Глава 18

При свете дня и с высоты ферма показалась Алире огромной. И землянка искренне восхитилась трудолюбием зиндаррианских мужчин, занимающихся столь тяжелой работой. И пусть техника делала основную часть, но даже контроль за ней времени занимал, очевидно, много.

– Ты на самом деле хочешь переехать? – Сосредоточенное лицо Дэвида не выражало никаких эмоций, но Алира уже научилась определять его отношение к происходящему даже по сдержанному тону.

– Да. Впервые почувствовала себя дома. Может, это просто откат после посещения храма вашей богини, воздействие силы или чего-то еще, но мне на самом деле было хорошо на ферме твоих родителей. И отец у тебя замечательный! Большой и добрый, тебе повезло с ним. И мне, как выяснилось. – Алира в очередной раз улыбнулась, вспомнив крупную фигуру окружившего ее заботой Нэриана. – Даже не знаю, почему он так проникся к землянке… Твою маму узнать у меня шанса пока не было, но не думаю, что с ней у нас не получится найти общий язык.

– С мамой может быть непросто, но она редко бывает дома. А причина любви отца к тебе проста. Он, как мне кажется, уже узнал о нас и наших отношениях все, что только может быть известно руководителю службы безопасности. Мама собрала полное досье, уверен. А что может радовать родителей больше, чем счастье детей?

– Так говоришь, как будто у тебя самого есть подобный опыт. Наверное, ты прав, просто мне этого не понять. Да и вообще, а если бы я оказалась гигантской жабой с рыжей бородой? Все-таки инопланетянка!

– Ну и фантазия у тебя! – Отсмеявшись после того, как представил себе Алиру в таком виде, Дэвид продолжал уже серьезно: – Нам всем нужно будет привыкать жить по-новому, все изменилось, и это данность, что бы мы ни думали по этому поводу. Но все равно, знаешь, я очень рад, что у вас с отцом возникла взаимная симпатия. Этого могло не случиться, поскольку чувства логике и рациональному подходу не подчиняются. Он всегда мечтал, чтобы сыновья женились и вернулись домой, но на Зиндаррии это большая редкость. И отцу и нам будет удобнее, спокойнее и просто лучше, если мы будем жить вместе на ферме.

– А где твои братья?

– Сейчас далеко от Зиндаррии. Не делай испуганного лица, ни один из них не изгнанник. Плановые полеты, не за женами, но тоже необходимые. Мужчины должны получить жизненный опыт, чтобы после бороться за право стать избранником, таковы наши обычаи. Иначе чему он сможет научить своих сыновей? Ну вот и долетели за разговором, не слишком далеко, правда?

– Да. – Согласно кивнув, Алира ударила себя ладонью по лбу. – Я – ужасная жена!

– Что такое? – Посадив шаттл, Дэвид отстегнул ремни безопасности и придвинулся к Алире вплотную.

– Совсем не думаю о тебе! – уже тише произнесла землянка, завороженно глядя в невозможно глубокие синие глаза, нечеловеческие, прекрасные и мерцающие серебром, чего раньше не было. – У тебя глаза стали менять цвет?

– Серьезно? Я мутирую, не иначе. – Не поверив, Дэвид усмехнулся и зловещим голосом произнес: – А у тебя сейчас изменится цвет лица!

После жаркого поцелуя щеки Алиры на самом деле пылали. Стало невыносимо жарко, до дрожи в пальцах не хотелось расставаться с Дэвидом даже на минуту. Но, вспомнив о миссии, которая ей предстояла в этот день, землянка отстранилась.

– Я даже не знаю твоей фамилии. Твой отец ошибся, когда решил, что тебе повезло с супругой.

– Почему не знаешь? – Казалось, зиндаррианец не понимает, что именно смущает Алиру. – У нас она теперь одна на двоих, общая. Я тоже Нииро.

– Как так? Мы же не можем быть однофамильцами! Или ты хочешь сказать…

– Именно, – утвердительно кивнул Дэвид, вновь потянувшись к жене, чтобы продолжить начатое. – На Зиндаррии муж всегда берет фамилию жены. Это мелочи, не отвлекайся, у нас всего пять минут, и нужно будет идти.

– Ладно, версия принята. Ну а раньше? Ты же не мог жить без фамилии? – Отвечая на поцелуй, Алира никак не могла успокоиться.

– До брака зиндаррианцы не имеют права на фамилию, именуются как сыновья своей матери. Я – Дэвид, второй сын Меделлинэ Андесантори. А во время полетов для удобства номера как членам экипажа присваивают, и все. – Теперь настроение и у Дэвида изменилось: романтический настрой исчез и в глазах появилась грусть. – Многие до конца жизни так и не получают фамилию, потому что не женятся. Это честь, и ее нужно заслужить.

– Быть счастливым и любить – не честь и не право, это просто возможность, случайность, удача, если хочешь, но не привилегия, которую кто-то может даровать, – вспылив, выдала Алира, но поняла, что переборщила. Дэвид в сложившихся обычаях не виноват и в какой-то степени даже жертва системы. – Чем планируешь заняться, пока я буду на работе?

– Ну, поиском участка для дома пока заниматься неактуально, поэтому попробую организовать наш переезд. Вещей у тебя почти нет, а скоро бал. Не возражаешь, если наряд выберу я?

– Я в вашей моде совсем не разбираюсь. Конечно, делай так, как посчитаешь нужным. – Обняв мужа, Алира зажмурилась, представив, как ему, наверное, непросто с землянкой, которая может обидеть случайным словом или вопросом, имеет право на все, тогда как у него только обязанности. – Я люблю тебя!

– И я.

Доставив жену в холл медицинского центра, Дэвид проконтролировал, чтобы она без проволочек получила постоянный пропуск и отправилась в уже знакомом направлении к служебным помещениям. И только после этого вернулся во дворец, чтобы оповестить мать о планах перебраться жить на ферму. Он не думал, что Меделлинэ будет возражать. Обеспечить охрану можно было без особых проблем и там, установив необходимые системы, а гарантировать физическую безопасность жены вполне способен и сам Дэвид. Но прежде требовалось сделать еще кое-что, запланированное зиндаррианцем. Он готовил сюрприз для Алиры – ее платье на официальную церемонию представления, она же будет свадьбой, которой у них не случилось. Стали мужем и женой юридически, подписав контракт, после – фактически, но красивой церемонии, когда женщина демонстрирует другим своего избранника, не было. И это было неправильно, по мнению Дэвида, он мечтал, чтобы у Алиры был праздник, когда все восхищаются ею и радуются новому союзу двух душ, скрепленных священной связью, не позволяющей случиться беде. Зиндаррианец с тех самых пор, когда увидел свою жену впервые в том самом необычном наряде, не мог представить ее в этот день в каком-то другом. Земное платье ждало своего часа в хранилище, куда было отправлено в соответствии с распоряжением Дэвида, и к нему требовалось добавить всего несколько штрихов: красивые туфли и украшения для волос, восхитительных и отливающих медью.

Сама же Алира уже думала совсем об ином – удастся ли помочь малышам, о которых вчера говорил ее начальник. Пусть она их не знала и даже не видела, но то, что дети не должны страдать и тем более умирать, это была даже не уверенность, а единственно возможный вариант развития событий. Иначе для чего вся эта сила? До кабинета руководителя медцентра дойти землянка не успела, по знакомому коридору стремительно шел, почти бежал во встречном направлении Киран Ноул, даже не заметивший ее. Алира сама позвала землянина, который посмотрел на нее полными страдания глазами. И у нее вырвалось непроизвольное восклицание:

– Как же вы похожи!

– Доброе утро, Алира. О чем вы? Не понимаю, – рассеянно отозвался Киран, явно погруженный в свои тревожные размышления. – Извините. Не до того сейчас. Вы готовы попробовать? Боюсь, этот приступ может оказаться последним. Ситуация не близка к критической, она именно такая. Мы уже все испробовали, но становится только хуже.

– Дети? Я готова.

Не только взгляд и голос Кирана были полны беспокойства, теперь Алира ощущала кожей, что даже воздух наполнен чувством приближающейся беды. Вначале изменения, случившиеся после ритуала, были почти незаметны, но с каждым часом землянка все сильнее чувствовала окружающий мир на нескольких уровнях, ранее недоступных для человеческого восприятия. Это уже не пугало, как наверняка случилось бы раньше, видения, которые посетили вчера, теперь служили подсказками. Как будто терпеливый учитель вовремя показывает нужный ответ после незаданного вопроса нерадивой студентки. И тяжелая поступь смерти ощущалась рядом, словно она была осязаемой и на самом деле шла, медленно переставляя костлявые ноги и опираясь на посох. Эту картину Алира представила столь живо, что пришлось ускорить бег, чтобы не опоздать.

Палата интенсивной терапии была полна техники, которая поддерживала жизнь в двух крохотных тельцах, от одного вида которых у Алиры перехватило дыхание и захотелось закричать. Но чувству жалости нельзя позволять взять вверх в момент, когда требуется экстренно действовать. Поэтому мысленно отстранившись от личного отношения, землянка приблизилась и отключилась от обычного видения мира. Удалиться отца она даже не просила, не желая тратить время на уговоры, но мужчина почти не мешал, хотя от него тянулись тонкие нити к детям. Именно благодаря его эмоциям они пока были живы, не в силах сопротивляться черной дыре, которая поглощала их, беспощадно и неумолимо пожирая. Когда-то маленькая рана, нанесенная грубой и жестокой душой, разрослась, превратившись в прожорливую антиматерию, в которую проваливалось все, включая детские жизни.

Осознание проблемы и решение пришли одновременно, будто Алира не впервые столкнулась с подобным. Или это на самом деле просыпалась память прошлого воплощения? Отбросив ненужные мысли, землянка потянулась в первую очередь к девочке, сердце которой могло не успеть сократиться даже один последний раз, если не помочь. Легкое прикосновение силы дало немного времени, а потом Алира сняла свой щит, чтобы проникнуть в чужое сознание и навсегда стереть следы черной болезни, поразившей детей Кирана. Ментальный контакт состоялся мгновенно, и девочка с жадностью приникла к первому живому существу, которому удалось к ней достучаться. Единственное, что ей требовалось сейчас, – любовь, которой Алира поделилась с радостью и без сожаления. Вспомнила детство, когда мама была рядом – долгожданная и улыбающаяся, лучшее, что случалось с самой землянкой в те далекие времена. Даже влюбленность в Илиодора оказалась светлым пятном, способным занять место гнили, разрушающей кроху. И, конечно, тепло, которое дарил Алире ее муж, ни с чем не сравнимое чувство доверия и безоблачного счастья, когда не существует вопросов и ответов, слов и обещаний, просто момент, лучше которого быть не может. Убедившись, что девочка стала обычным ребенком, наполненным живительными эмоциями, Алира переключилась на ее брата. Он оказался сильнее и поэтому дольше сопротивлялся отраве, которую «подарила» им мать, лелея в душе ненависть. Но теперь землянке было проще справиться с ситуацией, первый успешный опыт окрылял, и она стала действовать смелее, дополнительно укрепив ту связь, которую заметила у мальчика с отцом. И дело пошло быстрее, сердце у Кирана оказалось большим и чутким, его любви хватило бы на многих.

После того как отец детей отключил уже ненужное оборудование, Алира взяла обоих младенцев на руки, прижав к себе. Она села в кресло, не в силах расстаться с двумя источниками жизни, которыми они стали. Эмпаты… Оказалось, дети обладали способностью усиливать чужие чувства, пропуская через себя. Это и дар и проклятие, которое едва не погубило их. На душе стало спокойно, будто мир мог рухнуть, если бы не удалось избежать самого страшного, но опасность совершенно точно миновала. И вместе с этим пришла усталость, опустошение, словно Алира не проводила ментальный сеанс, а родила новую жизнь, теперь заботливо обнимая собственных детей. Именно своих, которых невозможно было отпустить ни на секунду, даря свою любовь и защиту.

Киран долго смотрел на картину, которой не мог представить еще несколько минут назад. Его сын и дочь спали обычным, не медикаментозным сном, доверчиво прижимаясь к груди, по сути, чужого им человека. Женщины. Нет, девушки, совсем неопытной и юной, но владеющей древним знанием, которое делало ее столь отличной от других. Он ощущал все чувства Алиры – от страха до надежды, от сомнения до безграничной радости, когда все завершилось. Этот поток едва не оглушил, когда ментальный щит кинетика был снят, но позволил Кирану контролировать происходящее. И теперь он понимал, что новая сотрудница не совсем человек, и дело было вовсе не в особенностях строения ДНК, отличающих людей от зиндаррианцев. Как медик, он давно привык относиться к представителям любых рас, воспринимая их как организмы с индивидуальными особенностями. Но в Алире, которая была обычной землянкой, что вытекало из ее карты, чувствовалось нечто настолько глобальное, что ее начальнику в какой-то момент стало не по себе, будто он прикоснулся к великой тайне.

В палату заглянула медицинская сестра, но, дав ей знак молчать, руководитель центра вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.

– Пусть отдохнут, не входите хотя бы пару часов. И пусть кто-то постоянно будет рядом, если госпоже Нииро или детям что-то понадобится.

– Но показатели… Все приборы отключены?! – Выдержка зиндаррианки не позволяла ей волноваться, но спокойствие начальника не поддавалось объяснению. Ситуация с его детьми была небезразлична всем причастным, слишком большим счастьем считалось их рождение, дарованным далеко не всем.

– Теперь в них нет необходимости. Сегодня я забираю сына и дочь домой. Теперь они будут в порядке, подготовьте все необходимое для выписки.

Таким счастливым господина Ноула не видел никто из сотрудников центра. Спорить с ним не решались и раньше, за внешней мягкостью скрывался характер, сравнимый с титаном, поэтому указание было воспринято как приказ и не подлежало обсуждению.

День близился к финалу, а сообщений из медцентра о том, что Алира освободилась, так и не поступало. Вначале Дэвид был занят, поэтому не обращал внимания на подобную странность, полагая, что его жена слишком увлечена работой и тестированием новых возможностей. Но по мере того как приближалась ночь, отсутствие новостей начало всерьез его беспокоить и зиндаррианец решил отправиться за Алирой без приглашения с ее стороны. Доброжелательный администратор выслушал взволнованного супруга, а после связался с кем-то, сообщив, что прибыл муж госпожи Нииро. И тут Дэвид начал нервничать еще сильнее – будь все в порядке, его просто попросили бы подождать, когда супруга освободится.

– Сейчас к вам выйдут, господин Нииро. – Молодой зиндаррианец будто бы занялся своими делами, не обращая более внимания на посетителя, но Дэвида это уже не могло обмануть.

Едва из служебного входа вышел уже знакомый Киран Ноул, видеть которого Дэвиду было не слишком приятно ввиду ситуации с Аллаэ, зиндаррианец бросился к человеку, забыв о прошлом. Все, что было прежде, уже не волновало так сильно, как всего недели назад, оставшись далекими воспоминаниями, оттесненными новыми волнительными событиями. И Дэвид был даже готов забыть о том, что Ноул занял чужое место, поскольку считал, что именно так и должно было случиться, чтобы у него появился шанс обрести настоящую любовь и семью.

– Что с ней? Я не чувствовал опасности!

– Успокойтесь, хм… Дэвид, кажется? – Землянин улыбался, раздражая тем самым взволнованного мужа.

– Вы не ответили! Немедленно отведите меня к жене!

– Конечно. – Кивнув, Киран открыл дверь служебного входа, пропуская посетителя. – Не стоит нервничать, с Алирой все в порядке, ваша связь работает по-прежнему, поэтому вы должны понимать, что я говорю правду.

– Оснований доверять чужаку у меня нет. А ваши опыты… Могло случиться все, что угодно.

– Вам очень повезло с женой, – будто не обращал внимания на колкости Киран, настроенный неестественно дружелюбно, по мнению зиндаррианца. – В отличие от меня… Вы же знакомы с Аллаэ, она не раз упоминала о вас и все чаще в последнее время. Кажется, вы были дружны еще с ее первым мужем. Она всегда была… такая?

– Не уверен, что это допустимо – обсуждать вашу жену или чью-то еще. Сейчас меня волнует исключительно Алира.

– Какой вы резкий, однако. Значит, разговора не получится, хотя я рассчитывал на иное. Пусть не на помощь, но хотя бы на информацию, которая помогла бы мне лучше понять собственную жену. Все-таки земляне и зиндаррианцы слишком разные. Хорошо, не буду настаивать. Пусть так. Мы пришли. – Осторожно открыв дверь, Киран отступил, позволяя Дэвиду первым войти в палату.

Зиндаррианец несколько растерялся, увидев, что Алира спит, сидя в кресле и держа на руках двух младенцев, которых трогательно прижимает к себе. В первый момент подумал, что сошел с ума и потому не заметил, как миновали месяцы, если его жена успела произвести на свет двух малюток – чужих детей так трепетно не обнимают. Так органично смотрелась Алира с ними, и они в свою очередь сжимали крохотными пальчиками отвороты комбинезона, словно боялись потерять контакт с матерью.

– Как это понимать? – тихо поинтересовался Дэвид, поворачиваясь к Кирану.

– Я обязан жизнью своих детей вашей супруге. Только так и никак иначе. Теперь я ваш должник и друг, если позволите. Не знаю, почему не нравлюсь вам, но, как мне кажется, повода не давал раньше, да и теперь не вижу его.

– В общем, вы ни при чем, это личное. Да, мы с Эдрианом были друзьями, это первый муж Аллаэ, но это на самом деле не повод видеть в вас врага. Но не просите меня рассказывать о вашей жене, я тоже ее почти не знаю, как выяснилось. И давно они так?

– Уже порядком. Детей пора кормить, но не поднимается рука будить их. С самого рождения они так сладко не спали. Может, вы способны нарушить эту идиллию, я лично нет.

Дэвид пребывал в растерянности, у него не было опыта общения с детьми, тем более младенцами, он и с Алирой постоянно опасался сделать что-то неверно, а тут два в одном… Его ли появление послужило поводом или просто от звука голосов, но землянка сама открыла глаза, радостно улыбнувшись мужчинам.

– Привет! Мы, кажется, немного вздремнули.

Возвращение из медицинского центра вышло ничуть не менее волнительным, чем путь Дэвида к месту работы жены. Едва они миновали коридор, который все еще пугал Алиру, она остановилась и зашептала, так же горячо, как прошлой ночью:

– Дэйв, я хочу ребенка. Детей. Много! Меня просто разрывает от чувства, которое я испытала рядом с ними. Я хочу ощущать, как во мне рождается жизнь, растет, отзываясь биением сердца. И терпеть боль, которая сопровождает рождение ребенка. И кормить и не спать ночами, но видеть эти глаза, целовать пальчики… Я даже не могу объяснить, что это такое! Это смысл жизни! Моей, твоей, нашей, любой!

– Да разве я против? – Обнимая Алиру, зиндаррианец не знал, смеяться или успокаивать. – Это же естественно – рождение детей, но такая радость выпадает не всем и не сразу.

– Перенеси нас на водопад!

– Уверена? А если тебе вновь станет плохо?

– Не станет. Мы уже там были, и ничего не случилось. Я вновь хочу быть с тобой, зная, что нам никто не помешает.

В тот вечер на ферме долго горели посадочные огни на башне в ожидании шаттла Дэвида. И даже Меделлинэ прилетела пораньше, чтобы лично приветствовать молодую семью в их доме. Они с Нэрианом давно не проводили так много времени вместе, и это оказалось приятно. Впервые с момента, когда стала занимать столь ответственный пост, зиндаррианка задумалась о том, что совсем забросила мужа, когда дети выросли, а ведь еще вполне способна родить сына или даже дочь, если верить многообещающим заверениям оракула.

– Не гаси посадочные до утра, пусть указывают им путь, если все же решат прилететь. Дэвид должен видеть, что ему всегда рады дома. Наверное, планы изменились неожиданно, если сын не предупредил. И все же свет этих огней должен говорить ему о том, что мы ждем.

А за водопадом, куда Дэвид перенес жену, отделяющим их личный с Алирой мир от всего прочего, пылал иной огонь, который мог дать начало новой жизни. На это надеялась землянка, ощутив, что это наполнит их с Дэвидом существование новым, настоящим смыслом.