позволила.

— И правильно, тетушке нужно отдыхать.

— Несомненно. Тетушка выглядит неважно.

— Адриан, невежливо говорить так о тетушке.

— Ты права, Марго. Тетушка! — Я повернулся к парню. — Позвольте в знак моих извинений поцеловать вам руку!

— Не надо! — пропищала тетушка то-о-оненьким голоском.

И это получилось у нее, кажется, искренне. Что ж, урок усвоен. А у меня появилась еще одна проблема, и взгляд Марго подсказывал: она далеко не последняя.